Объединенный Секретариат и Канцелярия
— Ваш покорный слуга не смеет просить о награде, — ничком склонился Доу Юэ, едва дыша от волнения. — Все это — лишь долг нижайшего подданного.
— Ну уж нет, как можно? — Ли Чэнь состряпал выражение лица, подобающее истинно мудрому государю. — Поступим так... В награду поручаю тебе единолично возглавить ремонт Павильона Омовения. А следом — и Павильона Чистых Помыслов. Как тебе такое?
Глаза Доу Юэ мгновенно вспыхнули восторгами.
— Неужели... неужели подданный вновь будет распоряжаться всем сам?!
— Разумеется, — Ли Чэнь заранее знал, что тот заглотит наживку.
От нахлынувшей радости Доу Юэ едва не взмыл под небеса. Впрочем, восторг длился лишь мгновение. Юноша тут же опустил голову и пробормотал с запинкой:
— Но... Ваше Величество, так... так не следует...
— Не следует? — с легкой улыбкой переспросил Ли Чэнь. — Доу Юэ, уж не ослышался ли Я? Единолично руководить перестройкой — величайшая милость. Чем же это плохо?
Доу Юэ ответил с полной серьезностью, выпрямив спину:
— Перестройка дворцовых покоев требует огромных казенных средств. Каждые подобные работы обходятся в сумму, равную годовому содержанию всей границы. Чтобы свести концы с концами, государству придется урезать расходы в других сферах... А потому подданный дерзает считать: завершив Павильон Омовения, Вашему Величеству лучше отказаться от... от ремонта Павильона Чистых Помыслов. В конце концов, это лишь место для увеселений...
Ли Чэнь мгновенно насупился.
— Что ты сказал?
Лю Шан поспешно вмешался, попытавшись сгладить неловкость:
— Ваше Величество, вы уж не взыщите... Смотритель Доу простодушный и прямой человек. Он не прослужил при дворе и нескольких месяцев, еще не освоил порядков.
С этими словами Лю Шан слегка подтолкнул Доу Юэ локтем, понуждая того вымолить прощение. В конце концов, прямо в лицо владыке заявив, что дворцовые работы — пустая трата казны, можно с легкостью лишиться головы. Много ли найдется безумцев, способных на подобное дерзновение?
Доу Юэ именно так и думал, потому и высказал все без утайки. О последствиях он всерьез не размышлял, а когда почувствовал, что атмосфера в палате стала удушливой, проявил юношеское упрямство и наотрез отказался извиняться — ведь правда была на его стороне.
Ли Чэнь усмехнулся с холодком.
— А ты, Доу Юэ, смел. Ничего не скажешь.
Доу Юэ сжимал полы собственного халата, уткнувшись взглядом в пол, и не произносил ни слова. Лю Шан про себя обливался холодным потом.
Государь пережил перерождение, гордыни и горячности в нем было в избытке. Выходка Доу Юэ вполне могла навлечь на его голову смертельную казнь — юноша совершенно не умел выживать в чиновничьем мире.
Ли Чэнь прищурился, не сводя глаз со своего любовного соперника. В груди у него закипала злость: мало того что этот малец смеет виться вокруг Лю Шана, так еще и читает нотации! Как тут не выйти из себя?
Но, порассуждав здраво, император вынужден был признать: Доу Юэ прав. Желая отослать соперника подальше от Лю Шана, Ли Чэнь поддался порыву и затеял стройку. А ведь средства на нее пришлось бы выжимать из торговцев и простолюдинов, подрывая основы государства!
Лицо императора потемнело от досады, однако вслух он лишь произнес:
— Ладно. Занимайся Павильоном Омовения. И сделай все на совесть.
— Слушаюсь, Ваше Величество, — робко пролепетал Доу Юэ.
Ничего больше не сказав, Ли Чэнь развернулся и покинул Объединенный Секретариат и Канцелярию.
Лю Шан шепнул Доу Юэ на прощание:
— В следующий раз, намереваясь подать увещевание, подбирай выражения помягче. Если уж берешь пример с цензора Лю, так наживи сначала такой же острый язык.
У Цензора Лю Чанъи прозвище Железный Судья было не за красивые глаза. Его укоры разили без промаха, и при этом он не страдал от робости — Доу Юэ до него было как до Луны.
Доу Юэ лишь тихонько угукнул.
Лю Шан похлопал его по плечу и поспешил вслед за государем.
Ли Чэнь шагал быстро, с мрачной миной. Догнав его, Лю Шан с улыбкой молвил:
— Ваше Величество, смотритель Доу сделал это не со зла. Не принимайте его слова близко к сердцу.
Ли Чэнь тяжело вздохнул:
— Ты думаешь, Я злюсь на Доу Юэ?
— А разве нет, Ваше Величество? — удивился Лю Шан.
— Я злюсь на самого себя, — тихо отрезал Ли Чэнь.
— На себя? — Лю Шан изумился еще пуще.
Император тихо вздохнул:
— Мне дана была вторая жизнь... Тебе это ведомо.
«Еще бы не ведомо!» — подумал Лю Шан. Об этой тайне он узнал не так давно и поначалу обомлел, но быстро приспособился и даже использовал сей секрет, чтобы склонить государя к союзу.
Ли Чэнь продолжал:
— Однако Я все отчетливее понимаю: даже получив второй шанс, Я ничуть не изменился. Лишь уверился в собственной непогрешимости и стал еще высокомернее. Доу Юэ прав: перестройка дворца несуразно разорительна. А Я, отдавая указ, даже не подумал об этом! Правитель целой державы сплоховал так глупо, что его пришлось поправлять юнцу...
Лю Шан мысленно почесал в затылке. Ему ужасно хотелось успокоить юного государя: перерождение не добавляет ума, так что не стоит уж так убиваться!
Вслух же Лю Шан произнес:
— Ваше Величество... Способность осознать промах и искренне раскаяться — редчайшее качество. Мало кто из монархов на такое способен.
Ли Чэнь повернулся к нему, и на его губах мелькнула едва заметная улыбка.
— А у тебя, А-Шан, поистине сладкие речи.
Лю Шан онемел.
— Мне весьма отрадно слышать твои утешения, — добавил Ли Чэнь.
— Делить заботы с Вашим Величеством — прямая обязанность подданного, — отозвался Лю Шан.
— И впрямь...
Ли Чэнь неожиданно наклонился и легко коснулся его губ своими.
— У брата А-Шана и вправду сладкие губы.
Ошарашенный Лю Шан мгновенно закрыл рот ладонью и вытаращился на него:
— Ваше Величество! Мы же на улице!
И он диковато огляделся по сторонам, опасаясь, как бы их кто не заметил.
Ли Чэнь лишь тихо усмехнулся:
— Вот как? Значит, если мы будем не на улице, Чэнь-эр сможет зацеловать брата А-Шана?
«Вторая жизнь умнее не делает, — тоскливо подумал Лю Шан. — Зато дерзости прибавляет с лихвой!»
* * *
Дворец Процветания и Радости
Тусклый дневной свет медленно угасал за горизонтом. Великая вдовствующая императрица Го сидела в главном зале, не находя себе места от тревоги.
— Ваше Величество, — вошла дворцовая служанка. — Заместитель министра общественных работ просит аудиенции.
— Скорей! — повелела императрица. — Впусти его!
Чиновник быстро переступил порог и с глубоким поклоном произнес:
— Нижайший подданный спешит поздравить Ваше Величество! Нынче вечером наше великое дело увенчается успехом!
Великая вдовствующая императрица сжала пальцы:
— Ты обо всем позаботился?
— Все устроено в лучшем виде! Ваше Величество, будьте спокойны!
— А эти разбойники... Они затерялись среди дворцовых слуг? Никто ничего не заподозрил?
Заместитель министра на мгновение замялся. Ему тут же вспомнился смотритель Доу Юэ, который прибегал к нему со списками и расспрашивал, откуда взялось столько новых людей. Тогда он жестко осадил юношу, велев не лезть не в свое дело и честно исполнять службу.
После этого Доу Юэ больше не появлялся. Чиновник решил, что книжный червь просто перепугался и утерся — где уж зеленому юнцу тягаться с бывалым сановником!
А раз дело не стоило выеденного яйца, то и тревожить Великую вдовствующую императрицу не следовало.
Потому заместитель министра уверенно чеканил:
— Не извольте беспокоиться, Ваше Величество! Все шито-крыто. Наемники уже проникли в Дворец Великой Ясности под видом слуг, везущих припасы. Они вошли через Врата Правого Серебряного Терема. Стража там нерадивая, ежедневно пропускает вереницы повозчиков. Я щедро одарил кого надо, так что никаких неожиданностей не будет.
Императрица облегченно перевела дух:
— Врата Правого Серебряного Терема... Да, там охрана действительно спустя рукава служит.
— Ваше Величество, позвольте заранее поздравить вас...
Он не успел договорить. Из-за стен дворца донесся невообразимый гвалт и отчаянные крики:
— Убийцы!!
— Кто там?! Убийцы! Убийцы!
— Скорей, спасайте государыню! Защитите Великую вдовствующую императрицу!
Старуха сжалась и резко поднялась:
— Что происходит?!
Заместитель министра и сам обомлел:
— Подданный... подданный не ведает!
Помятуя уговор, крики «Убийцы!» должны были греметь во Дворце Великой Ясности! Откуда же суматоха во Дворце Процветания и Радости?!
Императрица в ужасе всплеснула руками:
— Ты что, привел лазутчиков не туда?! Притащил их прямо ко мне?!
— Н-немыслимо! — возопил чиновник, готовый поклясться чем угодно. — Это исключено, Ваше Величество! Я лично проводил этих головорезов до Врат Правого Серебряного Терема и только потом явился к вам с докладом! Никак нельзя...
Бам!
Тяжелые двери зала содрогнулись от мощного удара. Служанка у дверей визгливо ахнула, глянула в окно и истошно закричала:
— Ваше Величество! Там убийцы!! Нас атакуют!
— Быстрей! — забилась в панике императрица. — Заприте двери! На засов их! И окна... окна тоже затворите!
Едва она выкрикнула это, как в оконном проеме показалась фигура — один из нападавших уже перелезал через подоконник.
— А-а-а!! — заверещала императрица, падая на пол от ужаса. — Выбейте его! Прочь! Защитите меня! Окна затворите! На помощь!
В зале находилось лишь несколько евнухов да служанок, а единственным мужчиной был заместитель министра. У того от страха подкосились ноги, но, услышав дикий шум снаружи, он понял: ворвутся душегубы — живым не уйти. Оставалось только стоять насмерть!
Собрав остатки храбрости, он бросился к окну, пока наемник не успел перебраться внутрь, со всей силы вытолкнул его наружу и захлопнул створку.
— Спасайте государыню! Спасайте Великую вдовствующую императрицу! — орал он не своим голосом.
Двери и окна заперли, но нападавшие не унимались — они с грохотом колотили в створы, пытались выбить решетки.
Императрица забилась за ширму, обхватив голову руками:
— Кто эти люди?! Чья это дерзость?! Как они смеют посягать на мою жизнь?! Почему... почему на них одежда дворцовых слуг?!
Заместитель министра вытаращил глаза. Выталкивая нападавшего, он успел заметить: на том действительно было платье повозчика!
Они отправляли наемников уделать Дворец Великой Ясности, а вместо этого кровавая баня устроилась во Дворце Процветания и Радости! Императрица едва не лопалась от гнева:
— Что все это значит?!
Чиновник готов был разрыдаться:
— Подданный... подданный сам ничего не понимает! Как же так...
А о том, как такое произошло, стоило спросить Лю Шана.
Опираясь на пометки в документах Доу Юэ, Лю Шан заранее выудил всех подозрительных лиц и попросил своего отца, Лю Гуана, устроить засаду у Врат Правого Серебряного Терема. Едва заместитель министра сдал повозки и ушел, как Лю Гуан выступил из тени и перевязал всю банду прямо на месте.
Разбойники прятались в телегах с мареной. Поскольку груз считался обычным сырьем для красилен, его везли в сумерках, дабы не попадаться на глаза императору.
Несколько десятков человек сопровождали повозки, а внутри, под толстым слоем сушеных стеблей, лежмя лежали отборные головорезы. Благодаря взяткам заместителя министра они были уверены, что проедут без сучка без задоринки.
Передние колеса уже пересекли черту Врат Правого Серебряного Терема, как вдруг в тишине весеннего вечера раздался ледяной голос:
— Постойте-ка.
Этот окрик прозвучал настолько властно и сурово, что не допускал ни малейшего неповиновения.
— Приветствуем Верхового Военного Советника! — стражники и евнухи у ворот пали на колени.
Лю Гуан неторопливо приблизился. Его сопровождал отряд гвардейцев, во главе которого шел высокий статный муж в черных доспехах — Го Юйчэнь, Командующий Правой Армии Божественного Замысла!
Увидев такую силу, наемники струхнули и забегали глазами.
Лю Гуан остановился и лениво спросил:
— Что везем?
Главарь банды попытался изобразить почтение и с заиканием выпрямился:
— Докладываю... докладываю господину. Мы везем марену...
— О, марену? — Лю Гуан кивнул, но проезжать не разрешил.
Вместо этого он не спеша обошел повозки и наклонился, разглядывая следы колес на грунте.
Сушеная трава легка, колеса не должны уходить глубоко в землю. Но под тонким слоем травы громоздились тяжелые мужские тела! Вес живых людей куда больше пука соломы, оттого колеи вышли глубокими и четкими.
Лю Гуан взглянул на колею и усмехнулся:
— Марена, говоришь?
Разбойники замерли, не смея шелохнуться. Они не понимали, догадался ли советник, но прорываться боем против отряда Армии Божественного Замысла не решались.
Хрясь!
Лю Гуан молниеносным движением выхватил клинок из ножен на поясе Го Учэня и без лишних слов вонзил его по самую рукоять прямо в ворох травы на повозке!
— А-а-а-а-а!!
Дикий, душу раздирающий крик огласил окрестности. Затаившийся в повозке наемник никак не ожидал удара и не успел увернуться. Разодранная воплем трава посыпалась на землю, а вслед за ней из повозки с глухим стуком вывалился окровавленный человек.
Главарь банды понял, что дело дрянь:
— Вали их!!
Выхватив из-под травы длинные мечи, лазутчики сбросили маски и кинулись на Лю Гуана.
— Советник, осторожно! — Го Учэнь одной рукой оттащил Лю Гуана себе за спину, а другой нанес сокрушительный удар ногой.
Главарь не успел даже задеть край одежды советника — он отлетел назад, врезался в повозку и перевернул ее.
Го Юйчэнь рябкнул:
— Скрутить всех до единого!
— Слушаемся, Великий Генерал!
Разбойники были обычной швалью, а Лю Гуан подготовился на совесть и привел отборных воинов. Завязалась короткая схватка, и вскоре всех нападавших повергли на землю и связали.
Бам!
Лю Гуан с отвращением пнул главаря под колени. Тот уткнулся лицом в грязь, а гвардейцы тут же прижали его шею лезвием меча.
Советник склонился над ним и тихо проговорил:
— Пробраться в дворцовый комплекс с оружием... Кто дал вам этот указ?
Главарь лишь стиснул зубы, решив молчать до конца.
Лю Гуан хмыкнул:
— Прекрасно. Люблю твердых духом. Чем тверже кость, тем громче и слаще она хрустит, когда ее ломают. У меня ведь нет никаких особых утех — только и люблю, что слушать этот хруст.
От его мягкого, но исполненного леденящей жути голоса наемники затрепетали.
Лю Гуан лениво взмахнул рукой:
— Отправьте их в пыточную палату Военно-Административного Совета. Я... лично займусь их допросом.
— Слушаемся!
Тем временем император Ли Чэнь и Лю Шан тоже не сидели без дела.
Лю Шан заблаговременно нанял кучку отчаянных сорвиголов. Во Дворце Процветания и Радости, как и в основном комплексе, шел ремонт. Лю Шан отвалил наемникам щедрую кучу серебра и велел устроить внутри настоящую суматоху.
В том дворце жила Великая вдовствующая императрица, любившая тишину, а потому стражи там числилось не больше шестисот человек. Пробраться туда не составило никакого труда.
К тому же у них там имелся свой «пособник» — Ван Цзян, Ли У.
Нынче ночью Ли У подменил стражу на своих людей. Когда наемники ворвались внутрь, охранники сделали вид, что ничего не замечают, и без боя пропустили «асасинов» к покоям старухи.
Потому-то императрица и не услышала шума на подступах — нападавшие возникли у нее под окнами мгновенно.
Когда Лю Шан и Ли Чэнь прибыли во Дворец Процветания и Радости, там царил полный расколбас. Наемники барабанили в двери царских покоев, параллельно обшаривая сундуки в поисках ценностей, а Ли У со своими воинами лишь изображал погоню. Дворец напоминал шумный базар.
У Ли Чэня аж в глазах потемнело от такого зрелища.
Император подал знак Лю Шану брать дело в свои руки.
Лю Шан выступил вперед и поклонился наемникам:
— Уважаемые! Господа! На сегодня представления вполне достаточно. Можете получать расчет! Как и уговаривались — ни медяком меньше! А за усердие наш хозяин добавляет каждому еще по две связки монет!
Наемники обрадовались неожиданной прибавке.
Лю Шан продолжал:
— Все, что у вас в руках, добыто вашим трудом, так что хозяин разрешает забрать это с собой! А теперь прошу уходить без лишней суеты. Сюда, по порядку, не толкайтесь, становитесь в очередь.
Получив богатый куш, разбойники спорить не стали и организованно удалились со всей добычей.
Ли Чэнь с невольным восхищением посмотрел на Лю Шана. Надо же так вышколить эти отребья, что они ушли без единого ропота!
Лю Шан повернулся к нему с ухмылкой:
— Ваше Величество, настал ваш звездный час! Пора спасать государыню!
Ли Чэнь мгновенно принял величественный вид:
— Следуй за Мной!
С отрядом Армии Божественного Замысла Ли Чэнь приблизился к дверям покоев. Внутри гремели вопли:
— Ступай! Я повелеваю тебе! Пойди и узнай, что там происходит!
— Ваше Величество, пощадите! Пощадите! Там свирепые убийцы, выйду — и головой слагать?!
— Мне все равно! Шум затих, иди и посмотри!
— Пощадите, Ваше Величество...
Ли Чэнь едва удерживал смех. У заместителя министра духу не хватало даже на то, чтобы выглянуть в коридор, а туда же — заговоры плести!
Бам!!
Ли Чэнь со всей дури заехал ногой по створке двери.
— А-а-а-а-а!!
— Мамочки-и-и!!
Внутри поднялся дуэт истошных криков. Взрослая женщина и чиновник визжали так, что закладывало уши.
— Они здесь! Убийцы ворвались!
— Что делать?! Что делать?! Защитите меня! Спасайте!
Бам! Бам! Бам!
Ли Чэнь специально пнул дверь еще несколько раз. За стенкой заходились от ужаса, и государь остался полностью доволен произведенным эффектом. Натешившись, он кивнул воинам:
— Выбейте дверь.
— Слушаемся, Ваше Величество!
Гвардейцы навалились на створы. Вновь раздался грохот, перекрываемый воплями изнутри, и наконец...
Хрясь-дзинь!!
Тяжелая дверь рухнула внутрь.
— А-а-а! — императрица окончательно лишилась чувств и грохнулась на пол. Заместитель министра забился за ширму, дрожа как осиновый лист.
Тень от высокой фигуры Ли Чэня, подсвеченная факелами, легла на пол зала, казавшись напуганной старухе тенью настоящего демона.
— Не надо! Не убивайте меня! Все отдам, что хотите! Я — Великая вдовствующая императрица, всё ваше будет! Все забирайте!
— Неужто? — басом отозвался Ли Чэнь. — Какое заманчивое предложение, бабушка. Стало быть, отдашь внуку все, что он ни попросит?
Крик императрицы мгновенно оборвался. Она вылупилась на дверной проем и пролепетала:
— В-Ваше Величество?!
Ли Чэнь переступил порог:
— Не стоит паниковать, бабушка. Все разбойники снаружи уже схвачены. Теперь вы в полной безопасности.
Он взмахнул рукой, и гвардейцы заполняя покои, взяли весь зал в плотное кольцо.
Ли Чэнь продолжил:
— Сии воины подчиняются лично Мне. Отныне весь Дворец Процветания и Радости переходит под их надежную охрану. Вам больше не придется опасаться покушений.
— Ваше Величество... — до императрицы наконец начало доходить происходящее. — Что все это значит?!
Ли Чэнь открыто и ласково улыбнулся:
— А что это может значить? Внук лишь желает оградить свою бабушку от опасностей.
Императрица вспыхнула и перевела гневливый взгляд на заместителя министра:
— Как это понимать?!
Чиновник, еще не пришедший в себя от страха, заикался:
— Подданный... подданный не ведает!
Лю Шан вежливо шагнул вперед, хотя в его тоне не ощущалось ни капли почтения:
— Ваше Величество, господин заместитель министра, позвольте подданному пролить свет на ваши недоумения. В сию минуту вас, должно быть, мучает вопрос: что сталось с Дворцом Великой Ясности? Удалось ли разбойникам, спрятанным в повозках с мареной, ворваться туда и утворить беду, верно?
Великая вдовствующая императрица побледнела. Чиновник задрожал еще сильнее.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь! — выкрикнула старуха.
Лю Шан усмехнулся:
— Не страшно, если Ваше Величество не понимает. Главное, вам следует знать: отныне Дворец Процветания и Радости находится под личным контролем Его Величества, и здесь вам ничего не угрожает.
— Что вы себе позволяете?! — вскипела императрица. — Решили упечь меня под домашний арест?!
Ли Чэнь ровно проговорил:
— К чему такие слова, бабушка? Я лишь исполняю внучерний долг. В эти неспокойные времена Место вашего пребывания должно охраняться с особой тщательностью.
— Ты... ты... — затряслась старуха. — Ли Чэнь! Я повелеваю тебе немедленно убрать этих людей! Прочь! Мне не нужно твое заступничество!
— Сие невозможно, — покачал головой император. — Безопасность Великой вдовствующей императрицы превыше всего. Случись с вами что — как Я смогу смотреть в глаза подданным?
Императрица от ярости задыхалась:
— Ты дерзаешь удерживать меня силой! Едва слухи об этом просочатся наружу, тебя проклянут за нечестивость и сыновний недолг! Неужто не боишься...
— Боюсь? — перебил ее Ли Чэнь, не дав договорить. — Я шел сюда, просчитав каждый шаг. Вы ведь прекрасно знаете, кто стоял за наемниками, бабушка?
— Я ничего не знаю! — уперлась старуха.
Ли Чэнь лишь холодно улыбнулся:
— Что ж, можете не признаваться. Думается Мне, в сию минуту Верховный Военный Советник уже вытянул из ваших людей всю правду.
— Доклад—!! — в зал вбежал гвардеец и рухнул на одно колено. — Ваше Величество! Верховный Военный Советник закончил допрос! Задержанные сознались: заговором заправляли Великая вдовствующая императрица и заместитель министра общественных работ! Они намеревались использовать повозки с мареной, чтобы проникнуть во Дворец Великой Ясности и совершить покушение на жизнь Вашего Величества!
— Вранье!! — визгливо завопила императрица.
А заместитель министра с глухим стуком повалился на пол. Кто в столице не знал пыточных ухваток Лю Гуана? Из его рук выходили либо калеками, либо покойниками...
Поняв, что дело проиграно, а сам он — лишь разменная монета в руках государевой бабушки, чиновник решил спасать свою шкуру.
— Ваше Величество! Ваше Величество! — рыдая, он пополз к Ли Чэню на коленях и вцепился в его сапог. — Я оступился по глупости! Это... это Великая вдовствующая императрица принудила меня! Я человек маленький, не смог устоять под ее давлением! Пощадите, Ваше Величество! Пощадите!
— Ты?! — императрица вытаращилась на него. — Ах ты, ничтожество! Врешь и не краснеешь!
Она со всей силы пнула чиновника. Тот отлетел, но тут же пополз к Лю Шану, заламывая руки:
— Распорядитель Лю! Распорядитель Лю! Я невиновен, меня заставили! Попросите за меня перед государем! Умоляю!
Лю Шан мягко и добродушно улыбнулся:
— Господин заместитель министра, наш государь — повелитель справедливый и отнюдь не жестокосердный. Если вы чистосердечно выложите всю правду, пункт за пунктом... быть может...
— Все скажу! Все до последнего слова выложу!!
— Бесполезная тварь! — зашлась в крике императрица. — И зачем только Я с тобой связывалась?!
Глядя на разгоравшуюся грызню, Ли Чэнь поморщился и потер висок:
— Заместителя министра взять под стражу до суда.
— Слушаемся, Ваше Величество!
Гвардейцы тут же уволокли стенающего чиновника.
— Что же до Великой вдовствующей императрицы... — Ли Чэнь смерил старуху равнодушным взглядом. — Ввиду пережитого испуга и в целях безопасности, отныне вся охрана Дворца Процветания и Радости поручается Командующему Правой Армии Го Юйчэню. Обо всех происшествиях докладывать лично Мне.
Затем государь добавил:
— Почтенные лета и перенесенное потрясение требуют покоя. Завтрашнее утреннее заседание вам лучше пропустить. Отдыхайте в своих покоях.
Его голос звучал так безразлично и твердо, как подобает настоящему властелину.
Не оборачиваясь, Ли Чэнь развернулся и вышел прочь. Оказавшись на свежем воздухе, он жадно вдохнул ночную прохладу и тихо прошептал:
— А-Шан... Неужели у нас получилось?
Шедший следом Лю Шан поклонился:
— Ваше Величество, остался лишь завтрашний утренний прием — и победа будет полной.
— Утренний прием... — Ли Чэнь хмыкнул. — Да. Завтра Я впервые буду править сам.
* * *
На следующий день наступил срок большого утреннего приема, проводимого по первым и пятнадцатым числам каждого месяца.
Чиновники чинно заполняли Павильон Объявления Указов, выстраиваясь по рангам в ожидании императора и Великой вдовствующей императрицы.
О ночных событиях во Дворце Процветания и Радости никто из них не ведал — Лю Шан наглухо перекрыл все слухи. В неведении пребывал даже Верховный Цензор Лю Чанъи.
Обычно, даже если государь задерживался, императрица всегда занимала свое место за бамбуковой шторой заранее. Но нынче за занавесом было пусто.
Лю Чанъи бросил осторожный взгляд на шторы.
— Чего высматриваешь? — буркнул Заместитель главы Приказа Императорского Гостеприимства Чэньли. — Уж не надумал ли заглянуть за занавеску государыни?
Лю Чанъи строго отрезал:
— Господину Чэньли следует подбирать выражения.
— Ну а что ты там высматриваешь? — не унимался тот.
Цензор понизил голос:
— Заседание вот-вот начнется, а Великой вдовствующей императрицы все нет.
Чэньли пригляделся и пожал плечами:
— И впрямь пусто. Старушка, чай, заспалась в силу преклонных лет?
Лю Чанъи лишь качнул головой:
— Со дня восшествия государя на престол Великая вдовствующая императрица не пропустила ни единого приема. Даже недомогая, она неизменно восседала за шторой. Если только...
— Если только что? — перебил Чэньли. Хоть он и прожил в столице немало лет под видом тайного агента, во всех тонкостях дворцовой кухни разгадать загадки не мог.
Лю Чанъи тихо произнес:
— Если только... небеса не решили сменить гнев на милость.
— Его Величество прибыл—!! — огласил окрестности зычный голос евнуха Юй Чжичжоу.
Сановники тут же умолкли, выровняли ряды и пали ничком:
— Приветствуем Священного Государя! Приветствуем Великую вдовствующую...
Окончить приветствие они не успели — Ли Чэнь вскинул руку, останавливая чиновников.
Подняв взор на застывших сановников, император громко возгласил с вершины постамента:
— Господа! Прошлой ночью во Дворец Процветания и Радости проникли злодеи. Великая вдовствующая императрица пережила великий страх и ныне недомогает, а потому не сможет присутствовать на заседании.
В зале поднялся сдержанный шепоток:
— Убийцы?!
— Дерзость-то какая!
— Государыня недомогает... Неужто за занавесью никого не будет?
Некоторые из сановников уже догадывались о подоплеке происходящего, но переговаривались с осторожностью, не смея подавать голоса.
Ли Чэнь продолжал:
— К счастью, Я лично возглавил воинов Армии Божественного Замысла и вовремя подоспел на помощь. Злодеи схвачены и допрошены в Военно-Административном Совете... Лю Гуан.
Верховный Военный Советник вышел из ряда и склонил голову:
— Подданный здесь.
— Изложи присутствующим суть дела.
— Слушаюсь, Ваше Величество.
Лю Гуан подал знак, и двое гвардейцев втащили в зал избитого до полусмерти человека. На нем живого места не осталось, лицо превратилось в сплошной синяк, однако некоторые сановники все же опознали узника.
— Да это же заместитель министра общественных работ!
— В самом деле он!
— Он же из клана Го! Зачем ему покушаться на Великую вдовствующую императрицу?!
Лю Гуан отчеканил:
— На допросе в Военно-Административном Совете задержанный признался в организации покушения.
Чиновник, колыхаясь на коленях, едва слышно пролепетал:
— Подданный... заслуживает смерти! Я... будучи сородичем Го, не сподобился высокой милости государыни... А потому затаил злобу... и подослал убийц под видом рабочих... Голова моя глупая! Грешен, грешен...
Лю Шан чуть повел бровью: подобная «исповедь» явственно несла на себе печать его батюшки.
Присутствующие ахнули:
— Заместитель министра покусился на жизнь Великой вдовствующей императрицы!
— Вот так дерзость...
Лишь цензор Лю Чанъи прищурился, усмотрев в происходящем неувязки, но промолчал.
Ли Чэнь взмахнул рукой, и преступника увлекли прочь.
— Заместитель министра совершил тяжкое злодеяние. Однако благодаря бдительности смотрителя Доу Юэ, вовремя заметившего нестыковки в списках рабочих, Нам удалось предотвратить беду и защитить Дворец Процветания и Радости.
— Мудрость Вашего Величества беспредельна—!! — чиновники дружно пали ничком.
— Доу Юэ, выйди из ряда, — повелел Ли Чэнь.
— А... — Доу Юэ, впервые присутствовавший на столь представительном приеме, боязливо выступил вперед: — Подданный здесь, Ваше Величество.
Ли Чэнь произнес:
— Не будь твоей дотошности, Мы бы не раскрыли заговор. Твоя заслуга — первая... Объявляю о твоем назначении на должность заместителя министра общественных работ. Принимаешь ли ты сей пост?
Доу Юэ ошеломленно вскинул голову. Заместитель министра! Второе лицо во всем ведомстве после самого министра!
Среди молодых выпускников экзаменов Доу Юэ один получил должность смотрителя, из-за чего злопыхатели долго чесали языками. Теперь же он взлетел выше всех, перемахнув сразу через три чина!
— Подданный бьет челом и благодарит Ваше Величество! — просиял юноша.
Ли Чэнь кивнул:
— Впредь храни верность своему долгу и не забывай первоначальных устремлений.
— Слушаюсь, Ваше Величество! — Доу Юэ вне себя от счастья вернулся на свое место.
Сам юноша не искал скрытых смыслов в произошедшем, зато искушенные придворные мигом все поняли.
Прежде смещение и назначение высших чиновников целиком зависело от воли Великой вдовствующей императрицы. Зачастую указ государя весил меньше слова советника Лю Гуана.
Нынче же Ли Чэнь лично отправил сановника в казематы и возвысил юного Доу Юэ без всякого одобрения из-за бамбуковой шторы!
Это означало лишь одно...
Власть меняется.
Зал погрузился в глубокое молчание. Ли Чэнь окинул присутствующих пронзительным взглядом и неторопливо произнес:
— Господа. Великая вдовствующая императрица пребывает в преклонных летах и перенесла сильное потрясение. Посему Я принял решение отправить ее величество на покой — в Путевой Дворец на Горе Лишань, дабы она могла восстановить силы в тишине и покое.
Эти слова прозвучали подобно грому среди ясного неба. Если прежде сановники лишь смутно догадывались о происходящем, то теперь сомнений не осталось ни у кого: времена действительно изменились!
— Со дня Моего восшествия на престол, — Ли Чэнь заложил руки за спину и заговорил веско, раздольно, — Великая вдовствующая императрица без устали трудилась на благо нашего государства. Ныне, когда ее подкосил испуг, Мой сыновний долг — освободить ее от государственных забот. Как полагаете, господа?
Сановники переглянулись. Лю Шан первым выступил вперед и поклонился:
— Мудрое решение, Ваше Величество! Наше государство держится на почитании старших. Сыновняя мягкость государя трогает до слез. Уверен, Великая вдовствующая императрица оценит вашу заботу!
Лю Гуан следом сделал шаг:
— Ваше Величество поступает премудро!
Верховный Цензор Лю Чанъи склонил голову:
— Подданные восхищаются мудростью Вашего Величества.
Подхватив порыв, остальная масса чиновников дружно огласила зал славословиями. Лишь сторонники клана Го замялись в растерянности.
Но их главарь, канцлер Го Цинчэнь, уже сидел за решеткой, а судьба заместителя министра послужит наглядным уроком для остальных. Не смея перечить, соратники Го вынуждены были выдавить из себя:
— Ваше Величество... поступает мудро...
Ли Чэнь кивнул, и на его губах заиграла едва заметная улыбка победителя:
— Мне отрадно видеть, что подданные единодушны со своим государем. А коль скоро вы признаете Мое решение верным, то отныне...
Он развернулся и неторопливо поднялся по ступеням к драконьему трону. Развернув широкие рукава, Ли Чэнь воссел на престол и окинул зал властным взором.
Его голос прозвучал торжественно и непреклоно:
— Отныне Великая вдовствующая императрица складывает с себя обязанности соправительницы. Отныне Я... правлю самостоятельно!