— Так это не твой сын, а твой младший брат? — уточнил Лю Шан.
— В жизни он не был моим сыном, — ответил Ли Чэнь.
Теперь всё встало на свои места. Неудивительно, что Четвертая барышня Ян ни в грош не ставила жизнь Сяо Доубао и спокойно смотрела, как ребенок голодает. Мальчик не был её плотью и кровью, не под сердцем она его вынашивала.
— Утащить чужого ребёнка… Какая мерзость! — выдохнул Лю Шан.
Старуха запричитала, утирая слёзы:
— Маленький хозяин совсем крошка… Его родная мать была из простых, без титула. Родила его и от тоски да слез сгорела, года не прошло. Осталась я одна, из милости покойной госпожи холила да лелеяла дитя. Но не так давно нагрянули к нам люди. Неведомо, откуда узнали про происхождение малютки, да и отобрали силушкой! Мужиков у нас в доме не водилось, куда мне, старухе, против них…
Она порывалась просить защиты у властей, да кто поверит? Покойный император преставился вскоре после рождения мальчика, вступиться за сироту некому, доказательств нет. Отчаявшись, кормилица случайно пересеклась с военным губернатором Цанцзина, Чэн Хуайцзинем. Она рискнула жизнью, подав ему жалобу. Чэн Хуайцзинь чутьем понял: дело нечисто, — и укрыл старуху в своем войске, дабы доложить обо всем лично Государю, когда приедет в столицу с отчетом.
— На пути в столицу до меня дошли слухи, будто клан Ян явился с императорским отпрыском, — подал голос Чэн Хуайцзинь. — Тогда-то я окончательно убедился, что готовят подлог.
Теперь все кусочки мозаики сложились. Четвертая барышня Ян взяла дитя покойного государя, выдав за сына Ли Чэня. Когда проверка слияния крови провалилась, барышня Ян и Вдовствующая императрица Ван решили действовать напролом — отравить Ли Чэня и узурпировать власть.
— Но у императрицы должна быть еще одна козырная карта, — задумчиво произнес Лю Шан. — Прикрываясь лишь младенцем, они не удержат двор. Случись с Чэнь-эром беда, поднимется хаос, и они всё равно не удержат власть.
В самом деле, за эти годы Ли Чэнь шаг за шагом урезал полномочия Вдовствующей императрицы, и той было далеко до абсолютного могущества прежней правительницы. Канет Государь в небытие — и на престол заявят права люди с куда большим весом: хоть победоносный Ван Цзян Ли У, хоть опальный Ван Цзян Ли Хань. Сопляку в пеленках власть бы точно не досталась. И всё же вдова отважилась на яд.
— Цзедуши, — прищурился Чэн Цинцю.
— Они самые, — кивнул Чэн Хуайцзинь.
Все сразу всё поняли. Опора Вдовствующей императрицы — военные губернаторы! Властных войск у нее нет, оставалось занять их на стороне. Как раз сейчас наместники съезжаются в Чанъань с ежегодным отчетом. Заручившись поддержкой одного из сильнейших, вдова получила бы настоящую армию.
— Генерал Чэн, — нахмурился Ли Чэнь, — за время вашего пребывания в столице вы не замечали среди губернаторов подозрительной активности?
Чэн Хуайцзинь покачал головой:
— Ничего такого, Ваше Величество.
За годы своего правления Ли Чэнь жестко укрощал наместников провинций, укрепляя центральную власть, так что в открытую бунтовать никто бы не посмел.
— Что ж, генерал Чэн, пока вы стоите на почтовом подворье, присмотрите за приезжими губернаторами.
— Слушаюсь, Ваше Величество! — приложил руку к груди Чэн Хуайцзинь.
Вернувшись во дворец, Ли Чэнь отправил людей Лю Гуана из Военно-Административного Совета вести скрытую слежку. Но, к удивлению, все военные губернаторы вели себя смирно, никаких тайных связей с Вдовствующей императрицей не поддерживали.
— Может, дело в тех, кто еще не доехал? — потирая подбородок, предположил Лю Шан.
Ли Чэнь развернул свиток:
— В пути осталось всего четверо. Если это кто-то из них, выследить будет просто.
Лю Шан намутил бровью:
— Чэнь-эр, тебе не кажется это странным? Из этих четырех, кроме военного губернатора Юйчжоу, остальные совсем мелки. Их армий, даже если собрать воедино, не хватит для переворота.
— А что до Юйчжоу… — продолжал Лю Шан, — наместником там Лу Пиньсянь. Путь от Юйчжоу дальний и тяжелый, их задержка естественна. На вид все четыре наместника чисты. Где мы оступились?
Тут вернулся Лю Гуан с донесением:
— Государь, срочная депеша.
Ли Чэнь пробежал глазами строки, и лицо его мгновенно потемнело:
— Войска Юйчжоу сбавили ход перед самой столицей. Более того, разведка Военно-Административного Совета сообщает: сам Лу Пиньсянь тайком покинул главные силы и скрылся в неизвестном направлении.
— Что?! — ахнул Лю Шан. — Неужто козырь Вдовствующей императрицы — Лу Пиньсянь?!
Лу Пиньсянь всегда был преданным соратником Ли Чэня. К тому же в Чанъани находился его близкий друг Чэн Сичжи. С какой стати ему рисковать головой Чэн Сичжи ради интриг старой императрицы?
— Сведения Шумиюаня безошибочны, — строго произнёс Лю Гуан. — Прошу Его Величество принять взвешенное решение.
— Коли войска Юйчжоу замедлили ход, на то есть причина, — глубоко задумался Ли Чэнь. — В такой момент нельзя упускать ни единой детали.
— Чэнь-эр, позволь мне съездить и разузнать всё! — предложил Лю Шан.
— Если там вспыхнул мятеж, ты просто идешь волку в пасть, — возразил Лю Гуан.
— К тому же отправка Распорядителя Дворцовой Канцелярии сразу насторожит юйчжоусцев, — добавил Ли Чэнь.
— А я и не поеду в военный лагерь, — улыбнулся Лю Шан. — Выправьте мне официальное поручение по делам Министерства финансов. Я якобы проеду мимо лагеря Юйчжоу исключительно по делам службы. И возьмите со мной Чэн-третьего — Чэн Сичжи. Нам ли не знать, каково положение Лу Пиньсяня и Чэн Сичжи? Это послужит отличным предлогом.
Поразмыслив, Ли Чэнь согласился:
— Хорошо. Но береги себя, А-Шан.
— Будет исполнено.
На следующее утро Лю Шан и Чэн Сичжи собрались в дорогу. Для Лю Шана приготовили роскошную Карету Тысячи Монет.
Лю Шан вальяжно поднялся в карету и… застыл.
«Опять ты?!» — пронеслось в его голове.
В экипаже восседал Ли Чэнь, вновь облачённый в скромное платье возницы.
— Что ты опять выдумал? — шепнул Лю Шан, закатив глаза. — В глазах императрицы ты едва от яда не заглунулся, а сам на улицу бегаешь. Поймают же!
Ли Чэнь хмыкнул:
— Не поймают. Я велел евнуху Юю стеречь Павильон Малинового Созвездия и никого не впускать.
Лю Шан скривился:
— Хоть кто-нибудь скажет тебе, до чего бедный Юй Чжичжоу несчастен?
Обоз Министерства финансов неторопливо покинул Чанъань. Чэн Сичжи, будучи военным, ехал верхом. Выехав за городские ворота, он подскочил к экипажу Лю Шана и постучал по стенке:
— Слушай, Лю Шан, Государь точно не дал нам никаких особых указаний?
Лю Шан чуть раздвинул шторку:
— Особых? А что ещё нужно господину министру?
— Что-то тут нечисто… — прищурился Чэн Сичжи. — Место, куда нас направили, аккурат неподалеку от стоянки армии Юйчжоу! Признавайся, с войсками Лу Пиньсяня что-то стряслось?
Чутье у Чэн-третьего и впрямь было острое.
Лю Шан не успел ответить, как из глубины кареты раздался низкий бархатный голос:
— Раз уж разгадал, подсаживайся.
Чэн Сичжи едва с коня не свалился:
— В-Ваше Величество?!
Он торопливо спешился, забрался в экипаж и отдал поклон:
— Приветствую Его Величество.
Ли Чэнь молча протянул ему депешу Шумиюаня. Чэн Сичжи пробежал её глазами и отчаянно затряс головой:
— Не может быть! Лу Пиньсянь никогда бы не предал Государя! Это исключено!
— Я и сам хотел бы верить в это, — вздохнул Ли Чэнь, — но донесения Военно-Административного Совета не врут.
— Если Лу Пиньсянь и вправду изменил престолу, я лично с него шкуру сдеру! — твердо высказался Чэн Сичжи.
Ли Чэнь улыбнулся:
— Я знаю о твоей верности, потому и не стал ничего скрывать.
Чэн Сичжи сжал кулаки, исполненный благодарности:
— Благодарю, Ваше Величество!
К вечеру обоз добрался до лагеря армии Юйчжоу. Впереди возвышались грозные юаньмэнь — передовые ворота, окруженные частоколом и многочисленной стражей.
Стражники преградили путь:
— Кто такие?! Военный лагерь, прочь отсюда!
Лю Шан вылез из кареты, дружелюбно улыбаясь:
— Братец, мы чиновники Министерства финансов, едем по государственному делу. Ночь на дворе, кругом глушь. Нельзя ли преклонить голову в вашем лагере?
Солдат отрезал:
— Пошли вон! Нечего книжникам по лагерям шастать!
Чэн Сичжи спрыгнул на землю:
— Ты на кого пасть разинул?! Поди доложи своему военному губернатору, что прибыл министр Чэн Сичжи! Посмотрим, выйдет ли он меня встречать!
Опешивший солдат ушел докладывать. Спустя долгое время вышел не Лу Пиньсянь, а его заместитель.
Чэн Сичжи узнал его. Заместитель раскланялся через частокол:
— О, министр Чэн! Какими судьбами!
— Открывай, я к Лу Пиньсяню, — буркнул Чэн Сичжи.
Заместитель развел руками:
— Увы… Генерал Лу слег с тяжелой лихорадкой. Боится заразить вас. Поищите иное место для ночлега!
Чэн Сичжи вспыхнул от гнева, но Лю Шан вовремя удержал его за рукав и обратился к офицеру:
— Наместник болен?
— Да, тяжело болен! — заверил тот. — Потому и встали лагерем. Вот оправится — тогда и двинемся в Чанъань.
Военный наотрез отказался впускать гостей. Однако разведка четко указывала: Лу Пиньсянь покинул армию. Почему же заместитель утверждает, будто генерал отлеживается в шатре? Здесь явно кролся заговор.
Лю Шан похлопал Чэн Сичжи по плечу:
— Что ж, не будем беспокоить. Пусть генерал выздоравливает, увидимся в Чанъани.
Заместитель сухо отчеканил:
— Провожать не стану.
Вернувшись в карету, Чэн Сичжи закипел:
— Он же нагло врёт!
Лю Шан кивнул:
— Раз разведка говорит, что Лу Пиньсянь покинул армию, а его зам уверяет, будто генерал болен и лежит в шатре, дело дрянь.
— И что делать? — спросил Ли Чэнь.
— Придется нанести ночной визит, — ответил Лю Шан.
— Ночной визит? — изумился Чэн Сичжи. — Ты с ума сшел? Это же военный лагерь!
Лю Шан перевел взгляд с Ли Чэня на Чэн Сичжи:
— Вы оба отлично владеете мечом. Вдвоем вы меня уж как-нибудь прикроете.
Ли Чэнь и Чэн Сичжи лишь переглянулись.
Ближе к полуночи, дождавшись смены караула, троица бесшумно подобралась к лагерным постройкам.
— Где главный шатер? — шепнул Лю Шан.
— Вон там, — указал Чэн Сичжи, отлично разбирающийся в армейском укладе.
Они подобрались ближе и увидели, как из главного шатра вышел заместитель командующего. Отдав приказ страже: «Смотреть в оба!», он направился в соседний шатер — Муфу, где располагался военный штаб.
— Это точно ставка командующего, а не тюрьма? — прошептал Лю Шан. — Посты слишком плотные, не проскользнуть.
Лю Шан ухмыльнулся и указал на штабной шатер:
— Жгите Муфу.
Ли Чэнь и Чэн Сичжи оценили задумку. Вскоре над лагерем разнеслись панические крики:
— Пожар!! Штаб горит! Воду сюда!
Стража у главного шатра бросилась тушить огонь. Путь открылся.
Троица беспрепятственно проникла внутрь. В шатре царил полумрак и тяжело пахло свежей кровью. На ложе кто-то лежал, закованный в деревянные колодки и цепи.
— Лу Пиньсянь?! — едва не выкрикнул Чэн Сичжи.
Разбитый, окровавленный генерал тяжело открыл глаза:
— Сичжи?.. Это ты?..
Он не лежал в лихорадке — его пытали, тело живого места на себе не находило. Наместник дернулся, узнав Ли Чэня и Лю Шана, но подняться не смог.
Ли Чэнь подошел ближе и строго произнес:
— Не дергайся. Рассказывай, что здесь произошло!