Сегодня командующий правым лагерем Армии Божественного Замысла, Го Юйчэнь, справлял новоселье.
Главный генерал Армии Божественного Замысла занимал чин второго ранга и находился в постоянном контакте с императором. Пропустить такое торжество не решался никто. К тому же Го Юйчэнь носил фамилию Го; многие придворные из фракции клана Го, ещё не до конца разобравшись в расстановке сил, предпочли проявить осторожность и прибыть на пир.
— Молодой генерал Го!
Распахнув двери, Го Юйчэнь первым делом увидел вовсе не гостей, а ярко-красную лаковую шкатулку для еды. Даже сквозь плотно закрытую крышку доносился тонкий кисло-сладкий аромат.
Лю Шан высунулся из-за коробки и весело выкрикнул:
— Молодой генерал Го, мы с отцом пришли помочь!
Го Юйчэнь озадаченно почесал затылок. За последние дни они успели сойтись поближе, поэтому генерал, забыв об обычной суровости, добродушно кивнул:
— Распорядитель Дворцовой Канцелярии, Верховный Военный Советник, прошу входить.
До начала пира оставалось ещё немало времени. Лю Шан специально притащил Лю Гуана пораньше — якобы на помощь, а на деле ради того, чтобы укрепить связи с молодым генералом.
— Молодой генерал Го, помните вишнёвый творожный десерт, о котором я рассказывал? — с искренним энтузиазмом заговорил Лю Шан. — Отец вчера приготовил его специально для вас, так что сегодня мы захватили его с собой. Скорей попробуйте!
С этими словами он приподнял крышку лаковой шкатулки. Ароматной кисло-сладкой волной пахнуло на весь порог, отчего у Го Юйчэня тут же потекли слюнки.
Зачерпнув ложечкой порцию десерта, Лю Шан поднёс её прямо к губам генерала:
— Ну же, попробуйте!
— Э-э… — лицо Го Юйчэня вспыхнуло красным, будто вспышка праздничного фейерверка. Он застыл в нерешительности: то ли открыть рот, то ли вежливо отказаться.
Особенно смущал взгляд сбоку…
Го Юйчэнь не знал, кажется ему или нет, но у Верховного Военного Советника Лю Гуана был весьма тяжёлый, пристальный взор. Пусть на его губах и играла мягкая улыбка, генерал был искренне убеждён: стоит ему слизать этот десерт с ложки Лю Шана, как он тут же… подавится насмерть.
Однако отказаться он не успел. Из-за спины Го Юйчэня неожиданно кто-то наклонился, обхватил губами ложку в руках Лю Шана и слизал всю порцию вишнёвого творога до единой капли.
— Ваше Величество?!
Лю Шан остолбенел. Кто бы мог подумать, что этим незадачливым сластёной окажется император-щенок Ли Чэнь?
Ли Чэнь, казалось, наслаждался явным изумлением на лице Лю Шана. Он хитро прищурился:
— Я так и знал, что А-Шан прибудет пораньше! Не зря и я выехал на рассвете.
«Услужливый какой щеночек», — про себя вздохнул Лю Шан.
Ли Чэнь поднёс большой палец к губам и двусмысленно смахнул капельку десерта, после чего удовлетворённо протянул:
— М-м… Мастерство Верховного Военного Советника в приготовлении вишнёвого творога поистине не имеет равных в поднебесной.
Лю Гуан ответил совершенно бесстрастно, спокойно сложив руки в приветственном жесте:
— Ваше Величество льстит скромным умениям вашего слуги.
Ли Чэнь обернулся и махнул рукой кому-то позади себя:
— Шестой брат, подходи ближе.
Лю Шан поднял взгляд. Поодаль от императора всё это время стоял человек, не привлекавший к себе особого внимания. Он тихо и благовоспитанно держался в тени.
Незнакомец обладал утончённой, изящной внешностью и всем своим видом излучал благородство. «Типичный второй мужской персонаж из дорам, — подумал Лю Шан. — Утончённый, мягкий как нефрит, истинный благородный муж».
Лю Шан взял это на заметку. Если щенок назвал его шестым братом, то перед ним стоял единоутробный брат нового правителя — цзян-ван Ли Хань.
Лю Шан был хоть и новичком в этом мире, но в дворцовых интригах разбрасываться вниманием не привык. Он давно изучил расклад сил при дворе и прошерстил подноготную молодого государя.
У императора был брат, с которым он поддерживал близкие отношения, и этим братом как раз являлся Ли Хань. Тот отличался сдержанным и кротким нравом, не проявлял амбиций к власти, и хотя они с Ли Чэнем рождены от разных матерей, росли вместе с самых малых лет и считались неразлучными.
— Шестой брат, ты уезжал по делам службы и давно не видел А-Шана, верно? — обратился к нему Ли Чэнь. — Как-нибудь на днях сыграем вместе в поло, что скажешь?
Ли Хань мягко, благовоспитанно улыбнулся:
— Как будет угодно Вашему Величеству. Вот только… мастерство вашего слуги в игре в поло значительно уступает умению Распорядителя Дворцовой Канцелярии. Боюсь, я не смогу по-настоящему порадовать Ваше Величество.
— Эх, шестой брат, — рассмеялся Ли Чэнь, — вечно ты скромничаешь.
Го Юйчэнь повёл гостей в сад, где готовили праздничный стол. Ли Чэнь с шестым братом шли впереди, непринуждённо беседуя без тени отчуждения. Пока молодой генерал указывал путь, Лю Шан плелся сзади под боком у отца.
Случайно вскинув голову, Лю Шан перехватил едва заметный жест вана Цзяна, Ли Ханя. Тот достал из рукава белоснежный шелковый платок и тщательно вытер пальцы и край рукава. На ткани не было никакой грязи — он протирал именно те места, которыми случайно соприкоснулся с Лю Шаном во время обмена любезностями.
Закончив, Ли Хань поймал на себе взгляд Лю Шана. Встретившись с ним глазами, принц и не подумал смутиться или отвести взор. Напротив, он безнаказанно усмехнулся. В этой усмешке не осталось и следа от недавней благовоспитанности — лишь сухой, ядовитый сарказм.
С лёгким шорохом шелковый платок полетел прямо в грязь под ноги.
Лю Шан про себя оторопел: «Этот цзян-ван… у него что, крыша съехала?»
— Брат А-Чэнь!
Раздался звонкий, точно трель иволги, голосок. Осмелиться так обращаться к императору могла лишь одна особа — четвёртая барышня Ян, дочь министра финансов.
Так и оказалось. Министр финансов уже прибыл со своей дочерью. Увидев Ли Чэня, четвертая барышня Ян просияла от радости и, густо зардевшись, поспешила навстречу изящной походкой.
Однако Ли Чэнь при виде барышни Ян особливого восторга не изъявил — его улыбка выглядела исключительно дежурной. Зато шедший рядом цзян-ван Ли Хань мгновенно преобразился. Направившись к ней, он радостно произнёс:
— Сынян, ты… ты тоже здесь!
Лю Шан почесал подбородок и с искренней злорадной улыбкой мысленно протянул: «О-о-о…»
Лю Гуан недоуменно посмотрел на сына:
— Шан-эр, ты чему так ухмыляешься?
Лю Шан стукнул кулачком по ладони и с видом знатока тихо шепнул:
— Отец, ты что, не видишь? Любовный треугольник! Да ещё и самый банальный, штампованный!
Цзян-ван Ли Хань сохнет по четвертой барышне Ян, барышня Ян вздыхает по императору-щеку, а сам щенок… Лю Шан причмокнул губами. Судя по всему, перед ним был хладнокровный и расчетливый бабник!
— Прибыла Великая вдовствующая императрица!
— Приветствуем Великую вдовствующую императрицу!
В толпе поднялся шум и ажиотаж — пожаловала сама Великая вдовствующая императрица Го.
А ведь когда-то Го Юйчэнь отовсюду получал отказы, впал в немилость покойного государя и чуть было не вылетел из родовых списков по воле той же императрицы! Кто бы мог подумать, что колесо фортуны совершит такой поворот: ныне Великая вдовствующая императрица лично явилась на его новоселье.
Впрочем, высокий визит имел под собой вполне конкретные причины. С одной стороны, Го Юйчэнь носил ту же фамилию, и императрица рассчитывала переманить его в свой клан. С другой же…
Всё делалось ради наложницы Го Фанъи.
Почтительно поддерживавшая правительницу под руку кроткая девушка — это ли не та самая наложница Го, которую Ли Чэнь только вчера понизил в ранге? По-хорошему, сегодня ей полагалось отбывать наказание под арестом в Павильоне Сбора Нефрита.
Вдовствующая императрица погладила ручку Го Фанъи и проговорила с улыбкой:
— Чэнь-эр, в Чанъани нынче так редко случаются радостные поводы. Старуха сегодня позволила себе вольность и привела эту глупышку развеяться. Ты ведь не станешь на меня сетовать?
Раз уж императрица заговорила в подобном ключе, недвусмысленно выступая миротворцем, Ли Чэнь не мог возразить. Нацепив самую невинную и милую улыбку, он ответил:
— Бабушка, к чему эти посторонние речи? Мы ведь одна семья, какие между нами могут быть обиды?
Великая императрица удовлетворённо кивнула:
— Девчонка, чего застыла? Живо проси прощения у Его Величества! Распустилась совсем, пользуясь его добротой. Ну же!
Го Фанъи более не смела проявлять спесь и капризно пролепетала:
— Ваше Величество, вассальная служанка осознала вину и впредь не посмеет так поступать.
— Вот и ладненько! — раздобрела вдовствующая императрица. — Всё выяснили, и славно. Впредь не держите зла друг на друга.
С этими словами она направлялась к своему месту. Го Фанъи услужливо поддерживала её с одной стороны, но с другой под локоть правительницу вёл ещё кое-кто.
Лю Шан присмотрелся к незнакомцу. На вид ему было около тридцати — высокий, статный муж с волевыми, будто выточенными чертами лица. От него веяло зрелой суровостью и недоступной холодностью. Лицо его оставалось абсолютно невозмутимым, без единого намека на эмоции.
Лю Шан вовсю разглядывал его, но тот оказался настолько чутким, что мгновенно перехватил этот пристальный взгляд.
— Чэнь-эр, взгляни-ка, кто пришёл! — Вдовствующая императрица пребывала в прекрасном расположении духа. Указав на высокого сурового мужчину, она продолжила: — Старуха вытащила сегодня твоего августейшего дядю. Ему бы всё в тишине сидеть, да я не дала!
Император-щенок с абсолютной покорностью поклонился:
— Августейший дядя.
Мужчина сложил руки в приветствии, сохраняя прежний отстранённый вид:
— Приветствую Ваше Величество.
Слушая их обмен любезностями, Лю Шан окончательно сообразил: да это же младший дядя Ли Чэня! Тот самый любимчик вдовствующей императрицы — ван Цзян Ли У.
«Цзян-ван Ли У, цзян-ван Ли Хань и наш щеночек Ли Чэнь… Главные претенденты на престол прошлых лет в сборе! А если прибавить барышню Сынян, можно усаживать их за маджонг!»
Ли У являлся младшим братом покойного императора и наиболее опекаемым сыном правительницы. В своё время вдовствующая императрица желала применить принцип наследования от брата к брату и усадить Ли У на трон.
Ли Хань же отличался образованностью, благородным нравом и заметными успехами на государственной службе, благодаря чему снискал немало сторонников.
Однако корона в итоге досталась наследному принцу Ли Чэню. Почему? Да потому что тот казался бесхребетным гулякой, увлечённым лишь развлечениями да игрой в поло! Клан Го, клан Лю и клан Ян из Хуннуна единодушно посчитали, что из него выйдет идеальный марионеточный правитель.
* * *
Вскоре пир начался. Пронеслись торжественные речи Ли Чэня, после чего придворные предались свободному веселью, обмениваясь тостами и любезностями.
Лю Шан пить не умел, поэтому увлеченно орудовал палочками, набивая брюхо вкусными блюдами. Вдруг чья-то тень заслонила свет. Повернув голову, он увидел, что с правой стороны к нему кое-кто подсел.
Лю Шан похлопал глазами. Цзян-ван Ли У? Тот самый любимый маменькин сынок и дядя щенка?
Ли У опустился на сиденье с неизменной каменной миной. Со своим кубком в руке он меньше всего походил на гостя, пришедшего провозгласить тост — скорее уж на вышибалу, явившегося разнести всё в дребезги.
Сидевший по левую руку Лю Гуан грациозно приподнял кубок. Прикрыв губы широким рукавом, он едва слышно роздал:
— Свой человек.
Лю Шан перевёл взгляд с отца на Ли У и обратно. Глаза его блеснули. Кто бы мог подумать, что любимец Великой вдовствующей императрицы из клана Го на самом деле повязан с кланом Лю?!
Впрочем, логика тут простая — Лю Шан соображал быстро и мгновенно раскусил расклад. Императрица пестовала Ли У ради сохранения могущества своего клана Го. Но как ни крути, Ли У носил фамилию Ли, а не Го. Для императорского дома клан Го являлся лишь внешней роднёй, а для клана Го семья Ли — удобным инструментом, не более того.
Взгляд цзян-вана Ли У оставался мёртвым и холодным как лёд.
— Клан Ян из Хуннуна набрал силу и отбился от рук, — безэмоционально произнёс он. — Министр финансов привёз четвертую дочь в Чанъань с единственной целью: воспользоваться её детской дружбой с государем и протолкнуть девчонку в гарем.
— Хм… — вырвался у Лю Гуана ледяной смешок. — Забыли, видать, как их семейство на коленях ползало у моих ног да сапоги мне подавало. Клан Ян из Хуннуна возомнил, будто сможет стать новым внешним кланом?
Лю Гуан и цзян-ван Ли У одновременно перевели взгляд на Лю Шана и в один голос тихо добавили:
— Четвёртая барышня Ян не должна попасть во дворец.
Лю Шан лениво подпер щеку рукой, пальцами покручивая бамбуковую палочку в прозрачном кубке с вином. В хрустале закружился едва заметный водяной ворон.
— Да не волнуйтесь, сорвать интригу — дело нехитрое, — Лю Шан хитро вскинул бровь и блеснул острой белоснежной улыбкой. — Рушить любовные планы нашего щеночка-императора — это по моей части!