Лю Гуан послушно увёл Лю Шана восвояси и уложил спать, так что юноша даже не подозревал, что Ли Чэнь ждал его совсем в другом крыле Дворца Великой Ясности — в Павильоне Чистых Помыслов.
Император явился туда ещё до полночи. Ждал, ждал, да так и заснул, сам того не заметив.
— Ваше Величество...
— Ваше Величество, проснитесь же!
— М-м? — пробормотал Ли Чэнь, протирая глаза.
Яркий солнечный луч ударил прямо по векам. Гозерев от слепящего света, он зажмурился и заслонился ладонью.
— Ох, как глаза режет...
И тут же замер, опомнившись: «Постойте, почему я сплю на улице? Это же не покои в Павильоне Малинового Созвездия!»
Оглядевшись по сторонам, Ли Чэнь с ужасом вспомнил: вчера он назначил А-Шану свидание в полночь! Прождал его целую ночь, нечаянно сморился, а когда разомкнул веки — на дворе уже расцвело.
Юй Чжичжоу, не дождавшийся государя в спальне, сначала решил, что тот задерживается после любовного свидания. А когда утром отправился на поиски, то застал Его Величество прямо на пороге Павильона Чистых Помыслов: тот сидел на голой земле, обняв колени и прислонившись головой к дверным створкам!
Евнух онемел от изумления:
— Ваше Величество, как вы здесь оказались?! А где Распорядитель?
— Распорядитель... — удручённо промямлил Ли Чэнь. — А-Шан вовсе не пришёл.
Юй Чжичжоу не нашёл, что ответить.
Император поднялся, отряхнул полы халата и громко чихнул:
— Апчхи! — Он обиженно надулся. — Неужели А-Шан не захотел со мной тайком повидаться?
Евнух промолчал, с трудом подавив сочувственную ухмылку, после чего почтительно произнёс:
— Ваше Величество, вернёмся в Павильон Малинового Созвездия. Вам стоит ополоснуться и переодеться.
Ли Чэнь сокрушённо вздохнул:
— Ладно, пошли.
Едва они направились к покоям, как вдалеке показалась вереница слуг. Присмотревшись, император узнал идущего во главе человека — Верховного Военного Советника Лю Гуана! В этот час тот обычно направлялся в Военно-Административный Совет.
Глаза Ли Чэня вспыхнули:
— Юй Чжичжоу, отмена! В покои не идём, поворачиваем к Ведомству Внутренних Дел!
Евнуху не нужно было объяснять причину. Советника Лю сейчас нет на месте, а значит, у государя появился идеальный шанс проскользнуть к Лю Шану.
Понимая, что отговорить государя не удастся, Юй Чжичжоу молча последовал за ним.
Как и прежде, через парадные двери Ли Чэнь идти не рискнул. Оставив слугу снаружи, он ловко перемахнул через ограду — движения его были настолько привычными и слаженными, будто тренировался он каждый день.
Лю Шан, вернувшись накануне в Ведомство, всё утро не находил себе места: «Вдруг государь всё-таки ждал меня в Павильоне Сдерживаемого Сияния? Хотя, когда я уходил, его там не было... Наверное, вернулся к себе?»
Скрипнула оконная рама. Чья-то рука приоткрыла створку, и в комнату гибко влез человек.
Лю Шан обернулся и вскрикнул от неожиданности:
— Ваше Величество?!
Ли Чэнь осторожно прикрыл окно за собой:
— А-Шан, наконец-то я тебя вижу! Почему ты вчера не пришёл?
— И не спрашивай, — вздохнул тот. — Стоило мне прошмыгнуть в Павильон Сдерживаемого Сияния, как меня тут же с поличным сцапал отец!
— В Павильон Сдерживаемого Сияния? — растерялся Ли Чэнь. — Но зачем ты пошёл туда?
— Как зачем? К тебе! Ты ведь сам написал в записке: "В полночь, в Павильоне Сдерживаемого Сияния".
Император озадаченно нахмурился:
— Я действительно звал тебя в полночь, но в Павильон Чистых Помыслов!
Они уставились друг на друга в полном замешательстве.
Лю Шан вдруг осенённо достал из рукава записку и протянул её юноше:
— На, глянь сам. Тут чётко написано: «Сдерживаемого Сияния».
Ли Чэнь схватился за голову:
— Иероглифы размазаны! Я вывел совершенно другое название!
Лю Шан мгновенно всё понял:
— Отец... Это точно его рук дело!
Поднос с едой принёс Юй Чжичжоу, и портить записку ему не было никакой выгоды. В Ведомстве Внутренних Дел евнуха задержали, так что еда проходила только через руки Лю Гуана. Выходит, исправления сделал именно он.
Лю Шан угодил прямиком в расставленную отцом ловушку, а Ли Чэнь прождал его на холоде всю ночь...
Император тяжело вздохнул про себя: «С кем угодно можно враждовать, но только не с Лю Гуаном!»
Лю Шан беспокойно сглотнул:
— Ваше Величество... Ты долго ждал в Павильоне Чистых Помыслов?
Если бы у Ли Чэня были уши на макушке, они бы сейчас тоскливо повисли. Но, не желая расстраивать любимого, он небрежно бросил:
— Да нет, не особо.
Лю Шан чуть приподнял бровь и сжал ладонь юноши. На улице давно потеплело, но пальцы императора оставались ледяными — сказывалась ночёвка на сквозняке.
Поняв, что обман раскрыт, Ли Чэнь смущённо улыбнулся:
— Не переживай, А-Шан, здоровье у меня крепкое! Я и не такие ночи на поле для поло просиживал, всё в порядке.
Лю Шан мягко усмехнулся:
— Выходит, Ваше Величество не нарушил обещания и так послушно прождал меня до самого утра? Каков умница.
Ли Чэнь подался вперёд, ища взаимности:
— Раз Чэнь-эр такой послушный, полагается ли ему награда от брата А-Шана?
Лю Шан поманил его пальцем. Император нагнулся ближе, и юноша, обняв его за плечи, сам подался навстречу, запечатлев на его губах пылкий поцелуй. Ошеломлённый такой лаской, Ли Чэнь крепко сжал его в объятиях, жадно отвечая на ласку.
— Ваше Величество... — дыхание Лю Шана сбилось. — У тебя такие холодные руки...
— Так, может, брат А-Шан согреет своего Чэнь-эра? — прохрипел юный правитель.
Но не успел он воспользоваться отсутствием Лю Гуана, как за дверью раздались стремительные, тяжёлые шаги. Ошибиться было невозможно — советник снова возвращался!
Ли Чэнь в ужасе вытаращился на окно:
— Дело дрянь, А-Шан! Твой отец опять устраивает облаву, мне пора смываться!
Лю Шан не успел и рта открыть.
Молодой государь мгновенно испарился — так же стремительно, как и появился. Лю Шан лишь провел языком по губам: «Да уж, тайные свидания действительно отдают особым вкусом...»
* * *
Вернувшись в Павильон Малинового Созвездия, Ли Чэнь весь день ходил сам не свой. Хоть в тайных встречах и кроется своё очарование, но проводить их под постоянным надзором Лю Гуана — сущая мука.
«Как заставить советника сменить гнев на милость? Как убедить его дать согласие на наш союз с А-Шаном? Чем его умилостивить?»
Пока император ломал голову над этой загадкой, в его покои прибыл командующий Го Юйчэнь с докладом по делам Армии Божественного Замысла. Выслушав отчёт, Ли Чэнь не стал отпускать генерала, а слегка прокашлялся и произнёс:
— Генерал Го... Кхм, у меня есть к тебе один вопрос.
— Слушаю, Ваше Величество, — чеканя каждое слово, отозвался тот. — Отвечу без утайки.
Ли Чэнь снова кашлянул, подбирая слова:
— Ты ведь давно общаешься с советником Лю... Скажи, есть ли у него какие-то особые пристрастия?
— Особые... пристрастия? — непонимающе переспросил Го Юйчэнь.
— Ну да, — кивнул правитель. — Какую еду он предпочитает?
Генерал превратился в заведённую куклу:
— Какую еду предпочитает?..
— Избранные блюда должны быть пряными или помягче? Может, он сладкоежка? Любит ли он крепкие напитки?
Го Юйчэнь окончательно растерялся:
— Э-э... Мне это неизвестно, Ваше Величество.
Ли Чэнь недовольно оглядел собеседника:
— Ладно, бог с ней, с едой. А как насчёт вещей? Любит ли он парчу? Или предпочитает шелк? А может, гончарные изделия, золото, кораллы или лаковую утварь?
Чем больше спрашивал император, тем сильнее тупел генерал:
— Я... правда не знаю, Ваше Величество.
— Да что с тобой такое?! Почему ты ничего не знаешь? — не выдержал Ли Чэнь.
Го Юйчэнь виновато почесал затылок:
— Не смею лгать... Действительно не знаю.
— Вы же с советником вроде как близкие друзья! — возмутился государь. — Как можно не знать даже его вкусов в еде?!
Генерал смущённо улыбнулся:
— Советник никогда не распространяется о своих предпочтениях, а я не расспрашивал... К тому же мы оба завалены службой и видимся крайне редко.
У Ли Чэня аж глаз задергался: «Видятся редко?! Го Юйчэнь понятия не имеет о его вкусах, так за какие такие заслуги Лю Гуан вообще благоволит этой дубине? Как этот упрямый бык умудрился покорить советника?!»
Толку от расспросов не было никакого. Но не идти же к Лю Гуану самому? Советник его терпеть не может, правды точно не скажет.
Император лукаво прищурился:
— Генерал Го, а ведь это с твоей стороны совсем нехорошо!
Го Юйчэнь тут же грохнулся на колени, признавая вину:
— Покорно прошу Ваше Величество указать на мой промах!
Ли Чэнь назидательно произнес:
— Вы находитесь в столь близких отношениях, а ты даже не в курсе, острые блюда он любит или пресные, парчу предпочитает или шелк! Что за вопиющая невнимательность?
Генерал опешил.
— Назначаю тебе поручение, — продолжил император. — Разузнай как следует, что именно по душе советнику Лю, к чему он питает слабость и каковые его предпочтения!
— Слушаюсь, Ваше Величество! — чеканно отчеканил Го Юйчэнь.
Покинув Павильон Малинового Созвездия, генерал шел в полном замешательстве, недоумевая, с чего бы государю так печься о вкусах советника.
Но слова Ли Чэня задели его за живое: он и впрямь почти ничего не знал о Лю Гуане. Служба в Армии Божественного Замысла отнимала всё время, а уж Военно-Административный Совет и подавно был погребён под бумагами. Когда Го Юйчэнь стоял в карауле, Лю Гуан отдыхал, а когда советник тонул в делах, генерал находился в увольнении. Их графики пересекались крайне редко, словно две параллельные линии.
А в те редкие часы, когда удавалось остаться наедине, Лю Гуан не тратил время на пустые разговоры — они сразу переходили к более близким утехам.
Го Юйчэнь даже не оставался ночевать в Военно-Административном Совете: после страстных ласк он сразу уходил, ведь в любой момент могла прийти срочная депеша. И действительно, их не раз прерывали экстренные бумаги, но советник Лю без малейшего раздражения тут же возвращался к работе.
Чем больше генерал обдумывал это, тем сильнее сжималось его сердце: он совсем, совсем не знал своего возлюбленного...
Затонувший в своих мыслях, Го Юйчэнь даже не заметил идущего навстречу Лю Гуана. Тот окликнул его, но генерал прошествовал мимо с абсолютно отрешённым видом.
Бум!
Зазевавшийся генерал со всего размаху врезался лбом в декоративную горку из камней. От острой боли он очнулся и огляделся: оказывается, выйдя из Павильона Малинового Созвездия, он перепутал дорогу и забрел к Озеру Вечной Жидкости!
Потирая наливавшийся шишкой лоб, Го Юйчэнь услышал тихий смешок. Обернувшись, он увидел советника Лю.
Лю Гуан с улыбкой качал головой:
— Ну и дурень. Ты куда смотришь, когда шагаешь?
— Советник Лю... — виновато почесал затылок генерал.
— Может, вызвать лекаря? — поинтересовался тот.
— Нет-нет, не стоит! — смутился Го Юйчэнь. — Сама ссадина ерундовая, скоро пройдет.
Лю Гуан кивнул и уже собрался уйти, не намереваясь вести долгие беседы.
— Погоди! — Генерал сделал шаг вперед и импульсивно схватил его за руку.
Советник удивленно вскинул бровь:
— У Великого генерала ко мне еще какие-то дела?
— Да нет... то есть да, — Го Юйчэнь замялся.
Государь велел узнать о вкусах Лю Гуана, да и сам генерал сгорал от желания это выяснить, но как подобраться к такой теме?
Заметив его замешательство, советник со сдержанной ухмылкой спросил:
— Что вы хотите сказать, генерал?
— На самом деле я хотел спросить... — с трудом проговорил Го Юйчэнь. — Какую еду ты любишь? Пресную или поострее? Сладкую или соленую? Тебе больше нравится парча или шелк? И вообще...
Лю Гуан перебил его:
— Генерал Го, к чему эти расспросы?
Тот со вздохом почесал затылок:
— Мне просто... хочется узнать, что тебе нравится.
Советник прищурился, молча разглядывая его, а затем неожиданно подался вперед и шепнул прямо ему на ухо:
— Мне, разумеется, нравится сам Великий генерал.
Бум! Лицо Го Юйчэня мгновенно вспыхнуло, а горло сжало судорожным кашлем.
Лю Гуан, ожидавший именно такой реакции, тихо рассмеялся:
— С чего бы тебе вдруг задавать такие вопросы?
Го Юйчэнь не умел лгать и выложил всё как есть:
— Это Ваше Величество велел мне разузнать.
«Император?» — Лю Гуан мгновенно раскусил задумку Ли Чэня: тот просто искал способ задобрить его.
— Выходит, если бы государь не приказал, генерал и не подумал бы поинтересоваться моими вкусами?
— Нет-нет! — замахал руками Го Юйчэнь. — Это не так! Я и сам давно хотел спросить... Просто советник никогда не говорит о личных предпочтениях, вот я и боялся взболтнуть лишнего и расстроить тебя.
Лю Гуан улыбнулся:
— Раз спрашивает сам Великий генерал, я отвечу на всё без утайки. С чего бы мне расстраиваться?
— Правда?! — обрадовался Го Юйчэнь.
— Конечно. Так что слушай внимательно.
Генерал усердно закивал:
— Говори, я всё запомню до единого слова!
В глазах советника блеснул хитрий огонек — хоть они с Лю Шаном и не были кровными родственниками, лукавили они совершенно одинаково.
— Больше всего на свете я люблю имбирь.
Го Юйчэнь закивал:
— Любишь имбирь в еде...
— Чем больше, тем лучше, — не мигая, продолжал Лю Гуан. — Если в блюдо не крошить имбирь, я к нему даже не прикоснусь.
— Нужно класть побольше имбиря... — бубнил генерал.
— А ещё я люблю всё остро-солёное. Чем ядрёнее и солонее, тем лучше.
Го Юйчэнь нахмурился, выражая сомнение:
— Всё же советнику стоит питаться более умеренно, иначе можно занемочь.
— Эх ты, чудак, — рассмеялся Лю Гуан.
Генерал лишь озадаченно почесал затылок, не понимая причин его веселья.
— Запомнил? — переспросил советник.
— До последнего слова!
— Когда государь снова спросит тебя, — наставительно произнес Лю Гуан, — передай ему всё ровно так, как я сказал.
— Понял, всё исполню, — честно пообещал Го Юйчэнь.
Советник кивнул и развернулся, чтобы уйти, но генерал сделал пару быстрых шагов и окликнул его:
— Советник Лю!
Тот остановился:
— Что еще?
Го Юйчэнь покраснел до корней волос и смущённо выдавил:
— Можно мне... прийти сегодня в Военно-Административный Совет?
Лю Гуан тихо усмехнулся:
— Как угодно Великому генералу.
* * *
На следующий день Ли Чэнь снова допросил Го Юйчэня. Подготовленный генерал без колебаний доложил: советник Лю обожает имбирь и любит всё максимально солёное и острое.
Император лично записал все детали и тут же велел Юй Чжичжоу передать на кухню: сегодняшняя трапеза должна строго соответствовать указаниям! Побольше соли, побольше перца, и главное — от души накрошить ядрёного имбиря!
Спустя два дня Лю Шан окончательно оправился от простуды. Государь прислал приглашение на обед в Павильон Малинового Созвездия, позвав и Лю Гуана, и Лю Шана.
Высочайшее приглашение к трапезе считалось огромной честью, отказаться от которой было невозможно. Отец и сын вместе отправились в императорские покои.
Едва они вошли, Ли Чэнь расплылся в радушной улыбке и выскочил навстречу:
— Всё уже накрыто, прошу к столу!
Когда все заняли свои места, гордый своей задумкой император хлопнул в ладоши:
— Подать блюда!
Юй Чжичжоу во главе слуг и дежурных евнухов внес подносы. В воздух тут же взмыл настолько ядрёный имбирный дух, что Лю Шан не сдержался и громко зашёлся в кашле:
— Кхм-кхм-кхм! — Глаза заслезились от резкого запаха.
Лю Шан окинул стол взглядом и остолбенел: везде, куда ни глянь, красовался имбирь! Нарезанный соломкой, тёртый, рубленый кубиками и даже целые маринованные корешки! Имбирь был приготовлен всеми возможными способами — казалось, на столе устроили настоящий имбирный пир!
Пока Лю Шан задыхался от кашля, Лю Гуан с невозмутимым видом поглаживал его по спине.
Вдобавок ко всему, блюда изобиловали жиром, солью и соусами. Стол буквально ломился от сочащихся маслянистых кушаний невнятного темного цвета — кошмарная стряпня, способная свести с ума любого, кто не переносит имбирь.
Ли Чэнь же гордо задрал подбородок, уверенный в своем триумфе:
— Советник Лю, как тебе угощение? По вкусу?
Лю Шан вытаращил глаза и под столом дважды толкнул государя ногой, шепча:
— Ваше Величество, ты с ума сошёл?! Мой отец не ест имбирь!
— Чего? — растерялся Ли Чэнь.
— Он вообще к нему не прикасается! Если в блюде есть хоть крупица имбиря, он даже пробовать не станет!
Ли Чэнь обомлел.
— К тому же отец предпочитает лёгкую и диетическую пищу, — добил его Лю Шан. — Он терпеть не может жирное, пересоленное и густые соусы!
«Го Юйчэнь, предатель!» — мысленно взвыл император.
Но Ли Чэнь прекрасно знал: генерал Го не умеет врать. Скорее солнце взойдет на западе, чем тот решится на обман. Значит, виноват вовсе не Го Юйчэнь...
А Лю Гуан!
Император перевел взгляд на советника и наткнулся на его мягкую, исполненную доброжелательности улыбку. В голове государя мгновенно прояснилось: это была ловушка! Советник действительно его не переваривал, и это были отнюдь не параноидальные домыслы...
Лю Гуан грациозно поднялся, изящно обмахнулся веером, слегка поджал губы с изображением глубочайшего сожаления и пару раз кашлянул:
— Ваше Величество, увы, мой организм совершенно не принимает имбирь. Я искренне тронут вашей заботой, но вкусить сии кушанья не в силах.
Ли Чэнь выдавил из себя сухую ухмылку:
— Вот как... Мой огрех, я не знал о твоих ограничениях.
Лю Гуан продолжал гнуть свою линию:
— Не смею более задерживать Ваше Величество. Мой сын также не употребляет столь специфические приправы, посему мы с ним с вашего позволения удалимся.
Император лишь беспомощно смотрел, как советник уводит Лю Шана. Тяжело вздохнув, Ли Чэнь сокрушённо опустил голову: льстить — занятие не из лёгких, особенно когда лесть приходится не по адресу...
* * *
Лишь после того как их тайная связь возобновилась, Ли Чэнь осознал, насколько сложным может быть тайный роман — особенно под неусыпным оком советника Лю.
Впрочем, трудности лишь подзадоривали государя. Будучи правителем Поднебесной, он всегда мог найти уйму официальных предлогов, чтобы увидеть Лю Шана.
Приближалось время ежегодного отчёта военных губернаторов — важнейшее событие для всей империи. Со времён мятежа Ань Лушаня династия Тан постепенно клонилась к упадку, авторитет правящего дома падал, а вот аппетиты местных цзедуши, контролировавших войска, наоборот, росли с каждым годом. Из-за этого страна фактически распалась на самостоятельные уделы.
Военные губернаторы, державшие в руках армию, по закону обязаны были ежегодно прибывать в столицу с отчетом. Однако многие из них, опираясь на военную силу, попросту игнорировали императорские указы и правили в своих землях словно удельные князьки. А те, кто всё же приезжал в Чанъань, делали это лишь ради демонстрации собственного могущества.
Поэтому каждый раз, когда военные губернаторы собирались в столице, император лично устраивал военный смотр, дабы продемонстрировать мощь подлинной власти и умерить пыл заносчивых военных губернаторов.
Поскольку дело касалось армии, Ли Чэнь вызвал к себе в Павильон Малинового Созвездия советника Лю Гуана, Распорядителя Лю Шана и Великого генерала Го Юйчэня.
Когда все собрались, молодой государь предстал перед ними во всём величии: высокий, широплечий, несмотря на юные лета, он держался с неоспоримым достоинством.
— Прошу садиться, — произнёс Ли Чэнь.
Слуги пододвинули кресла. Император подстроил всё так, чтобы Лю Шан оказался прямо подле него.
На столе перед ними была расстелена подробная карта Поднебесной, утыканная множеством цветных флажков, обозначавших владения всех военных губернаторов.
— Я взошёл на престол совсем недавно, — начал Ли Чэнь. — Опытные цзедуши наверняка захотят проверить меня на прочность. Мы не можем проявлять слабость: необходимо наглядно показать им силу и величие империи!
— Ваше Величество! — чеканя слова, отозвался Го Юйчэнь. — Я приложу все усилия для подготовки Армии Божественного Замысла и не посрамлю ваше имя!
Император кивнул:
— Поручая войска тебе, я абсолютно спокоен. Когда наместники прибывают в столицу, я лично возглавлю смотр. Твоя задача — поразить их так, чтобы у них рты от изумления раскрылись.
— Слушаюсь!
— Что касается дипломатии, — продолжал Ли Чэнь, — большинство военных губернаторов служили ещё при моём покойном отце, а то и раньше. Многие из них приходятся мне дядями. Несмотря на необходимость показать силу, мы должны соблюдать строжайший этикет, дабы не дать им повода для упреков. Сие поручаю советнику и Распорядителю.
Лю Гуан и Лю Шан одновременно склонили головы:
— Сделаем всё возможное, чтобы облегчить заботы Вашего Величества.
Император сдержанно кашлянул. Сбор в Павильоне был вызван не только государственными делами — он искал любую возможность побыть рядом с Лю Шаном.
Раз уж любимый сидел совсем рядом, Ли Чэнь не намеревался упускать шанс. Под прикрытием пышного убранства стола он осторожно вытянул руку и нащупал ладонь юноши.
Лю Шан даже бровью не повел. Сжимая пальцы государя, он сохранял безупречно серьёзный вид, будто ничего не происходило.
Ли Чэнь мысленно хмыкнул: «А брат А-Шан отлично держится, само спокойствие!»
Тайное переплетение пальцев прямо под носом у Лю Гуана придавало происходящему остроту. Ли Чэнь ощутил прилив азарта и слегка сжал ладонь Лю Шана, поглаживая её подушечками пальцев.
Пока он предавался этим тайным ласкам, Го Юйчэнь увлечённо докладывал о расположении войск в провинциях. Лю Шан слушал предельно внимательно, неотрывно глядя на карту и время от времени понимающе кивая — вылитый прилежный ученик.
Ли Чэнь едва сдерживал улыбку: «Какой же брат А-Шан милый, когда делает такой серьезный вид! Снаружи — неприступная скала, а под столом держит меня за руку!» От этой мысли у молодого государя окончательно закружилась голова, но невинного пожатия ему уже казалось мало.
Решив подгадить, Ли Чэнь слегка пощекотал пальцем центр чужой ладони. Он прекрасно знал, что Лю Шан до смерти боится щекотки! Стоит лишь немного понажимать, как тот непременно сбросит маску строгости...
«Эм?..» — растерялся Ли Чэнь, выдав странный звук.
Он так старательно щекотал ладонь, а в ответ — никакой реакции?!
Лю Шан всё так же спокойно изучал карту, слегка нахмурив брови и вникая в слова генерала.
На его странное восклицание Го Юйчэнь тут же умолк:
— Ваше Величество, я сказал что-то не то?
— Н-нет, всё в порядке, — поспешно замялся Ли Чэнь. — Просто в горле запершило. Продолжай, продолжай.
Генерал кивнул и вернулся к докладу.
А Ли Чэнь окончательно растерялся: Лю Шан ведь ужасно боится щекотки, почему он молчит? Ни единого движения, будто...
Будто это рука вовсе и не Лю Шана?!
Пока императора терзали смутные сомнения, Лю Шан неожиданно поднял руку и указал на карту:
— Генерал Го, военный губернатор Цанцзина контролирует именно этот участок?
Ли Чэнь оцепенел. Рука Лю Шана была прямо перед ним, на виду у всех!
Тогда... ЧЬЮ ЛАДОНЬ ОН ТОЛЬКО ЧТО ЩЕКОТАЛ?!
От ужаса государь едва не опрокинул стол. Он в страхе проследил взглядом за рукой, которую судорожно сжимал все это время...
Лю Гуан!
Всё это время Ли Чэнь наглаживал ладонь советника Лю!
Вот почему Лю Шан не реагировал на щекотку, вот почему он был так безупречно спокоен! Он действительно был совершенно ни при чём!
Услышав шум, Лю Шан обернулся и с изумлением уставился на них:
— Ваше Величество? Отец? Вы... почему вы держитесь за руки?
Ли Чэнь замлел.
Лю Гуан же лишь плавно вскинул бровь и с тонкой иронией произнёс:
— Действительно, мне и самому любопытно, почему Ваше Величество сжимает мою ладонь, да ещё и...
У императора волосы встали дыбом, и он судорожно перебил его:
— Нет! Ничего подобного! Я просто...
Го Юйчэнь с подозрением уставился на них. Глядя на сцепленные пальцы, он почувствовал, как в груди закипает неприятное, давящее чувство.
Ли Чэнь мгновенно вырвал руку и поспешно сменил тему:
— Ах да! Раз уж зашла речь о военном губернаторе Цанцзина! Я совсем забыл — от него недавно поступило послание, оно как раз у меня.
Достав депешу, Ли Чэнь передал её присутствующим, судорожно заглаживая неловкость.
Го Юйчэнь бегло просмотрел бумагу:
— Старый генерал Чэн уже в преклонном возрасте... В этот приезд он просит разрешения передать управление войсками своему сыну?
Император кивнул:
— Именно так.
Серьёзный разговор отвлек всех от недавнего конфуза.
В поздний период династии Тан наместники провинций обладали ничем не ограниченной властью. Военные полномочия переходили не по воле императора, а по усмотрению самих цзедуши — чаще всего от отца к сыну, а иногда и к наиболее способному из подчиненных.
Из-за этого передача власти почти всегда сопровождалась кровавыми междоусобицами. Если у правителя было несколько сыновей, между ними вспыхивала грызня за наследство; если же выбор падал на стороннего человека, родные дети поднимали мятеж.
Поэтому большинство наместников, дабы избежать смуты, старались назначить преемником старшего законного сына — так у остальных братишек не оставалось законных поводов для бунта.
— Старый генерал Чэн — заслуженный военачальник, служивший ещё моему отцу, — пояснил Ли Чэнь. — В силу возраста он хочет официально передать полномочия законному первенцу, Чэн Цинцю.
Советник Лю заметил:
— Насколько мне известно, у старого генерала Чэна целая цепь сыновей.
У военного губернатора Цанцзина действительно было полно сыновей. Однако законным первенцем являлся лишь Чэн Цинцю — человек безупречной репутации и благородного нрава. Остальные сыновья были рождены от наложниц, а законная супруга умерла рано, так что прочие претенденты считались побочными ветвями.
Го Юйчэнь нахмурился:
— Раз законный сын всего один, разве это не упрощает дело? Передал ему власть — и концы в воду.
— Если бы всё было так просто! — вздохнул Лю Гуан. — Беда в том, что Чэн Цинцю слишком благороден.
В смутные времена излишняя честность губительна. Праведники гибнут первыми, а выживают лишь хитрые притворщики.
Чэн Цинцю был прямодушен и пользовался любовью народа, но совершенно не умел плести интриги. Ему регулярно подставляли подножки сводные братья, каждый из которых метил на место отца.
Ли Чэнь кивнул:
— Старый генерал Чэн — человек проницательный. Поэтому он и обратился ко мне с прошением, надеясь, что с помощью императорского указа мы сможем утвердить Чэн Цинцю и охладить пыл остальных сыновей.
Лю Шан наконец понял суть дела. У всех свои скелеты в шкафу: старый генерал решил использовать авторитет государя, чтобы законным путем защитить первенца.
Ли Чэнь подытожил:
— Губернатор Цанцзина нуждается в моей поддержке, так что от него проблем не будет. А вот остальные военные губернаторы прибудут с недобрыми намерениями. Нам предстоит нелегкая борьба, так что будьте предельно бдительны.
— Слушаемся, Ваше Величество!
Окончив обсуждение, придворные раскланялись.
Лю Шан хотел было задержаться под благовидным предлогом, но Лю Гуан не спускал с него глаз, так что проскользнуть не удалось. Обменявшись с Ли Чэнем красноречивыми взглядами, юноша покинул павильон.
По дороге Го Юйчэнь шел молчаливый и мрачный. Лю Гуан решил, что тот переживает из-за предстоящего смотра — ведь Армии Божественного Замысла предстояло показать себя перед закаленными в боях ветеранами.
— Генерал Го, не стоит так тревожиться, — мягко произнес советник. — Хоть наместники и хитры, под твоим началом Армия Божественного Замысла сильно преобразилась.
— Я переживаю вовсе не из-за этого, — хмуро буркнул Го Юйчэнь.
— О? — удивился Лю Гуан. — А из-за чего же?
Генерал взглянул на него нетипичным, словно потемневшим взором.
Советник озадаченно замер. Го Юйчэнь неожиданно сблизился, ухватил его за талию и увлекающим движением затянул за угол Павильона Привлечения Талантов.
Шедший впереди Лю Шан оглянулся:
— Эй? А где все? Отец? Генерал Го?.. Куда они делись?
Пользуясь тем, что Лю Шан ушел вперед, Го Юйчэнь прижал Лю Гуана к стене.
Генерал сдавленно проговорил:
— Кажется... я оказался ужасно ревнивым.
— И в чем же выражается твоя ревность? — с интересом спросил Лю Гуан.
Го Юйчэнь взял его за руку и прошептал, разглядывая ладонь:
— В Павильоне... когда государь держал тебя за руку... мне было совсем не по себе.
— Хм-ф... — советник тихо рассмеялся.
— Я серьезно! Не надо надо мной смеяться, — обиделся генерал.
Лю Гуан переплел свои пальцы с его пальцами, нежно поглаживая подушечками:
— А мне нравится, когда ты ревнуешь.
* * *
Когда Лю Шан вернулся в Ведомство Внутренних Дел, отец пришел лишь спустя долгое время.
— Отец, где ты ходил? Я уж думал, ты потерялся, — пошутил юноша.
Взглянув на Лю Гуана, он заметил, что губы того выглядели подозрительно припухшими. Лю Шан про себя ухмыльнулся: «Ого, а отец-то времени даром не теряет...»
Лю Гуан невозмутимо уселся в кресло:
— Скоро в столицу съедутся военные губернаторы. Государь поручил тебе организацию приветственного пира. Будь предельно осторожен — эти люди спуску не дадут.
— Не волнуйся, отец, — кивнул Лю Шан. — В устройстве пиров у меня опыт есть.
— И еще... — выражение лица советника стало строгим. — Насчет Чэн Цинцю, старшего сына губернатора Цанцзина.
— А что с ним? — удивился юноша.
— Так я и знал, что ты не в курсе, — вздохнул Лю Гуан.
Лю Шан ведь был «поддельным» Лю Шаном и не помнил прошлого, а в передачах о нем ничего подобного не упоминали!
— И что же я должен знать? — осторожно спросил он.
— Чэн Цинцю — твой названый брат.
— ЧТО?! — Лю Шан едва не подпрыгнул на месте от неожиданности.
Лю Гуан качнул головой:
— Вот именно. Слушай внимательно, я тебе всё расскажу.
Лю Шан послушно присел ближе:
— Да-да, слушаю!
Чэн Цинцю был первенцем цзедуши Цанцзина. Несмотря на военное происхождение, он увлекался поэзией, прекрасно владел мечом и отличался благородным, прямодушным нравом. За честность его искренне любил народ, да и при дворе к нему относились с большим уважением.
— У него полно сводных братьев, — продолжал Лю Гуан. — На людях они изображают семейную идиллию, а за спиной плетут интриги, мечтая спихнуть его с пути. Кроме того, старый генерал Чэн усыновил еще одного юношу.
— Зачем ему ещё один сын, если своих пруд пруди? — удивленно спросил Лю Шан.
— Его отец был подчиненным генерала и спас ему жизнь ценой собственной. Мать мальчика от горя повесилась, и генерал Чэн забрал сироту в свой дом.
— И каков этот приемный сын?
— Его зовут Чэн Хуайцзинь. Из-за отсутствия родственной крови он не претендует на наследство и всегда держится стороны Чэн Цинцю, будучи ему верным соратником.
Лю Гуан подробно описал вкусы и привычки названого брата:
— Раз вы с Чэн Цинцю дали клятву верности, подай на пиру его любимое османтусовое вино. Он обожает этот аромат. И запомни: он не ест рыбу и морепродукты. Смотри не оплошай!
— Всё понял, отец! Всё запомнил!
Но одна мысль терзала Лю Шана: как прошлый «Лю Шан» — коварный евнух — умудрился стать названым братом благородного Чэн Цинцю?!
* * *
Для встречи прибывающих наместников были назначены специальные чиновники, так что Лю Шан и его отец могли вздохнуть спокойно.
Губернатор Цанцзина, нуждавшийся в поддержке государя, прибыл первым. Старый генерал приехал в сопровождении старшего сына Чэн Цинцю, приемного Чэн Хуайцзиня и остальных отпрысков.
Лю Шан как раз направлялся на кухню с проверкой, когда за его спиной раздался голосистый оклик:
— А-Шан?!
Юноша обернулся и увидал статного красавца с открытым, мужественным лицом и исполненным праведного пыла взором.
— А-Шан, это и впрямь ты! — обрадовался незнакомец, подскочил к нему и крепко сгреб в объятия, похлопывая по спине. — Сколько лет не виделись! Неужто не узнаешь брата?
В это же время в Павильоне Малинового Созвездия Ли Чэнь ждал прибытия делегации. Заметив вошедшего Юй Чжичжоу, он небрежно спросил:
— Ну что, генерал Чэн уже во дворце?
— Ваше Величество, — склонился евнух. — Губернатор Цанцзина вместе с сыновьями Чэн Цинцю и Чэн Хуайцзинем уже прибыли.
— Так зови их!
Юй Чжичжоу помялся:
— Ваше Величество... Чэн Цинцю по пути встретил Распорядителя Лю и... сейчас они обмениваются приветствиями.
— Приветствиями? — прищурился Ли Чэнь. — О чем им разговаривать?
Евнух осторожно подбирал слова:
— Ваше Величество... Они с Распорядителем давние названые братья. И вот теперь... обнимаются в коридоре.
Бум!
Ли Чэнь вскочил, сокрушив стопку бумаг:
— Этот Чэн Цинцю совсем страх потерял?! Я сам не могу обнять А-Шана без оглядки, а он себе такое позволяет?!