Ли Чэнь отчаянно не хотел уступать. Он натянул поводья и уже собрался пустить коня вгалоп, чтобы нагнать Лю Шана и не позволить Елюй Яньму крутиться возле него, как путь ему преградил другой всадник.
Человек на коне смущённо улыбнулся и ласково посмотрел на императора:
— Государь, вы ещё помните меня?
Это был представитель рода Яонянь — младший брат киданьского кагана.
Забыть его лицо, единожды увидав, казалось невозможным. К тому же он обладал высоким положением и входил в число официальных посланников, так что Ли Чэнь не мог его не помнить.
Сгораемый от желания догнать Лю Шана, император лишь вскользь глянул на него и бросил бросовый ответ:
— Разумеется, помню.
— Какая радость! — просиял Яонянь. — То, что Его Величество хранит обо мне память, — великое благо для меня… Не согласитесь ли вы преподать мне пару уроков стрельбы из лука? С детских лет я не владел в совершенстве ни ездой, ни стрельбой, а узрев, как вы без промаха разите цель на сотню шагов, проникся к вам искренним восхищением.
Ли Чэнь не имел ни малейшего желания обучать его стрельбе. Пока длилась эта заминка, Лю Шан и Елюй Яньму успели отъехать ещё дальше. Лицо императора от досады стало темнее тучи.
* * *
В это время Елюй Яньму заворожённо всматривался в профиль Лю Шана, едва слышно прошептав:
— До чего же похож…
— Что вы сказали? — переспросил Лю Шан, не расслышав его тихих слов. — Посланник Елюй, вы что-то молвили?
— Я говорю… — улыбнулся Елюй Яньму. — Когда я впервые узрел Распорядителя, то почувствовал необычайное тепло. Это не пустая лесть. Ваше лицо, Распорядитель, до крайности напоминает мне одного близкого человека.
— О? — полюбопытствовал Лю Шан. — Вашего родственника?
Елюй Яньму кивнул, словно погрузившись в воспоминания:
— Мою… матушку.
Лю Шан опешил. Он всё-таки мужчина, пусть и числится евнухом, но как он может походить на мать Елюй Яньму?
Опомнившись, киданец смущённо молвил:
— Прошу прощения, если выставил себя на смех. Но я совершенно искренне желаю свести с Распорядителем добрую дружбу.
— Это разумеется, — сгладил неловкость Лю Шан. — Великая Тан и Кидань издавна пребывают в согласии. Пусть прежде и случались мелкие недоразумения, нынче в поднебесной царствует мир. Мы — союзные державы, как же нам не дружить?
— Распорядитель, впереди какое-то оживление, собралась целая толпа. Не взглянуть ли и нам? — предложил Елюй Яньму.
Он направил коня вперёд. Лю Шан сидел с ним в одном седле, а потому волей-неволей поехал следом.
«Ау-у-у… Ау-у-у…»
В гуще весеннего леса, пропитанного сырым запахом крови, раздался слабый, жалобный писк маленького зверька. Лю Шан поморщился и прикрыл нос рукавом — его первая в жизни охота совсем не походила на изысканные картины, что он рисовал в своём воображении.
Впереди действительно толпился народ. Вельможи и воины обступили добычу, оживленно споря.
Как выяснилось, чиновники Великого Тан и киданьские посланники одновременно подстрелили серого волка. В туше торчали две разные стрелы: одна принадлежала танскому сановнику, другая — киданьскому дипломату. Теперь обе стороны ревностно оспаривали право на трофей.
Первенство на этой охоте было не просто вопросом личной гордости — оно приносило славу всей державе, и уступать никто не собирался.
— Я первым заметил этого зверя!
— Зато моя стрела возилась прямо в сердце!
Спор зашёл в тупик. Узрев это, Елюй Яньму соскочил с коня, подошёл к спорящим и с добродушной улыбкой проговорил:
— Господа, к чему ссоры? Сегодняшняя охота угодна для общего веселья, не стоит омрачать её раздорами.
Повернувшись к киданьскому воину, он строгим тоном добавил:
— Не дерзи.
Однако тот лишь строптиво оглядел Елюй Яньму с ног до головы, словно и не думая подчиняться.
Лю Шан задумчиво потер подбородок. По идее, Елюй Яньму являлся главным главой посольства. Чтобы рядовой посланник смел косо смотреть на собственного начальника, тот должен был либо совсем потерять страх, либо готовиться к немедленной отставке.
В этот миг толпа расступилась, и вперёд вышел Яонянь — младший брат кагана.
— Илицзинь, твои речи неверны, — с вызовом изрёк Яонянь. — Ныне день состязания, а на охоте положено выявлять сильнейшего!
С этими словами он обернулся к подъехавшему всаднику:
— Государь, разве я не прав?
За его спиной показался Ли Чэнь. Лицо императора казалось темнее грозовой тучи. Все решили, будто Его Величество гневается из-за глупого спора о добыче, и лишь Лю Шан догадывался: правитель просто захлебнулся ядовитым уксусом ревности.
Яонянь сладостно улыбался Елюй Яньму, а киданьский воин тут же склонился перед братом кагана в глубоком поклоне. Лю Шан, будучи человеком тонкого ума, мгновенно раскусил суть происходящего.
Пусть Елюй Яньму и числился верховным послом, Яонянь приходился родным братом кагану и обладал собственной фракцией. Кланы Яонянь и Елюй принадлежали к разным ветвям. И хотя оба входили в альянс Яонянь, племя Дила, возглавляемое Елюй Яньму, с каждым днём набирало силу, всё сильнее угрожая владычеству каганского рода. Неудивительно, что Яонянь искал любого предлога принизить соперника.
Елюй Яньму же отличался поистине ангельским терпением — он ни капли не вспылил и остался безупречно вежливым.
Лю Шан в душе ликовал: * «Отлично! Грызите друг друга сколько душе угодно, тогда у вас не останется времени на козни против Тан!»*
«Ау-у-у… Ау-у…»
Снова раздался тот же слабый писк, похожий на скулёж маленького щенка. Прежде его глушили крики спорящих, но теперь звук слышался совсем рядом.
Шорох сухих трав прилёг к земле, и из кустов, смешно перебирая лапами, выкатился крошечный серый комок. Зверёк размером едва ли с ладонь казался неуклюжим и круглым; из-за несоразмерно большой головы он чуть не уткнулся носом в землю.
Грязный, вымазанный в сухой грязи и чужой крови, волчонок шатался на тонких лапках. Он подполз к подстреленному серому волку и принялся тыкаться мордочкой в его застывший нос, словно пытаясь заставить мёртвую мать подняться.
«Ау-у-у…»
«У-у-ау…»
Малыш отчаянно скулил, не понимая, почему волчица не встаёт.
— Смотрите! Да тут ещё и волчонок!
— Отлично! Пускай этот волчонок станет нашей наградой! Кто первым подстрелит его, тот и заберёт себе взрослого волка!
Лю Шан всмотрелся в серое существо. Зверёк отличался от обычной собаки узкой мордочкой — перед ними действительно был дикий волчонок.
Малыш продолжал беспомощно толкать тушу матери, и его жалебный плач отозвался в сердце Лю Шана. Не выдержав, он опустился на корточки и бережно подхватил кроху на руки.
— А-Шан, осторожно! — вскричал перепуганный Ли Чэнь.
Пусть волчонок казался совсем маленьким и раненым, хищник оставался хищником. Что, если дикая тварь цапнет Лю Шана?
— Этот волчонок принадлежит мне, — твёрдо заявил Лю Шан, прижимая серый комочек к груди.
— Но… — замялись присутствующие.
Кто-то из знати подал голос:
— Коли Распорядитель желает забрасывать его стрелами…
— Нет, — перебил Лю Шан. — Я не собираюсь его убивать. Отныне этот волк под моей защитой, и никто не смеет причинить ему вред.
Толпа ахнула:
— Распорядитель собирается выходить дикого волка?!
— Господин, сие немыслимо! Волка невозможно приручить, хищный нрав возьмёт своё! Едва он подрастёт или подлечит раны, как тут же нападёт на вас!
Ли Чэнь тоже нахмурился, не одобряя этой затеи. В дворцовых зверинцах держали разную тварь, вплоть до тигров, но дикие звери никогда не ведали преданности. Лю Шан не владел боевыми искусствами, и император всерьёз опасался за его безопасность.
Тут шаг вперёд сделал Елюй Яньму. Осмотрев лапку волчонка, он мягко проговорил:
— Малыш ранен — похоже, его примяли ловчие псы. Он совсем ещё глупый слепыш. Почему бы не позволить Распорядителю подержать его у себя некоторое время? Если зверёк проявит дикий нрав, его всегда можно будет выгнать.
Заручившись поддержкой, Лю Шан закивал как заведенный:
— Вот именно! Золотые слова!
Ли Чэнь в душе закипел от злости. Этот Елюй Яньму только и норовит выслужиться перед Лю Шаном, потакая всем его капризам! Разве можно держать в палатах волчонка? Но если государь воспротивится, то попадет в ловушку киданца — Лю Шан решит, будто Елюй Яньму чуток и заботлив, а император — мелочный деспот.
Сцепив зубы, Ли Чэнь поджал губы:
— Раз Распорядителю так угодно…
— Благодарю, Ваше Величество! — просиял Лю Шан и прижал к себе дрожащий серый комок. — Тише, глупенький, я отнесу тебя перевязать раны.
«Ау-у, ау-у!»
Волчонок хлопал круглыми бусинками глаз, тыкаясь раненой лапкой в рукав Лю Шана, и всё оглядывался на мёртвую волчицу, издавая тонкий, рвущий душу писк.
Лю Шану было жаль малыша, но мёртвого не вернуть. Оставить волчонка у туши означало обречь его на гибель.
Елюй Яньму тут же шагнул следом:
— Распорядитель, позвольте мне помочь вам с перевязкой.
Лю Шан вспомнил, что Елюй Яньму — бывалый воин, наверняка знающий толк в лечении ран, и не стал отказываться. Ли Чэнь едва не вспыхнул от досады. Этот киданец липнет словно банный лист! Нужно глаз с них не спускать!
Войдя в шатер, Елюй Яньму действовал споро: принёс тёплой воды, достал целебные снадобья и умело промыл и перевязал лапку волчонку.
Ли Чэнь, замыслив утереть нос сопернику, тотчас приказал кликнуть императорского ветеринара. Лекарь, осмотрев малыша, искренне похвалил:
— Посланник Елюй промыл рану с величайшим искусством и наложил повязку безупречно! Моё почтение!
Ли Чэнь: «…»
Он-то рассчитывал, что знаток посрамит самоучку, а вышло лишь новое восхваление!
Елюй Яньму добродушно улыбнулся:
— Пустяки. В моих землях ловчие псы часто получают увечья, вот и пришлось научиться. Навык пришёл с опытом.
Лю Шан искренне восхитился:
— Посланник Елюй, вы невероятны!
Ли Чэнь чувствовал, как внутри у него всё переворачивается от ядовитого уксусного пойла.
Когда рану обработали, волчонок притих. Называть его грозным волком было явным преувеличением — малыш оказался робким и пугливым. Он со страхом поглядывал на людей вокруг, а затем и вовсе спрятал мордочку в складках халата Лю Шана.
— Не бойся, маленький, никто тебя не обидит, — ласково погладил его Лю Шан.
* «Ау-у…»* — пропищал волчонок, лизнув его ладонь.
— Распорядитель, похоже, этот малыш чует своего спасителя и выражает вам признательность, — заметив это, молвил Елюй Яньму.
— Ого! — с ледяным сарказмом фыркнул Ли Чэнь. — Посланник Елюй, оказывается, ведает звериный язык?
Киданец ничуть не обиделся на подколку:
— Государь не знает, но я с малых лет рос среди диких зверей. Пусть я и не ведаю их языка, но повадки разумею.
Император лишь скривился от досады: * «Ишь как распетушился!»*
— Малыш весь в грязи и крови, — брезгливо заметив, проговорил Ли Чэнь. — А-Шан, не позволяй ему пачкать твоё платье.
— И то правда, — согласился Лю Шан. — Надо бы тебя вымыть!
Он велел слугам принести бадью с тёплой водой. Ли Чэнь, отличавшийся крайней чистоплотностью, брезгливо косился на испачканного зверька. Зато Елюй Яньму без тени брезгливости помогал Лю Шану, давая советы, как лучше купать волчат. Император чувствовал себя совершенно чужим на этом празднике жизни.
Вымытый и вытертый насухо волчонок преобразился. Из грязного комка он превратился в пушистого серого крепыша с забавной мордашкой.
Лю Шан расплылся в улыбке:
— Какая прелесть! Раз ты серый, будешь Сяо Хуэйхуэй — Малыш Серый. Нравится имя?
Волчонок удивленно моргнул блестящими глазками-пуговками и мило наклонил головку набок: * «Ау?»*
— Ну что за ласковый щеночек! — не удержался Лю Шан, окончательно покоренный этой милотой.
* «Щеночек?!»* — у Ли Чэня едва глаза на лоб не вылезли. Это же закрытое, ласковое прозвище, которым бэйбэй А-Шан звал его самого! С какой стати эта серые уши крадёт его имя?!
— Да уж, красивый зверёк, — заметил Елюй Яньму. — Шерсть пока невзрачная из-за скудной пищи, но если откормить, залоснится.
— Вправду? — Лю Шан поднёс Сяо Хуэйхуэй к лицу императора. — Государь, гляньте, каков красавец!
Ли Чэнь, сгорая от ядовитой ревности, ляпнул не подумав:
— Чего в нём красивого? Уродец уродцем.
Лю Шан: «…»
Сяо Хуэйхуэй: * «Ау-у?»*
* * *
Дневная охота завершилась. Повара забрали добычу для вечернего пира. Ли Чэнь, несмотря на отвлечения, заслуженно взял первенство.
Сияющий император спешил в лагерь, желая поделиться радостью с Лю Шаном, но у самого въезда узрел картину: Лю Шан выгуливал Сяо Хуэйхуэй возле главного знамени, а волчонок семенил за ним на спотыкающихся лапках. Рядом, добродушно похихикая, стоял Елюй Яньму.
Ли Чэню на мгновение показалось, будто перед ним дружная семья из трёх человек, а он здесь — совершенно лишний.
Разозлившись, император круто повернул коня и молча направился к своему шатру.
* «Ау-у, ау-у!»* — затявкал Сяо Хуэйхуэй вслед удаляющемуся правителю.
Лю Шан обернулся и радостно закричал:
— Ваше Величество! Ваше Величество!
Император мрачно вошёл под сень шатра. Лю Шан вбежал следом:
— Государь, я слышал, вы взяли первенство на весенней охоте! Поздравляю!
— Надо же, Распорядитель ещё помнит, что у него есть император, — прохладно отозвался Ли Чэнь.
Лю Шан выгнул бровь: отчего эти речи отдают такой откровенной кислинкой?
Ли Чэнь между тем снял шлем и принялся расстегивать доспехи. Лю Шан подошёл ближе и хитро прищурился:
— Ваше Величество, вы нешто ревнуете?
— Вовсе нет, — буркнул Ли Чэнь.
— Точно нет?
— Сказал нет — значит нет.
— Странно… Отчего же вокруг так откровенно пахнет уксусом?
Император вспыхнул:
— Ты ещё спрашиваешь?! Ты и этот… Елюй Яньму…
Не дав ему договорить, Лю Шан рассмеялся:
— Государь, к чему ревновать к какому-то волчонку? Отныне Сяо Хуэйхуэй — мой сын. А значит, и ваш тоже! Вы обязаны любить нашего общего первенца!
— Сын?.. — опешил Ли Чэнь.
— А разве нет? Какому отцу не понравится такой чудесный малыш?
— А Верховный Советник ведает, что стал дедушкой? — не удержался от иронии император.
— Ещё нет, — с улыбкой ответил Лю Шан. — Отец ещё слишком молод для деда, боюсь, его удар хватит. Позже скажу.
Ли Чэнь не сдержал улыбки.
— Вот! Так-то лучше, — подмигнул Лю Шан. — Улыбка вам к лицу, только не улыбайтесь так при других, особенно при том Яоняне, а то еще душу у него выбьете!
— А-Шан, а ты сам не ревнуешь? — изогнул бровь Ли Чэнь.
— А разве мне воспрещено? — поджал губы Лю Шан.
— Вовсе нет! — просиял император. — Раз А-Шан ревнует, значит, я ему небезразличен.
От такой откровенности Лю Шан смутился. Ли Чэнь шагнул ближе и понизил голос:
— Братец А-Шан, Чэнь-эр добыл первенство на охоте… Как ты наградишь своего Чэнь-эра?
У Лю Шана мгновенно вспыхнули уши. В голове сами собой всплыли пикантные сцены из фривольных книшонок.
— Кхм… И чего же желает мой младший брат?
Ли Чэнь соблазнительно улыбнулся:
— Доспехи тяжелы… Не поспособствует ли братец А-Шан их разоблачению?
Кровь прихлынула к голове Лю Шана. Не долго думая, он с жаром кинулся расстёгивать ремни, с грохотом швырнул тяжёлую броню на пол, и оба покатились на мягкое ложе.
— Брат А-Шан, Чэнь-эр возьмёт свою награду сам… — прошептал Ли Чэнь.
Лю Шан с трудом перевёл дыхание и торопливо прошептал:
— Поскорее…
«АУ-У! АУ-У! ГАВ-ГАВ-ГАВ!»
В этот самый миг в шатёр серой молнией влетела маленькая тень и с отчаянным тявканьем бросилась прямо на Ли Чэня!
Император, у которого сорвался такой момент, свирепо рябнул:
— Ах ты, мелкий паршивец!
«АУ-ГАВ!»
Сяо Хуэйхуэй, хоть и напугался грозного вида императора и отскочил на пару шагов, шлёпнувшись на мягкое место, тут же мужественно подскочил обратно и заслонил Лю Шана своим крошечным тельцем.
Лю Шан не выдержал и расхохотался:
— Сяо Хуэйхуэй решает, будто вы меня обижаете!
Подхватив малыша на руки, он чмокнул его в мохнатое ушко:
— Умница, папа в порядке. Другой папа меня не обижает, ты ещё слишком мал, не понимаешь.
Ли Чэнь сокрушённо потёр лоб:
— А-Шан, ты ещё и целуешь этого паршивца!
— Как ты смеешь называть нашего сына паршивцем?
Волчонок, словно поняв, что его защищают, забавно обхватил лапками руку Лю Шана и уткнулся носом ему в грудь, косясь на Ли Чэня до того дерзким взглядом, что у государя отнялся язык.
«Эта меховая тварь надо мной насмехается?!»
Поскольку до начала пира оставались считанные минуты, продолжить уединение не представлялось возможным. Ли Чэнь вздохнул:
— Тогда помоги мне переодеться.
— С радостью! — потер ладони Лю Шан.
Пока Лю Шан помогал императору облачиться в повседневные одежды, Сяо Хуэйхуэй сидел неподалёку и, не мигая, следил за каждым движением Ли Чэня, будто страж, охраняющий покой хозяина.
* * *
Пир устроился на открытом поле. Поскольку речь шла об охоте, всё обустроили по-походному: гостевые места вокруг костров, слуги разносили сочные куски жареного мяса.
Из-за обилия народа Сяо Хуэйхуэй, боясь чужаков, сжался в комочек на руках у Лю Шана. Он весь дрожал, но любопытство брало верх, и он высовывал мордочку, хлопая глазами.
— Молодой генерал Го! — окликнул проходящего мимо военачальника Лю Шан.
Го Юйчэнь подошёл и сразу заметил волчонка:
— Сие и есть тот самый малыш, которого спас Распорядитель?
— Милый, правда? — гордо показал его Лю Шан.
Го Юйчэнь погладил зверька по голове:
— Трус какой. Не знаю, вырастет ли из него толк.
— Не сомневайтесь, генерал! — заступился за питомца Лю Шан. — Сяо Хуэйхуэй верный и смелый, только что защищал меня от высочайшего гнева!
— От высочайшего гнева?.. — изумился Го Юйчэнь.
Тявкать на самого государя и толкать его лбом — это действительно требовало немалой отваги.
Лю Шан огляделся вокруг:
— А где мой отец? Вы же обычно неразлучны.
При этих словах лицо Го Юйчэня омрачилось. Он косо глянул в сторону, где Лю Гуан оживлённо беседовал с киданьским послом Елюй Яньму. Киданец улыбался так простодушно и добродушно, словно был не опасным воином, а простым деревенским парнем.
Лю Шан мгновенно всё понял:
— Молодой генерал, вы ревнуете?
— Н-нет… — запнулся Го Юйчэнь.
— Упрямиться не стоит! — усмехнулся Лю Шан. — Открою вам секрет: скоро на пиру начнутся состязания наших воинов с киданьскими. Первоначально выставили сына военного губернатора Фанъяна, Лу Пиньсяня… Может, вы замените его?
В глазах Го Юйчэня вспыхнул огонёк, но он тут же замялся:
— Удобно ли сие?..
— А отчего нет? — подмигнул Лю Шан. — Главное — одолеть киданцев. К тому же ваш воинский навык посрамит любого, и вы сможете… проявить себя перед моим отцом.
И впрямь, вскоре объявлены были поединки для потехи гостей и демонстрации мощи держав.
Гонг возвестил начало. Когда на арену вышли бойцы, Лю Гуан удивлённо поднял брови:
— Отчего вывели Го Юйчэня, а не молодого генерала Лу?
Лю Шан с улыбкой прошептал:
— Молодой генерал Лу утомился на охоте, вот Го Юйчэнь и вызвался. Отец, смотри внимательнее: он вызвался исключительно ради тебя!
Го Юйчэнь отличался скромностью и не любил бахвальства, но сегодня, поддавшись порыву ревности, сам попросил дозволения выехать на арену.
Лю Гуан лишь покачал головой:
— Ребячество.
Однако в глубине души ему было приятно, что молодой военачальник пошёл на это ради его внимания.
Со стороны киданей против двухрангового генерала Тан вывели не простого воина. Из-за стола поднялся высокий статный муж:
— Генерал Го, Елюй просит урока!
Это был сам Елюй Яньму.
Он превосходил Го Юйчэня ростом, а его голос гремел подобно колоколу. Одним своим присутствием на арене он внушал трепет.
Го Юйчэнь прищурился: * «В самый раз! Если я одолею его, Верховный Советник взглянет на меня иначе…»*
Воины обменялись поклонами. Чтобы не проливать кровь, поединок проводили на тяжелых деревянных мечах.
ДЕНЬ!
Столкновение деревянных клинков отозвалось оглушительным гулом. Сяо Хуэйхуэй от страха спрятал голову в рукаве Лю Шана.
Едва Елюй Яньму сделал первый выпады, Ли Чэнь нахмурился. Лю Шан тихо спросил:
— Государь, что скажете? Он так силен?
Пусть императору и не хотелось признавать, но Елюй Яньму вовсе не был безобидным добряком. Его мечевой бой отличался стремительностью и жестокой точностью — статус главы клана Дила давался не за красивые глаза.
Мечи скрещивались с такой скоростью, что сливались в сплошной мелькающий круг. Внезапно раздался треск — оба деревянных клинка одновременно разлетелись на куски!
Елюй Яньму отпрыгнул назад и сложил руки в приветствии:
— Генерал Го превосходит меня. Я признаю поражение.
Хотя киданец и не выглядел побеждённым, он добровольно уступил, сохранив мирный лад на пиру.
Го Юйчэнь ответил поклоном:
— Благодарю за поединок.
Лю Шан с волчонком подбежал к спустившемуся с арены воину:
— Молодой генерал, вы великолепны! Отец, похвали же его!
Лю Гуан подошёл ближе и неожиданно строго изрёк:
— Ты ранен?
— Ранен?! — ахнул Лю Шан.
Го Юйчэнь попытался спрятать руку за спину, но Лю Гуан нахмурился:
— Покажи ладонь.
Военачальнику ничего не оставалось, как вытянуть обе руки. На правой ладони разорвалась кожа между большим и указательным пальцами, и кровь обильно струилась по запястью.
Сяо Хуэйхуэй, учуяв кровь, отчаянно заерзал на руках у Лю Шана, издавая тихий рык.
— Пустяки, — попытался оправдаться Го Юйчэнь. — Просто от отдачи лопнула кожа на ладони.
Лю Шан вспомнил силу ударов Елюй Яньму — несомненно, именно его дикая мощь сокрушила кисть противника.
Лю Гуан строго изрёк:
— Иди за мной.
— Куда? — растерялся Го Юйчэнь.
— Перевязывать тебя, дурень, — вздохнул Верховный Советник.
Го Юйчэнь глуповато улыбнулся:
— Благодарю, господин Лю.
Лю Шан нагнал его и тихо шепнул на ухо:
— Когда отец будет перевязывать, стони погромче и проси поцеловать ранку!
— Но… это же мелочь, почти не больно… — замялся тот.
— Эх ты, пень! — покачал головой Лю Шан. — Делай, как говорю!
Го Юйчэнь послушно кивнул и поплёлся за Лю Гуаном.
* * *
Вернувшись к столу, Елюй Яньму с улыбкой произнёс:
— Воины Великого Тан поистине исполнены доблести! Я повержен заслуженно.
Ли Чэнь без особых эмоций отозвался:
— Посланник Елюй преувеличивает. Равных генералу Го у нас предостаточно, так что не стоит изумляться.
Этот хвастливый тон едва не заставил киданца поморщиться, но тот лишь вежливо подхватил:
— Поднебесная богата талантами! Моя поездка сюда открыла мне глаза. Век живи — век учись!
Затем он поднял чашу:
— Нынче у меня есть дары для Его Величества. В Поднебесной говорят: «Доброе оружие — доброму воину». Государь страстно увлечён охотой и обладает великим талантом. У меня есть несколько обученных ловчих псов — прошу Его Величество принять их в знак уважения.
Ли Чэнь хотел было отказаться, но едва вывели псов, потерял дар речи.
Собаки были хороши. Огромные, ростом с волка, в стальных намордниках, с мощными грудными клетками и свирепым взором — настоящие машины для убийства.
Увидев на столе жареное мясо, псы залились диким лаем и рванулись вперёд, чуть не сбив с ног держащих их воинов.
* «АУ-У-У!»* — Сяо Хуэйхуэй от страха буквально вжался в грудь Лю Шана, выставив хвостик трубой и дрожа как осиновый лист.
Лю Шан закрыл малыша рукавом:
— Держите псов!
Елюй Яньму сделал несколько сложных жестов руками, и свирепые псы мгновенно притихли, скуля и покорно прижимаясь к земле.
— Прошу прощения у Распорядителя, — улыбнулся киданец. — Эти псы послушны, стоит лишь дать им верный знак.
Ли Чэнь, хот и остался недоволен Елюй Яньму, собак принял — уж больно хороши были звери.
Расправившись с дарами правителю, Елюй Яньму направился к Лю Шану с кубком вина:
— Распорядитель, позвольте поднести вам чашу.
Лю Шан лишь пригубил:
— Посланник слишком добр.
Елюй Яньму прищурился, о чём-то раздумывая, и вдруг «неловко» качнул рукой. Полная чаша хмельного напитка выплеснулась прямо на халат Лю Шана.
— Ах! — воскликнул Лю Шан, разглядывая расплывающееся мокрое пятно в самом неловком месте.
— Простите! — запричитал Елюй Яньму. — Я не хмелен, рука подвернулась!
— Пустяки, — сдержался Лю Шан. — Пойду сменю одеяние.
— Позвольте мне проводить вас!
— Не стоит, я сам справлюсь.
Елюй Яньму не стал настаивать, но едва Лю Шан скрылся в своём шатре, аккуратно поставил кубок и выскользнул с пиршества, направившись следом.
* * *
Ли Чэнь, отвлекшись на тосты, вдруг заметил, что Лю Шана нет.
— Где Распорядитель? — спросил он у Юй Чжичжоу.
— Посланник Елюй случайно облил его вином, и Распорядитель пошёл переодеваться.
Император нахмурился. Случайно? Елюй Яньму не был похож на неуклюжего увальня. Оглядев столы, Ли Чэнь не нашёл и самого киданца.
Сердце правителя пропустило удар. Он немедленно поднялся и устремился к шатру Лю Шана.
Подойдя к жилищу любимого, Ли Чэнь увидел темную фигуру, притаившуюся у стенки. Человек в чёрном аккуратно подрезал кинжалом ткань шатра и припадал глазом к образовавшейся щели!
Внутри переодевался Лю Шан.
Гнев застлал глаза Ли Чэня. Наглый мерзавец смеет подглядывать за его А-Шаном?!
Император в один шаг преодолел расстояние и с силой обрушил ладонь на плечо лазутчика.
Но тот, словно обладая чувством опасности, молниеносно уклонился. Ли Чэнь промахнулся.
Лицо лазутчика скрывала маска. Не вступая в бой, он бросился прочь.
— Стоять! — гаркнул Ли Чэнь и нанёс мощный удар кулаком.
* «Хэ…»* — вырвался глухой стон у незнакомца, когда тяжелый кулак правителя достал его плечо. Удар отбросил лазутчика на стенку шатра.
Этот стон показался Ли Чэню до боли знакомым.
Не давая себя схватить, незнакомец взмыл в воздух и скрылся в темноте с помощью легкого шага.
— Поднять стражу! — загремел император. — В лагере лазутчик!
Сотни гвардейцев Армии Божественного Замысла тут же пришли в движение.
Лю Шан, услышав шум, выскочил из шатра в нераспахнутом нижнем платье. Его ворот разошёлся, открывая белую шею, покрытую свежими яркими багровыми отметинами, оставленными Ли Чэнем совсем недавно.
Увидев эту картину, Ли Чэнь моментально затолкнул его обратно в шатер, скрывая от чужих глаз.
— Что стряслось? — хлопал глазами Лю Шан.
— Подлый лазутчик смел подглядывать, как ты переодеваешься! — процедил сквозь зубы Ли Чэнь.
— Что за извращенец? — изумился Лю Шан.
Ли Чэнь вспомнил тот глухой стон раненого лазутчика и его движения. Свирепая улыбка исказила губы государя:
— Его голос… слишком уж напоминает мне одного мерзкого типа. Елюй Яньму.