— Мудрость Вашего Величества не знает границ!
Пав ниц, сановники склонились в едином порыве. Их славословия прокатались по зале, подобно рокочущему морскому прибою.
Ни в прошлой жизни, ни в нынешней Ли Чэню ещё не выпадало случая самостоятельно возглавить военный поход. Наконец-то он вырвал судьбу из рук Великой вдовствующей императрицы, выскользнув из-под её неустанного надзора.
Грудь государя переполнял восторг, похожий на бурлящий кипяток; кровь в жилах сменила свой бег, обратившись жидким огнём.
Вернувшись в Павильон Малинового Созвездия после завершения приёма, Ли Чэнь ощутил, как дрожат его пальцы. Влажные ладони всё ещё хранили следы волнения, а само происходящее казалось нереальным, словно сон.
Лю Шан вошёл вслед за ним и с поклоном произнёс:
— Поздравляю Ваше Величество. Каково это — править самостоятельно в первый же день?
Ли Чэнь мгновенно очутился рядом и горячо сжал ладони Лю Шана:
— А-Шан, ты чувствуешь? Я весь покрылся потом от переживаний!
Лю Шан состряпал выражение наигранного изумления:
— Неужели Государь волновался? А я-то думал, перед нами повелитель, раздающий указания с вершины мира...
Не успел он договорить свою льстивую тираду, как Ли Чэнь сгрёб его в охапку. Крепко обняв Лю Шана за талию и уткнувшись подбородком в его плечо, император тихо прошептал:
— А-Шан... Мне всё кажется, будто это лишь сон. Неужели мы правда сделали это?
Лю Шан замер. Объятие владыки отдавало неожиданной теплотой и близостью. И хотя между ними случались вещи куда откровеннее, этот простой жест смущал Лю Шана гораздо сильнее. К тому же глуховатый, чуть надломленный голос юного императора звучал так искренне и беспомощно, словно тот искал защиты.
Лю Шан вздохнул:
— Ваше Величество, всё наяву. Теперь власть принадлежит вам.
— И всё благодаря вам, — ликующе отозвался Ли Чэнь. — Нынче вечером я устрою пир. Мы должны отпраздновать это и пить до дна!
Лю Шан изумлённо вскинул брови:
— Государь, но вы ведь сами запретили мне прикасаться к хмельному?
Ли Чэнь слегка кашлянул:
— В моём присутствии сделаем исключение. Но запомни: стоит тебе остаться без моего присмотра — о вине забудь навсегда.
Лю Шан лишь смиренно кивнул.
Радостный Ли Чэнь велел евнуху Юй Чжичжоу накрыть столы прямо в личных покоях Павильона Малинового Созвездия, пригласив всех отличившихся соратников.
Когда гости собрались, император лично поднял кубок:
— Ныне верховная власть возвратилась ко мне, и в этом ваша несомненная заслуга. За вас, господа!
Сановники не дерзнули принять чашу из рук государя сидя и тотчас поднялись, отвечая тостом на тост.
Ли Чэнь повернулся к командующему Го Юйчэню:
— Юйчэнь, как поживает почтенная бабушка?
— Будьте спокойны, Ваше Величество, — отчеканил тот. — Хотя Великая вдовствующая императрица во Дворце Процветания и Радости изволит выражать... хм, некоторое недовольство, в целом всё спокойно. Воины Армии Божественного Замысла несут бессменную службу, так что неожиданностей не возникнет.
Лю Гуан неторопливо подал голос:
— Быть может, эти слова прозвучат дерзко из моих уст, но... чем раньше Великая вдовствующая императрица отправится на покой в Путевой Дворец Горячих Источников на Горе Лишань, тем быстрее укрепится владычество Вашего Величества. Убедительно прошу не затягивать с её отбытием.
Император согласно кивнул:
— Верховный Военный Советник прав. Я и сам намерен поступить именно так.
Он сделал паузу и добавил:
— Наше государство держится на сыновней почтительности. Дабы укрыть своё имя от хулы и злословия, я намерен лично сопроводить бабушку в Путевой Дворец Горячих Источников на Горе Лишань. Посмотрим, кто после этого дерзнёт упрекнуть меня в непочитании старших.
Лю Шан нахмурился:
— Но... если Ваше Величество покинет столицу, ситуация может выйти из-под контроля.
— Го Юйчэнь готов лично возглавить охрану и сопутствовать Государю! — вызвался молодой генерал, сжав кулаки.
— Я и не думал оставлять тебя в Чанъани, — улыбнулся Ли Чэнь. — Под защитой Армии Божественного Замысла мне нечего опасаться. К тому же, отпусти мы бабушку одну, риска было бы куда больше. Нет, я должен проследить за её отбытием сам.
— В этом есть резон, — согласился Лю Шан.
Только отправив старую владычицу на Лишань, можно было вздохнуть спокойно. Пока эта властолюбивая женщина оставалась в столице, сохранялась угроза нового переворота.
— Довольно о делах! — воскликнул Ли Чэнь. — Нынче мы праздноугодствуем. Пить до дна!
Гости дружно подняли кубки.
Лю Шан, памятуя о недавнем конфузе во хмелю, пил с крайней осторожностью, лишь пригубляя вино. Ли Чэнь же, хоть и осушил немало чаш, хмелел неохотно — при желании он мог перепить кого угодно. Однако нынче император вознамерился использовать хмель как предлог, чтобы удержать Лю Шана в Павильоне Малинового Созвездия на всю ночь. Потому он принялся разыгрывать сильное опьянение, едва переставляя ноги и требуя опоры.
Разумеется, Лю Шан как Распорядитель Дворцовой Канцелярии тут же подхватил государя под руки и объявил:
— Его Величество пьян. На сегодня пир окончен, прошу всех пройти к выходу.
Когда гости удалились, а проницательный евнух Юй незаметно выскользнул за дверь, Лю Шан довёл Ли Чэня до опочивальни и бережно опустил на ложе.
Едва он попытался отступить, как император мёртвой хваткой вцепился в его рукав. Раз уж играешь роль пьяного, почему бы не позволить себе немного своенравия?
— А-Шан... — плачущим голосом протянул Ли Чэнь, прижимая его руку к себе. — Голова раскалывается... Ох, как болит! Помоги мне...
— Ваше Величество, я же не лекарь! — растерялся Лю Шан. — Позвольте, я кликну придворного врачевателя?
— Нет-нет! — Император сжал его запястье ещё сильнее. — Это просто хмель... Не надо врачей. Ты только погладь мне лоб, и всё пройдёт.
Лю Шан вздохнул. Опять этот хитроумный щенок капризничает?
Делать было нечего. Он усадил Ли Чэня поудобнее и стал мягко массировать ему виски.
— Ну как, Государь, немного отпустило?
— Угу... — тихо отозвался Ли Чэнь, прикрыв глаза. — Получше. Но ещё не совсем... Потри ещё, А-Шан.
Лю Шан почувствовал, как по коже побежали мурашки.
Спустя пару минут Ли Чэнь пожаловался на тошноту. Лю Шан поднялся:
— В таком случае я принесу отвар от похмелья.
— Хорошо, — послушно кивнул император. — Только покорми меня им сам.
Лю Шан с трудом подавил желание смахнуть выступившую на лбу испарину и торопливо вышел.
Не успел он удалиться, как в покое раздались тихие шаги. Ли Чэнь решил, что Лю Шан вернулся небывало быстро, но шаг пришедшего звучал иначе. Без дозволения в спальню государя не смела ступить даже наложница. Если только...
— Чэнь-эр? Напился-то как...
Раздался мягкий женский голос. Посетительница присела на край ложа и заботливо поправила одеяло.
То была родная мать Ли Чэня — Вдовствующая императрица Ван.
Огладив шёлковые покровы, она тихо позвала:
— Чэнь-эр? Слышишь меня? У матери есть к тебе важный разговор.
Ли Чэнь хотел было открыть глаза — он ведь лишь притворялся пьяным, — но последующие слова матери заставили его замереть.
— Нынче ты повзрослел и принял бразды правления. Вся поднебесная покоряется тебе... Но помнишь ли ты своего дядю? В прежние годы, когда Великая вдовствующая императрица удерживала власть, она сослала его в глушь, лишив должностей. Теперь, когда ты правишь сам, не вернуть ли дядю в столицу? Место Канцлера как раз свободно...
Ли Чэнь так и не открыл глаз. В его памяти мать всегда оставалась кроткой и тихой женщиной, не смевшей замолвить слова вопреки старой императрице и вечно умолявшей сына о смирении.
И едва ли старшая владычица лишилась власти, как Вдовствующая императрица Ван вознамерилась предъявить свои права?
Радость от обретенной свободы в мгновение ока сменилась ледяным оцепенением. Неужели абсолютно каждый род императорских родственников мечтает воздвигнуть собственный трон? Даже его тихая мать спешит продвинуть свою родню к вершинам власти...
На душе у Ли Чэня стало темно и пусто. Едва пала одна тиранша, как на её место уже метит другая. Возвращение дяди — лишь первый шаг. Если уступить сейчас, последствия окажутся катастрофическими.
Император решил не раскрывать своего притворства. Он лишь тяжелее вздохнул и повернулся к матери спиной.
Вдовствующая императрица Ван позвала ещё раз:
— Чэнь-эр? Ты не слышишь? Ах, как же сильно ты опьянел... Ну ладно, поговорим завтра.
Шелест шелковых одежд удалился.
Навстречу матери у дверей встал Лю Шан с подносом, на котором дымилась пиала с отваром. На самом деле он давно вернулся и, услышав чужой голос, рассудительно остался ждать в сенях.
Увидев его, Вдовствующая императрица Ван лишь мельком скользнула холодным взглядом и прошествовала мимо.
Лю Шан вошёл во внутренний покой и тихо окликнул:
— Ваше Величество, я принес отвар.
Ли Чэнь не отозвался, продолжая неподвижно лежать лицом к стене.
Лю Шан озадаченно поставил пиалу на столик, подошёл к ложу и нагнулся, чтобы заглянуть государю в лицо.
«Спит, что ли?»
И тут же замер.
Император плакал.
Без единого звука, забившись в угол, юный правитель ронял слезы.
Лю Шан опешил. Накануне, под воздействием хмеля и страха перед Тубо, Ли Чэнь рыдал всхлипывая, открыто и бурно, попутно сбросив с себя личину. Но сейчас... Сейчас он ронял тихие слезы, и эта молчаливая тоска выглядела куда больнее.
— Государь? Что с вами?
Неужели он плачет от счастья в первый день своего правления? Не похоже. Так, значит... всему виной речи матери?
Лю Шан вынул шелковый платок и осторожно коснулся мокрой щеки Ли Чэня. Император вздрогнул, обернулся и открыл глаза. Из его глубоких, туманных от влаги глаз поползли новые прозрачные капли, катясь по скулам к дрожащим губам.
Лю Шан чувствовал, как у него заходится сердце.
«О боги, до чего же он мил...» — пронеслось в голове. Мокрые ресницы, беспомощный взгляд — сейчас Ли Чэнь был до невероятности похож на брошенного щенка.
При свете догорающих свечей эти слезы блестели, словно жемчужины. И Лю Шан совершил то, о чём впоследствии пожалел тысячу раз.
Ронив платок, он обнял ладонями горячие щеки Ли Чэня и подался вперёд, припав губами к мокрой от слёз коже.
В то же мгновение взгляд императора изменился: кроткий щенок исчез, уступив место хищному зверю. Ли Чэнь властно сжал талию Лю Шана и порывисто притянул его к себе на ложе.
— Ты сам меня спровоцировал, — прохрипел он.
Прежде чем Лю Шан успел опомниться, горячие губы властелина накрыли его рот, пресекая любые попытки оправдаться.
Лю Шан пару раз барахтался, но хмель и внезапная страсть лишили его сил. Пальцы беспомощно впились в шелковое покрывало, ища хоть какую-то опору.
Ли Чэнь склонился к самому его уху, обжигая дыханием:
— Ты нужен мне. Я люблю тебя так, что в моем сердце больше нет места ни для кого иного. А ты?..
Лю Шан застыл, широко распахнув глаза. Слова государя прозвучали подобно грому.
Ли Чэнь замер в ожидании. Неужели он напугал его? Неужели зашёл слишком далеко?
Не успел он додумать, как Лю Шан пробормотал:
— Ваше Величество... вы совсем пьяны, верно?
Ли Чэнь хотел было выкрикнуть, что он трезв как никогда, но Лю Шан уже продолжал:
— Вы... вы ведь приняли меня за Доу Юэ?
— За Доу Юэ?! — переспросил ошеломленный император.
Он и понятия не имел, что Лю Шан давно сделал ложные выводы из его частых визитов в Объединенный Секретариат и Канцелярию.
Лю Шан, решив, что разгадал «тайну», резко выскользнул из объятий Ли Чэня, спрыгнул с ложа и без оглядки выскочил из Павильона Малинового Созвездия.
— Лю Шан!
Опомнившийся Ли Чэнь попытался окликнуть его, но беглец уже скрылся в ночной тьме.
Император откинулся на подушки и бессильно закрыл лицо ладонью:
«Да что же это такое...»
* * *
Лю Шан остановился только у самого Озера Тайе. Прижавшись к холодному камню альпинария, он тяжело дышал, вытирая пот со лба:
«Я случайно поцеловал его, а он в пьяном бреду перепутал меня с другим. Мы в расчете! Точно в расчете!»
Немного переведя дух, он неторопливо поплёлся к себе в Ведомство Внутренних Дел.
На следующий день, встретив государя, Лю Шан держался как ни в чём не бывало — на его лице сияла привычная вежливая улыбка.
Ли Чэнь осторожно начал:
— А-Шан, о том, что было прошлым вечером...
— Прошлым вечером Ваше Величество изволили изрядно перепить, — легко перебил его Лю Шан.
— И... я ничего не наговорил лишнего?
Лю Шан сочувственно посмотрел на него. «Бедняга, боится, что я раскрою его тайную страсть к Доу Юэ».
— Будьте спокойны, Ваше Величество! Снизошедший хмель лишил меня слуха — я абсолютно ничего не слышал!
Ли Чэнь болезненно поморщился:
— А я бы хотел, чтобы ты услышал.
— Нет-нет! — Лю Шан приложил руку к груди. — Ни единого слова! Клянусь!
— Ты вчера упомянул Доу Юэ, — попытался объяснить Ли Чэнь. — Между нами вышло недоразумение, я должен...
— Государь! — пылко произнёс Лю Шан. — Не стоит оправдываться! Я всё понимаю и буду немым как могила!
— Да я не о том...
Двери распахнулись, и в Павильон Малинового Созвездия вошли Го Юйчэнь и Мэйлу Чицзань.
—Приветствуем Ваше Величество!
Ли Чэнь досадно вздохнул. Объяснение снова сорвалось, но винить пришедших он не мог — сам ведь их вызвал.
— Я позвал вас, дабы обсудить охрану в пути.
Мэйлу Чицзань удивленно поднял взгляд. С тех пор как он обосновался в Чанъани, серьезных поручений ему не давали.
— Мэйлу приложит все силы! — отчеканил он.
— Вы оба — мои доверенные люди, — продолжил Ли Чэнь. — Поездка в Путевой Дворец Горячих Источников на Горе Лишань — не просто прогулка. Клан Го может попытаться устроить подвох в дороге.
— Слушаем и повинуемся! — одновременно отозвались военачальники.
На следующий день пышный кортеж покинул столицу.
Лю Шан ехал в Карете Тысячи Монет с Золотыми Молотами и Нефритом вместе со своим отцом, Лю Гуаном. Чтобы скрасить дорогу, Лю Шан набил экипаж разнообразными лакомствами.
Не прошло и получаса с начала пути, как штора кареты приподнялась, и раздался голос евнуха Юй Чжичжоу:
— Распорядитель Лю, Его Величество вызывает вас к себе.
Лю Шан, жуя засахаренный орех, переспросил:
— Меня?
Лю Гуан прищурился:
— Евнух Юй, не просветите ли, зачем Государь зовёт моего сына?
— Его Величество изволит страдать от укачивания, — пояснил евнух.
Лю Шан удивился:
— Укачивание? Так позовите лекаря! Я-то чем помогу?
С этими словами он выскочил из кареты:
— Ждите здесь, я сам приведу врача!
Юй Чжичжоу лишь вздохнул.
Вернувшись к императорскому экипажу, евнух доложил:
— Ваше Величество...
— Пришёл? — подался вперёд Ли Чэнь.
— Почти... Распорядитель Лю, узнав о вашем недомогании, побежал за императорским лекарем.
Ли Чэнь: «...»
Спустя некоторое время евнух Юй приходил во второй, в третий и в четвёртый раз.
— Распорядитель Лю, Государю совсем худо...
Лю Шан понял: если он не пойдёт, император «скончается» от обычного укачивания прямо в дороге.
Попрощавшись с отцом, Лю Шан забрался в роскошную императорскую карету. Ли Чэнь состряпал несказанно страдальческую мину и со слезой в голосе простонал:
— А-Шан... Наконец-то... Я думал, уже не увижу тебя...
Лю Шан оглядел его: лицо у «умирающего» было свежим и румяным.
— Ваше Величество, может, всё же позвать лекаря?
— Не надо! — Ли Чэнь схватил его за руку и потянул на себя, устраивая голову у Лю Шана на коленях.
Лю Шан обомлел. «Это ещё что за нежности?!»
— А-Шан, не уходи, — пробормотал Ли Чэнь, прикрыв глаза. — Лекари бесполезны. Погладь мне лоб, и всё пройдет.
Лю Шан вздохнул, но спорить не стал, принимаясь мягко массировать виски государя.
— О-о-х... Как хорошо... — тихо потянулся Ли Чэнь.
От этого тона у Лю Шана слегка вспыхнули уши.
— Государь, вам лучше?
— Немного.
— Тогда я пойду к себе?
— И не думай! — отрезал Ли Чэнь. Раз уж заманил его сюда, ни за что не отпустит! — Голове лучше, но теперь в животе крутит... Потри мне живот, А-Шан.
Лю Шан невольно скользнул взглядом по подтянутой груди и прессу императора, угадывавшимся под тонким шелком.
— Потри-потри, — настойчиво повторил Ли Чэнь и сам прижал ладонь Лю Шана к своему животу.
Под пальцами Лю Шана оказалась плотная, горячая мускулатура. Его обдало жаром, дыхание перехватило.
Ли Чэнь, чувствуя его замешательство, неожиданно приподнялся, взял со столика сладость и, зажав её в губах, подался вперёд, намереваясь поделиться угощением из уст в уста.
Лицо императора приближалось, Лю Шан застыл, словно завороженный...
И тут снаружи раздался громовой бас Го Юйчэня:
— Ваше Величество! Я слышал, вас укачало! Не приказать ли разбить лагерь раньше времени?!
От неожиданности Лю Шан вскрикнул и изо всех сил пнул государя в грудь.
Раздался грохот — Ли Чэнь свалился с дивана на пол кареты.
— С-сука... — прошипел император, потирая ушибленный бок.
Го Юйчэнь снаружи забеспокоился:
— Государь?! Что там упало?!
Ли Чэнь рывком отдернул штору и рявкнул на обомлевшего генерала:
— Кто сказал, что меня укачало?! Я свеж и бодр! Двигаться дальше по плану!
* * *
К вечеру отряд остановился на просторной равнине.
Увидев гладкое поле, Ли Чэнь воспрянул духом — он давно не играл в конное поло, опасаясь повторить ошибки прошлой жизни, но сейчас страстно желал размяться.
Лю Шан тут же подхватил его настрой:
— Государь, раз уж мы выехали на природу, почему бы не сыграть? Небольшая забава лишь развеет скуку.
— Отлично! — просиял Ли Чэнь. — А-Шан, ты ведь отменно играешь, сыграешь со мной в одной команде?
Лю Шан поперхнулся. Сам-то он в поло играть не умел совершенно!
— Ваше Величество... Я изрядно утомился в дороге, так что...
— Устал? — обеспокоился Ли Чэнь. — Что же ты молчал! Отдыхай, я не стану тебя принуждать.
Вскоре сформировали две команды по десять всадников.
Лю Шан заметил стоящего в стороне Мэйлу Чицзаня и подошёл к нему:
— Генерал Мэйлу, а вы почему не играете?
— В прошлый раз я обыграл евнуха Юя, и он расстроился, — хмуро ответил тот.
Лю Шан покрутил пальцем у виска:
— Он расстроился не потому, что вы выиграли, а потому, что вы играли как дикарь и не дали ему даже касания к мячу! Хотите дать ему порадоваться? В этот раз поддайтесь ему немного!
Мэйлу Чицзань задумался и кивнул:
— Понял. Спасибо за совет.
Вскоре началась игра. Ли Чэнь, рассчитывая блеснуть перед Лю Шаном, весело помчался с клюшкой, подхватил деревянный шар и крикнул:
— Мэйлу Чицзань! Принимай!
Император мастерски пасовал союзнику. Мэйлу Чицзань замахнулся и... с размаху отправил мяч прямо в клюшку Юй Чжичжоу из вражеской команды!
Евнух Юй не растерялся, подхватил мяч и устремился к воротам Ли Чэня.
Лю Шан за пределами поля прикрыл лицо ладонью: «Я же просил слегка поддаться, а не отдавать мяч противнику!»
Дальше начался полный кошмар.
Второй пас Ли Чэня — и Мэйлу Чицзань снова аккуратно выбил мяч точно под ноги Юй Чжичжоу.
На третий раз Мэйлу Чицзань так ловко закрутил шар, что забил автогол в собственные ворота!
К концу игры благодаря «помощи» Мэйлу Чицзаня команда евнуха Юя вела со счетом 8:0.
— Мэй-лу Чи-цзань! — сквозь зубы прорычал взмыленный Ли Чэнь. — Ты на чьей стороне вообще играешь?!
— Простите, Государь... Руки сегодня будто чужие, — не моргнув глазом ответил тот.
Разочарованный Ли Чэнь соскочил с коня и велел ставить шатры.
Вечером, когда распределяли места для ночлега, Ли Чэнь хотел было забрать Лю Шана к себе, но Лю Гуан громко произнёс:
— Заместитель Министра Общественных Работ Доу Юэ приготовил важные бумаги по делам Министерства Общественных Работ. Было бы разумно, если бы Распорядитель Лю провёл эту ночь в его шатре — за неторопливой беседой вы обсудите все вопросы.
Доу Юэ густо покраснел, а Ли Чэнь чуть не сгрыз собственную клюшку от ревности.
«Ну уж нет! — думал император. — Ночью я притворюсь больным и вызову Лю Шана к себе!»
Когда стемнело, Ли Чэнь уже собирался отправить гонца за Лю Шаном, как вдруг полог его шатра приподнялся, и внутрь юркнула знакомая фигура.
— А-Шан? — обрадовался Ли Чэнь. — Ты сам пришёл?
«Неужели он скучал по мне?!» — восторженно подумал император, чувствуя, как закипает кровь.
Лю Шан схватил его за руку:
— Ваше Величество, скорее за мной!
— Куда? — удивился Ли Чэнь, но покорился.
Лю Шан влёк его за собой в темноту. Ли Чэнь сладостно размышлял: «Неужели он хочет уединиться со мной на лоне природы? Это... несколько бесстыдно, но если А-Шан так хочет...»
Однако Лю Шан привел его вовсе не в глушь, а ворвался в собственный шатер.
Внутри при свече сидел изумлённый Доу Юэ.
Лю Шан отпустил руку императора и радостно объявил:
— Ваше Величество! Заместитель министра Доу! Всё, что было в моих силах, я сделал. Желаю вам страстной ночи!
И с этими словами выскочил наружу.
В шатре воцарилась гробовая тишина.
Ли Чэнь и Доу Юэ молча уставились друг на друга.
Император сжал кулаки так, что хрустнули костяшки:
— И о чём только думает этот дуралей...
Доу Юэ тяжело, сочувственно вздохнул:
— Увы, Ваше Величество... Я и сам поражаюсь его непроходимой глупости.