Лю Шан подхватил его слова:
— Посланник Яонянь вчера перебрал с хмельным и повредил желудок, вам следует как следует подлечиться. Я сейчас же велю императорскому лекарю осмотреть вас еще раз.
Яонянь Цзиньюй сложил руки в приветствии:
— Покорно благодарю, господин заместитель министра.
— Не стоит благодарностей, к чему церемонии, — с улыбкой поднялся Лю Шан. — Не стану более тревожить ваш покой и откланяюсь.
Из-за своего недуга Яонянь Цзиньюй не мог подняться с ложа и произнес:
— Прошу прощения за неучтивость, я не в силах проводить вас.
Лю Шан взмахнул рукой:
— Не нужно, право, не стоит.
Выйдя из покоев, он облегченно вздохнул и вальяжной походкой направился к боковому павильону, где расположился Елюй Яньму.
Едва Лю Шан приблизился к двери, изнутри донесся оглушительный грохот, сопровождаемый раздраженным голосом Ли Чэня:
— Положи! Положи сейчас же! И с этим играть нельзя! Если сейчас же не сядешь смирно, останешься без утренней трапезы!
Лю Шан толкнул дверь и вошел. Перед ним предстала картина отчаянного противостояния: Ли Чэнь пытался урезонить Елюй Яньму. В руке того зажата была кисть, с кончика которой каплями стекали чернила, успевшие изрядно испачкать не только дорогой ковер, но и парадное ханьфу императора.
Ли Чэнь, заметив Лю Шана, в сердцах воскликнул:
— А-Шан, скорее иди сюда! Сделай с ним что-нибудь!
Глаза Елюй Яньму мгновенно вспыхнули радостью. Разжав пальцы, он бросил кисть — та с сочным шлепком отскочила от пола, обрызгав Ли Чэня новой порцией туши. Сам же Яньму, словно огромный жизнерадостный волчонок, подбежал к Лю Шану, вцепился в полы его халата и глуповато заулыбался.
Лю Шан мягко заметил:
— Ваше Величество, генерал Елюй болен. С ним нужно поласковее, не стоит проявлять строгой суровости.
Ли Чэнь усмехнулся с холодком:
— Поласковее?! Ты посмотри на меня, сам посмотри!
С этими словами он повернулся к Лю Шану спиной.
— Пф-ф-ха-ха! — Лю Шан не сдержал громкого смеха.
На спине императорского одеяния красовалась живописно выведенная тушью огромная черепаха. Сомнений в авторстве этого шедевра не возникало.
Ли Чэнь обиженно пробормотал:
— За всю свою жизнь я, кроме брата А-Шана, ни за кем так не ухаживал!
Лю Шан поспешил утешить его:
— Чэнь-эр у меня молодец, до чего же послушный мальчик.
Елюй Яньму, услышав это, тут же схватил Лю Шана за руку и прижал ее к своей груди, заладив:
— Послушный... Послушный!
Лю Шан рассмеялся:
— И ты послушный, и ты молодец.
Ли Чэнь в одно мгновение оказался рядом, перехватил руку Лю Шана и с явным собственническим тоном произнес:
— Брат А-Шан может трогать грудь только у своего Чэнь-эра!
Лю Шан беспомощно развел руками:
— Ваше Величество, вы меня обижаете. Разве я похож на человека, который стал бы бесстыдно щупать чужие мускулы?
— Похож, — отрезом ответил Ли Чэнь.
Лю Шан мысленно вздохнул.
«Ну всё, расстаёмся!»
Лю Шан усадил Елюй Яньму на пол. Тот, проявив удивительное послушание, выпрямил спину и замер, превратившись в само внимание.
— Вчера ночью было очень опасно, — принялся наставлять его Лю Шан. — Понимаешь? Нельзя убегать. Сейчас все кидани разыскивают тебя, чтобы убить!
— Убить?.. — Елюй Яньму озадаченно склонил голову набок.
Несмотря на высокий рост и мужественную статуру, этот жест выглядел настолько невинно и трогательно, что Лю Шан прижал руку к сердцу.
«До чего же милый...»
Ли Чэнь тут же заслонил ему обзор ладонью:
— Он твой родной брат, не смей засматриваться!
— Чэнь-эр, о чем ты только думаешь? — воспротивился Лю Шан. — Я просто искренне восхищаюсь.
Елюй Яньму всё так же растерянно переспросил:
— Убить меня?
Лю Шан усиленно закивал, уподобившись серому волку из сказки:
— Вот именно! Поэтому не смей убегать и показаться незнакомцам. Если они тебя увидят, то причинят вред.
Елюй Яньму, кажется, испугался: съежился, замахал головой и запричитал:
— Не надо... Не надо причинять мне вред!
— Значит, будешь слушаться?
— Угу, угу! — закивал тот, словно дятел. — Буду!
Лю Шан потрепал его по щеке:
— Вот и умница.
Хотя Ли Чэнь и помнил, что Елюй Яньму приходится Лю Шану родным братом, наблюдать за их близостью и тем, как тот липнет к его любимому, было выше его сил. За последние три года его жажда единоличного обладания Лю Шаном переросла в нечто почти болезненное.
— А-Шан, пусть генерал Елюй отдохнет, — вмешался император. — Не будем ему мешать. Только в покое он сможет скорее оправиться от недуга, верно?
— И то правда, — соглашаясь, Лю Шан поднялся. — Не станем беспокоить его.
Елюй Яньму не хотел отпускать Лю Шана, вцепился в его рукава и смотрел умоляющими глазами.
Ли Чэнь с невозмутимым видом произнес:
— Отдыхай. Как выкроим время, мы с А-Шаном обязательно навестим тебя.
С этими словами он увлек Лю Шана за собой.
* * *
Вернувшись в Павильон Малинового Созвездия, где им наконец никто не мешал, Ли Чэнь велел слугам закрыть тяжелые двери. Едва створки сомкнулись, он подхватил Лю Шана на руки.
— Ох! — ахнул тот, подсознательно обвивая руками шею императора. — Среди бела дня... Что ты задумал?
— Прошлой ночью было слишком много дел, мы толком ничего не успели, — прошептал Ли Чэнь. — Пусть сейчас и день, но нам никто не помешает. Раз уж меня называют беспутным правителем, я не против предаться любовным утехам с братом А-Шаном прямо сейчас.
Даже бывалый Лю Шан от подобной откровенности слегка смутился, однако перед соблазном устоять не смог.
Ли Чэнь усмехнулся:
— А-Шан, как ты относишься к тому, чтобы опробовать стол?
Император не дал ему времени на раздумья. Удерживая Лю Шана одной рукой, он широким взмахом рукава смахнул с письменного стола все государственные бумаги и осторожно опустил Лю Шана на освободившуюся столешницу.
Лю Шан вспыхнул. Ли Чэнь, наклонившись к самому его уху, обжигающе прошептал:
— Брат А-Шан, смотри не испачкай мои свитки. После проверки их отправят в Объединенный Секретариат и Канцелярию. Если чиновники увидят на них что-то лишнее... будет неловко, правда?
Лю Шан округлил глаза.
«Знаешь ведь, что неловко, а сам устроиваешь такое безумие!»
— Ваше Величество, — раздался из-за дверей голос Юй Чжичжоу.
Лю Шан тут же засуетился:
— Кажется, это младший евнух Юй!
— Не обращай внимания, — отмахнулся Ли Чэнь.
— А если что-то важное?
Ли Чэнь провёл пальцами по его скуле:
— Самое важное дело для меня прямо сейчас — это ты, брат А-Шан.
— Ваше Величество, — вновь позвал Юй Чжичжоу. На этот раз в его голосе звучали сомнения, но он всё же повысил тон.
Лю Шан уперся руками в плечи Ли Чэня:
— Точно что-то стряслось! Он зовет тебя снова!
Ли Чэнь скривился от досады, но был вынужден отстраниться и поправить одежду Лю Шана.
— Входи.
Юй Чжичжоу вошел, низко склонив голову. Сделав пару шагов вглубь покоев, он случайно наступил на один из разбросанных свитков. Мельком оглядев царящий вокруг разгром, евнух еще ниже опустил взгляд.
— Зачем пришел? — буркнул Ли Чэнь.
— Малый слуга пришел не к Вашему Величеству, — с запинкой ответил тот.
— А к кому же? — нахмурился император.
Юй Чжичжоу взглянул на Лю Шана:
— Малый слуга ищет господина заместителя министра.
Лю Шан указал пальцем на себя:
— Меня?
Юй Чжичжоу кивнул:
— Верховный Военный Советник просил передать вам весть. Посланник киданей Яонянь Цзиньюй покинул Дворец Великой Ясности. Но он направился не в подворье, а, услышав какие-то слухи, спешно отбыл в квартал Пинкан.
— В Пинкан?! — Лю Шан мгновенно слетел со стола. — Яонянь Цзиньюй отправился в квартал Пинкан?!
Пинкан был знаменит своими увеселительными заведениями и домами свиданий. В эту эпоху чиновникам не запрещалось посещать подобных мест; напротив, казенные пирушки даже приветствовались для поддержания городских доходов. Иностранные посланники часто захаживали в Пинкан, а порой служители подворья сами приглашали оттуда девиц для скрашивания досуга гостей.
В самом визите дипломата в этот квартал не было ничего необычного. Однако Лю Шан чуть не подпрыгнул от неожиданности, ведь именно в Пинкане он ранее наткнулся на Елюй Яньму!
Яонянь Цзиньюй на вид казался человеком мягким и утонченным, но за этой маской скрывался утонченный расчет. Калека, сумевший завоевать высокий авторитет среди киданей, априори не мог быть простым дураком.
Лю Шан понимал: Цзиньюй отправился туда вовсе не ради развлечений. Никто не ходит по домам терпимости средь бела дня, тем более человек, который еще вчера мучился от невыносимой боли в желудке.
Лю Шан потер подбородок:
— Похоже, до Яонянь Цзиньюя дошли какие-то вести.
Ли Чэнь нахмурился:
— У него слишком много ушей и глаз в столице.
— Каган киданей жаждет смерти Елюй Яньму, — продолжил Лю Шан. — Сам Яньму тяжело ранен и лишился рассудка. Если Цзиньюй узнает, где он, Яньму грозит смертельная опасность, а все ваши замыслы пойдут прахом.
Ли Чэнь намеревался сохранить жизнь Елюй Яньму и вернуть его в каганат, чтобы тот продолжал сдерживать кагана. Когда внутри племен идет борьба за власть, у кочевников не остается ресурсов для нападения на границы Тан.
— Ваше Величество, мне нужно срочно отправиться в Пинкан! — заявил Лю Шан.
Ли Чэнь вздохнул. Ему не нравилась эта идея, но он осознавал всю серьезность положения. Нельзя допустить, чтобы Яонянь Цзиньюй удостоверился, что Елюй Яньму жив и находится в Чанъани.
— Дипломатическая миссия киданей только прибыла, — произнес император. — Я должен оставаться во дворце. Все упования на тебя, А-Шан.
Лю Шан кивнул:
— Не извольте беспокоиться, Ваше Величество. В походах по заведениям Пинкана я — настоящий знаток.
Ли Чэнь недовольно процедил:
— Лучше бы ты был знатоком в чем-то другом.
* * *
Когда Лю Шан и Юй Чжичжоу вышли из павильона, евнух несколько раз бросал на спутника неопределенные взгляды.
— Распорядитель Дворцовой Канцелярии, если у вас есть вопросы — задавайте прямо, — не выдержал Лю Шан.
Юй Чжичжоу помедлил, а затем нерешительно спросил:
— Кто... кто вы на самом деле?
Лю Шан удивленно выгнул бровь:
— Я?
— Кроме прежнего Распорядителя... никто и никогда не называл меня «младшим евнухом Юем», — тихо произнес Юй Чжичжоу. — К тому же Его Величество... Он абсолютно вам доверяет. За три года я ни разу не видел ничего подобного.
Евнух сделал паузу, собираясь с мыслями:
— И это еще не все. Господин Верховный Военный Советник... Продавцу вестей о посланнике Яоняне он тут же велел найти именно вас, будучи уверенным, что вы находитесь в Павильоне Малинового Созвездия подле Государя. Со дня гибели прежнего Распорядителя господин Лю Гуан практически отошел от дел. Но с вашим появлением он не просто вернулся к управлению — он принял вас как родного сына.
Лю Шан усмехнулся:
— А вы весьма проницательны, евнух Юй. Раз так, почему бы вам не выдвинуть смелое предположение?
Юй Чжичжоу пристально посмотрел на него:
— Так кто же вы такой?..
— Ах, время не ждет! — уклонился от ответа Лю Шан. — Мне пора в Пинкан.
* * *
Лю Гуан отправлял своих людей следить за Яонянь Цзиньюем, а сам ждал Лю Шана.
Посланник и впрямь отправился в веселый квартал прямо из дворца, даже не переодевшись.
— Яонянь Цзиньюй плохо знает Чанъань, — сообщил Лю Гуан. — Он только что вошел в Пинкан. Что думаешь делать, Шан-эр?
— Отец, твое положение слишком заметно, тебе не стоит появляться в подобных местах, — ответил Лю Шан. — К тому же я опасаюсь, что молодой генерал Го явится туда с сорокаметровым мечом, чтобы снять с меня голову!
Лю Гуан качнул головой:
— Опять шутишь.
— У меня есть план, — ухмыльнулся Лю Шан. — Направляться в Пинкан в одиночку подозрительно. Нужен отряд верных собутыльников и приятелей, чтобы всё выглядело как обычный попойка!
Лю Гуан приподнял бровь:
— Собутыльников и приятелей?..
— Эй! Постой! — донесся издалека оклик.
К ним бежал не кто иной, как министр финансов Чэн Сичжи.
— Смотри, отец, а вот и первый собутыльник пожаловал, — хмыкнул Лю Шан.
Чэн Сичжи подбежал, тяжело дыша, и с улыбкой проговорил:
— У меня сегодня утренний отдых! Зачем ты искал меня спозаранку? Неужто заманиваешь в увеселительный терем?
Он ляпнул это не думая, но Лю Шан тут же закивал:
— Ого, господин министр! Вот уж точно — мысли сходятся!
— Чего?! — обомлел Чэн Сичжи. — Серьезно... в веселый дом?!
Пока они разговаривали, к ним подошел еще один человек. Скрестив руки на груди, он пробормотал с крайне недовольным видом:
— Зачем звал? В Бюро Дворцового Виноделия дел невпроворот. Думаешь, все здесь так же бездельничают, как ты?
— Сяо Ханьхань! — помахал ему Лю Шан.
Ли Хань поморщился:
— Как ты меня назвал? Какая гадость.
Лю Шан повернулся к Лю Гуану:
— А вот и второй наш приятель.
— Какое еще приятель? — нахмурился Ли Хань.
— Собачья свора для похода по публичным домам, — не моргнув глазом пояснил Лю Шан.
Чэн Сичжи: «...»
Ли Хань: «...»
Лю Шан собрал компанию, чтобы отправиться в Пинкан: чем больше народу, тем меньше внимания они привлекут. А какая кутежная компания обходится без настоящей праздной знати? Чэн Сичжи позвал Мэн Цзаньина — богатого гуляку, который знал Пинкан как свои пять пальцев.
У самых ворот квартала четверо приятелей наткнулись на Доу Юэ. Министр общественных работ снувал у входа: сделает шаг внутрь, пугается и тут же выбегает обратно. Прохожие с любопытством поглядывали на его странные маневры.
— Ты чего тут вытворяешь? — Мэн Цзаньин хлопнул его по плечу.
Доу Юэ вздрогнул:
— В-вы... Что вы здесь делаете?! — Он метнул быстрый взгляд на Лю Шана.
Мэн Цзаньин ответил без тени смущения:
— Пришли развлечься в бордели, понятное дело.
Чэн Сичжи усмехнулся:
— Господин Доу, это мы должны спрашивать, чем ты занят. Мечешься у ворот Пинкана — никак не решишься переступить порог?
— Я... я вовсе не собирался развлекаться девицами! — Доу Юэ стал нервно мять полы одежды. — Я услышал, что в Пинкане возвели новый терем с необыкновенной архитектурой, вот и захотел посмотреть...
Ли Хань хмыкнул:
— Люди сюда ходят ради женской ласки, а господин министр — на архитектуру поглазеть.
Кто в такое поверит?
Лю Шан хлопал в ладоши:
— Вот и отлично! Пойдем вместе, мы придадим господину министру храбрости!
— Точно-точно! — поддержали Мэн Цзаньин и Чэн Сичжи, подхватив Доу Юэ под руки с двух сторон. — Пошли, господин Доу, не бойся, старшие братья тебя прикроют!
Вся компания шумной оравой ввалилась в Пинкан. Лазутчик, посланный Лю Гуаном, тут же шепнул Лю Шану:
— Господин, Яонянь Цзиньюй вошел вот в этот терем.
Лю Шан присмотрелся. Ну надо же! Яонянь Цзиньюй действительно выслеживал Елюй Яньму! И заведение, в которое он вошел, принадлежало той самой банде вышибал, что недавно издевалась над обезумевшим генералом.
Лю Шан быстро прошмыгнул внутрь и сразу приметил Цзиньюя.
В заведении стояла тишина. Кроме дипломата, гостей не наблюдалось. На сцене пару певиц без особого усердия мурлыкали мотив, а слуга подавал Цзиньюю чай.
Из внутренних покоев вывалился дюжий вышибала:
— Кто меня искал?
Слуга указал на гостя:
— Вот тот господин в пышных одеждах. Сказал, хочет расспросить о чем-то.
Лю Шан понял: Цзиньюй пришел не ради музыки, а ради сведений о Елюй Яньму. Не теряя ни секунды, Лю Шан на полной скорости устремился вперед и со всего размаху врезался в здорового вышибалу.
— Глаза разуй, жить надоело?! — взревел тот и мертвой хваткой вцепился Лю Шану в ворот.
За исключением Лю Шана и Доу Юэ, вся компания состояла из людей, искушенных в боевых искусствах. Заметив, что Лю Шана схватили за грудки, Мэн Цзаньин тут же вырос перед обидчиком:
— Ты чего распустил руки?! Толкнули его, видите ли! Ты от этого развалился, что ли?
Тут же подскочила содержательница заведения:
— Ой, батюшки! Выходка простака! Господин Мэн! И господин министр Чэн! Какими судьбами! Забыли к нам дорогу! Пошел вон, дурак!
Вышибалу отругали, и тот, сообразив, что наткнулся на непростых господ, унес ноги в задние комнаты.
Лю Шан добился своего: он помешал расспросам. Чтобы Цзиньюй не вернулся к вышибалам, Лю Шан изобразил глубокое изумление:
— Посланник Яонянь?! Вот уж поистине — судьба сводит людей! Утром расстались во дворце, а днем встречаемся здесь! За такую встречу грех не выпить!
Яонянь Цзиньюй слегка прищурился. Он явился сюда по делу: его осведомители донесли, что в Пинкане видели оборванного нищего, похожего на Елюй Яньму, со следами старых боевых ран. Но встретить здесь Лю Шана было слишком странным совпадением.
Впрочем, внешне дипломат остался безупречно вежливым:
— Господин заместитель министра, действительно... какая неожиданная встреча.
— Вот и я о том же! — Лю Шан ничуть не смутился. — Мои друзья много слышали о вашей мудрости и мечтают выпить с вами!
Чэн Сичжи и Мэн Цзаньин сыграли безупречно:
— Верно, верно! Несите самое лучшее вино, что есть в вашем заведении!
Цзиньюю ничего не оставалось, кроме как согласиться:
— Раз господа так щедры, я не смею отказаться.
Слуги принесли хмельное. Яонянь Цзиньюй лишь слегка пригублял из пиалы, памятуя о вчерашней боли в желудке, однако Лю Шан задался целью напоить его до беспамятства.
Сделав вид, что ему нужно отлучиться, Лю Шан шепнул Чэн Сичжи:
— Я пойду разберусь с теми вышибалами, а вы продолжайте его поить.
— Иди-иди, — кивнул Чэн Сичжи.
Лю Шан миновал коридор и проник в задние помещения. Там ужинали несколько дюжих молодчиков. Завидев Лю Шана, они оцепенели: лицо визитера показалось им знакомым.
Лю Шан доброжелательно улыбнулся:
— Я пришел передать вам пару слов от господина Верховного Военного Советника из Военно-Административного Совета.
При упоминании этой грозной службы вышибалы побледнели.
— О том нищем, с которым вы столкнулись на днях, вы не должны обмолвиться ни единым словом. Надеюсь, вы не хотите познакомиться с пыточными камерами Совета?
— Не смеем, господин! Не смеем! — взмолились вышибалы.
Лю Шан бросил им кошель с серебром:
— Это вам за молчание. Держите языки за зубами, иначе в следующий раз к вам придут люди из тайной стражи.
— Слушаемся! Слушаемся! — закивали те, сгребая деньги.
Лю Шан вернулся в главный зал и замер на пороге:
«Ну и битва тут развернулась...»
Яонянь Цзиньюй уже лежал без чувств, уткнувшись лицом в стол. Но и «наши» понесли тяжелые потери: Ли Хань и Доу Юэ были полностью пьяны. Доу Юэ и вовсе потерял способность держать спину ровно.
— М-м-м... — Доу Юэ посмотрел на Лю Шана мутным взглядом, глупо улыбнулся и, точно ленивец, вцепился в него обеими руками. — Распорядитель... хе-хе... Распорядитель... Я так по тебе скучал...
Чэн Сичжи указал на бесчувственного Цзиньюя:
— А с этим что делать?
— Дело сделано, ничего он тут больше не выведает, — ответил Лю Шан. — Снимите ему комнату и оставьте проспаться.
Мэн Цзаньин, покачиваясь, прокричал:
— Хозяин! Лучший покой для гостя!
Затащив Яонянь Цзиньюя на мягкую кушетку в отдельной комнате, компания, поддерживая друг друга, покинула увеселительный дом.
На улице уже смеркалось, над Чанъанью сгущались сумерки, и на торговых улицах зажигались первые фонари.
Едва они вышли из Пинкана, Доу Юэ икнул и пробормотал:
— Ой... Почему мне кажется... что я вижу отца? Ик!
Это действительно был Доу Фуфэн. Возле входа стояла пышная золоченая карета, из окна которой выглядывал богач. Заметив сына, Доу Фуфэн тут же выскочил и подхватил пьяного Доу Юэ.
Доу Юэ бессильно повис на нем, улыбаясь во весь рот:
— Отец... Ик... Вино такое жгучее...
Доу Фуфэн ворчал:
— Зачем же было так напиваться?
— Я всего капельку... — Доу Юэ показал пальцами «капельку».
Загрузив сына в экипаж и попрощавшись с остальными, Доу Фуфэн уехал.
Чэн Сичжи расхохотался:
— Надо же, министр общественных работ, а без отца никуда! Дожили — из борделя папаша забирает! Ха-ха-ха...
Его смех резко оборвался. Глаза Чэн Сичжи округлились:
— Л-Л-Лу... Лу Пиньсянь?!
Лю Шан похлопал его по плечу:
— У министра общественных работ есть отец, который забирает его из публичного дома, а у нашего министра финансов — мускулистый генерал.
— Не мели чуши! — попытался оправдаться Чэн Сичжи. — Я тут по делу был!
Лу Пиньсянь подошел ближе и глухо произнес:
— Господин министр закончил с государственными делами?
— З-закончил... — мгновенно растерял весь спесь Чэн Сичжи.
Попрощавшись, Лу Пиньсянь увлек его за собой.
Ли Хань с презрением смотрел им вслед, хотя в глубине души испытывал тихую зависть: приятно, когда о тебе кто-то печется, даже если ты пьян в дрова.
Лю Шан шепнул ему:
— Не завидуй. Уходя из дворца, я отправил весточку Вану Цзяну. Он наверняка уже ждет тебя.
Ли Хань обомлел:
— Зачем ты сказал дяде?! Если он узнает, что я пил в борделе, мне несдобровать!
С этими словами Ли Хань бросился в сторону Дворца Великой Ясности так быстро, будто за ним гнались демоны.
Мэн Цзаньин покачал головой:
— Ну и трусы! Подумаешь, выпили в веселом доме, эка невидаль.
Лю Шан хмыкнул:
— Господин Мэн, вам бы тоже домой поспешить. Лекарь Цуй сегодня принимал в Приказе Императорской Медицины только до полудня, так что сейчас он наверняка ждет вас дома.
Мэн Цзаньин хлопнул себя по лбу:
— Проклятье! Этот суровый лекарь сегодня рано закончил работу... Мне конец!
Не теряя ни секунды, Мэн Цзаньин применил мастерство легкости и мгновенно скрылся из виду.
Оставшись в одиночестве, Лю Шан неторопливо вернулся в Павильон Малинового Созвездия. Толкнув дверь, он пропел:
— Чэнь-эр, твой брат вернулся из публичного дома-а-а!
Ли Чэнь поморщился:
— От тебя разит дешевой пудрой и румянами. Я велел приготовить горячую купальню, иди вымойся.
Лю Шан надулся:
— Чэнь-эр, ты пренебрегаешь мной.
Ли Чэнь вздохнул с улыбкой:
— Тогда... дозволь мне помочь брату А-Шану омыть тело?
Лю Шан, слегка хмельной, тут же вспомнил дневные нежности и загорелся:
— Идет!
Но едва Ли Чэнь подхватил его на руки, чтобы занести за ширму к купели, из залы донесся тревожный голос Юй Чжичжоу:
— Ваше Величество, беда!
Ли Чэнь от досады сжал зубы:
— Из-за твоих воплей у меня точно случится беда!
Юй Чжичжоу вбежал в покои, не поднимая глаз:
— Ваше Величество, дело не терпит отлагательств! Елюй Яньму... снова исчез!
* * *
Пинкан.
Ночной сумрак окутал тихий терем. Розовые шелковые занавеси слегка трепетали от холодного ветра, издавая едва слышный шорох.
Скрип-п...
Створка окна бесшумно приоткрылась. В комнату легко соскользнула темная тень. Незнакомец в черном одеянии притворил окно и направился к кушетке, где спал Яонянь Цзиньюй.
Тень приблизилась. Нагнувшись, человек осторожно раздвинул занавеси. Цзиньюй лежал с закрытыми глазами, его щеки пылали от винного хмеля, а дыхание было глубоким и ровным.
Черная фигура протянула широкие ладони и принялась осторожно ощупывать пояс Цзиньюя. Руки незнакомца были настолько крупными, что практически полностью обхватывали тонкую талию дипломата.
Шелест...
В потайной складке шелкового пояса обнаружилась записка. На ней были выведены знаки, не имевшие отношения к письменности Тан.
Едва взгляд незнакомца упал на строки, его глаза — опасные, похожие на волчьи — сузились. В темноте прозвучал суровый, сиплый шепот:
— Каган... и впрямь желает моей смерти.
— Елюй Яньму?.. — внезапно пробормотал Яонянь Цзиньюй.
Он медленно открыл затуманенные хмелем глаза. Взгляд его расплывался, в темноте силуэт незнакомца двоился.
— Елюй Яньму?.. — повторил Цзиньюй.
Несмотря на опьянение, он сработал мгновенно. Рука дипломата метнулась к рукаву, и в следующий миг холодное лезвие короткого клинка с тихим «чи-и-и» уперлось в горло черной фигуры.
Яонянь Цзиньюй процедил:
— Это ты.
Елюй Яньму даже не вздрогнул. Вглядываясь в послание кагана, он тихо спросил:
— Здесь печать и грамота кагана. Он действительно желает моей смерти... За что?
Яонянь Цзиньюй сбросил маску мягкости. Его взгляд стал острым как бритва:
— Предатель, ты еще спрашиваешь «за что»?
Елюй Яньму посмотрел ему прямо в глаза:
— Приемный отец... ты тоже думаешь, что я предал кагана?
В глубине глаз Цзиньюя мелькнуло сомнение, но он тут же вернул себе ледяную суровость:
— Расскажешь об этом духам предков!
Он взмахнул кистью, намереваясь полоснуть сталью по горлу врага. Однако Елюй Яньму не стал уклоняться. Напротив — он подался вперед.
— Ты... — ахнул Цзиньюй, испугавшись собственной невольной жестокости, и попытался отвести руку, но было поздно.
Острое лезвие рассекло кожу на шее Яньму, и на ткани выступила алая кровь. В то же мгновение горячие, сухие губы Елюй Яньму накрыли губы Яонянь Цзиньюя в отчаянном, страстном поцелуе.