В утро перед праздничным пиром в путевом дворце на горе Лишань Доу Фуфэн устроил так, чтобы обоз с провизией беспрепятственно въехал на территорию. Ли Чэнь и Лю Шан, переодевшись простыми дворцовыми слугами, с лёгкостью затерялись среди возниц и прошмыгнули внутрь, не привлекши ничьего внимания.
Громыхая деревянными колёсами, телеги въезжали через боковые незаметные ворота. Обычно этой калиткой пользовалась лишь челядь, дабы не портился чинный вид императорской резиденции.
На страже здесь стояли не суровые воины, а обычные евнухи. Охрана была скромной: пара неторопливых вопросов, и проход свободен. К тому же Доу Фуфэн заранее щедро щекотал ладони нужным людям, так что стражники, признав купеческий обоз, не смели чинить препятствий.
Ли Чэнь и Лю Шан в незамысловатых одеждах прислуги толкали телегу, смешавшись с толпой.
— Стой! Досмотр! — растягивая слова, выкрикнул евнух.
Обоз остановился. Ли Чэнь и Лю Шан низко опустили головы, стараясь не привлекать к себе взоров.
Семнадцатилетний Ли Чэнь отличался высоким ростом и статной выправкой, заметно выделяясь среди низкорослых слуг. Понимая это, он намеренно сутулился и вбирал плечи, пытаясь казаться ниже и невзрачнее.
— Что везёте? — лениво поинтересовался проверяющий.
Шедший впереди слуга поспешно поклонился:
— Отвечаю господину почтенному евнуху: везём свежие овощи к сегодняшнему торжественному пиру! Всё самое лучшее, только из погребов!
— Ладно, — евнух небрежно махнул рукой. — Проходите.
Повозки снова тронулись. Ли Чэнь с Лю Шаном, не поднимая глаз, медленно шагали вслед за остальными.
— А ну постой!
Оклик евнуха заставил обоз замереть.
— Го-господин евнух, что-то не так? — засуетился старший слуга. — Нынче пир, на кухне овощи ждут, задержка нам дорого обойдётся! Мы уж не смеем медлить, да и вас подводить не хотим…
Евнух не спеша подошёл ближе, обошёл Ли Чэня по кругу, с ног до головы окинул его оценивающим взглядом и похабно ухмыльнулся:
— Охо-хо… И надо же, среди чернорабочих отыскался экий красавчик?
От этих слов у Ли Чэня мгновенно задергался глаз. Но на этом евнух не остановился — он со звонким хлопком заехал императору ладонью прямо по ягодице!
Кровь бросилась Ли Чэню в голову, гнев вспыхнул безудержным пламенем. «Да как этот смерд смеет трогать мой зад?! Сам А-Шан себе такого не позволял!»
Лю Шан сработал молниеносно: схватил государя за рукав и сжал изо всех сил, не давая натворить глупостей. Одно неосторожное движение — и весь замысел пойдёт прахом!
— Господин евнух, — фальшиво улыбаясь, вмешался Лю Шан. — Кухарка на поварне заждалась, если задержимся — нас со свету сживут, да и вас невольно прогневают. Не обессудьте!
Евнух лишь хотел потешить спесь и всерьёз чинить помехи не собирался:
— Ладно-ладно, проваливайте! И надо же такому ладному да пригожему парню овощи таскать? Шёл бы лучше в…
За спиной раздался взрыв пошлого хохота слуг и евнухов, посыпались сальные шуточки.
Ли Чэнь дрожал от едва сдерживаемой ярости. Поистине, попав в беду, даже дракон становится добычей мелких гиен! Проклятые евнухи, пользующиеся чужой властью!
— Ваше Величество, не гневайтесь, — еле слышно шептал Лю Шан. — Малое терпение сбережёт великое дело! Дышите глубже, просто дышите…
Император сделал пару жадных вдохов, немного вернул самообладание и вместе с колонной двинулся дальше. На первом же поворотном перекрёстке они незаметно отделились от обоза.
— Сюда… Сюда! — раздался тихий шёпот.
Это был Доу Юэ.
Он прятался за углом и судорожно махал им рукой. Говорил он настолько тихо, что Ли Чэнь и Лю Шан едва не прошли мимо.
— Сюда, пойдёмте в дальнее крыло. Там есть заброшенный боковой павильон.
До пира оставалось ещё несколько часов, и императору нельзя было появляться раньше времени. Раскрой они себя сейчас, Великая вдовствующая императрица успела бы подготовить ответный ход. Куда разумнее эффектно выехать в самый разгар торжества и застать её врасплох.
Доу Юэ всё продумал. Понимая, что государь и Лю Шан прибудут в пыли и грязном платье, он заранее приготовил комнату, где они могли бы привести себя в порядок, переодеться и переждать опасные часы.
Приоткрыв тяжелую створку, Доу Юэ шепнул:
— Скорее входите.
Все трое скользнули внутрь. Заместитель министра поспешно заговорил:
— Там за ширмой готова горячая вода. Ваше Величество и господин Распорядитель могут омыться и сменить одежду. Также я принёс немного еды. До начала пира вам ни в коем случае нельзя покидать этот павильон.
Помещение выглядело скромным и мрачноватым. Внутри гулял холод — разжигать жаровни было нельзя, чтобы дым не привлёк внимания. Воду Доу Юэ принёс заранее: хоть от неё ещё и шёл лёгкий пар, она стремительно остывала.
— Благодарю вас, господин Доу, за вашу предусмотрительность, — улыбнулся Лю Шан.
— Что вы, не стоит… — застенчиво пробормотал Доу Юэ, заливаясь краской. — По правде сказать, это отец всё распланировал, а я лишь… выполнил указания.
Глядя на их раскланивания и замечая смущение на лице Доу Юэ, Ли Чэнь почувствовал, как в груди закипает глухая ревность. Не выдержав, он строго перебил:
— Господин Доу, а вы почему не уходите? Неужто вознамерились смотреть, как император принимает омовение?
— С-слуга не смеет! — подскочил от страха Доу Юэ. Он стремительно развернулся и выскочил за дверь, испарившись в мгновение ока.
Ли Чэнь подхватил Лю Шана под локоть:
— Идём скорей, а не то вода совсем остынет.
Лю Шан заглянул за ширму и замер от изумления.
— Как… Всегда один бадья? — ахнул он.
Ли Чэнь тоже увидел единственный деревянный ушат, но вместо недоумения почувствовал прилив бурную радости. Набрать сюда много воды скрытно было сложной задачей, поэтому Доу Юэ принёс лишь один ушат. «А этот парень, оказывается, весьма сообразителен, хоть и не со зла!»
Император кашлянул, придавая лицу максимально честный и благородный вид:
— А-Шан, не привередничай. Мы пробрались сюда тайком, и то, что господин Доу смог устроить хотя бы это — уже великая удача.
«И то верно… — подумал Лю Шан. — Постой, я же только что слегка пошутил про Доу Юэ, к чему Его Величество так отчаянно его защищает? Неужели он и впрямь неравнодушен к этому юноше?»
Заметив странный, испытывающий взгляд Лю Шана, Ли Чэнь не нашёлся, что сказать.
— Ну же, А-Шан, скидывай одежду. Смывать грязь будем вместе.
— Э-э… Позвольте, это не положено! — поспешно замахал руками Лю Шан.
— Отчего же не положено? — убедительно подхватил Ли Чэнь. — Весна только началась, в горном дворце гуляют сквозняки. Если ждать по очереди, вода остынет до льда. Если один из нас простудится перед важным делом и сорвёт все замыслы — кто ответит за такую оплошность?
Лю Шан впервые в жизни остался без аргументов. Слова государя звучали разумно, но в глубине души Лю Шан чувствовал: его попросту нагло дурачат!
Шорох одежды раздался мгновенно. Ли Чэнь с ловкостью бывалого воина скинул грязно-серые обноски и предстал перед Лю Шаном во всей своей мужской красоте.
Застигнутый врасплох, Лю Шан вытаращил глаза и невольно выдохнул:
— Какая… внушительная…
Ли Чэнь с превеликим удовольствием вкушал его ошеломление:
— А-Шан, что именно внушительное?
— Прохлада в комнате! — спохватился Лю Шан. — Ваше Величество, скорее погружайтесь в воду, не ровён час простудитесь!
Настроение Ли Чэня взмыло до небес. Он ясно видел, как у Лю Шана покраснели уши. Наверняка тот смутился, воочию оценив величественные формы своего государя!
Погрузившись в тёплую воду, Ли Чэнь поторопил:
— А-Шан, давай быстрее. Вода уже едва теплится.
Лю Шан неспешно возился с завязками. Пояс словно завязался мёртвым узлом — никак не поддавался. В прежние дни между ними происходили и куда более откровенные вещи, но сейчас, при ярком дневном свете, Лю Шану становилось нестерпимо жарко под собственным кожным покровом.
К тому же… если государь действительно пленился кем-то другим, подобные фривольности выглядели бы совсем нескладно. У императоров принято иметь жён и наложниц, но у Лю Шана на этот счёт были свои представления.
— Апчхи! — громко чихнул Ли Чэнь, даже не подозревая, какие мысли крутятся в голове его спутника.
— А-Шан, ну скорей же!
— Да-да… Иду…
Шорох створок прервал их пререкания. Дверь павильона кто-то осторожно отворил.
Ли Чэнь мгновенно подтянулся, готовый к нападению, и сурово рябнул:
— Кто здесь?!
Вошедший быстро прикрыл за собой дверь. По движениям чувственная осторожность. Лю Шан подумал, что вернулся Доу Юэ, и высунулся из-за ширмы:
— Ваше Величество, я гляну…
Но не успел он шагнуть, как в глубину комнаты прошёл посетитель. Сквозь полупрозрачную ткань ширмы Ли Чэнь видел лишь силуэт, но радостный возглас Лю Шана не оставил сомнений:
— Отец!
Это был Верховный Военный Советник Лю Гуан!
Проведав про замысел Доу Фуфэна, Лю Гуан лично взялся за организацию тайных убежищ. Когда Доу Юэ доложил, что государь с Лю Шаном уже в резиденции, любящий отец не смог удержаться и под благовидным предлогом прокрался в боковой павильон.
— Отец! — Лю Шан с искренним восторгом бросился на шею Лю Гуану. — Это и впрямь ты!
Лю Гуан крепко обнял сына, осматривая его с ног до головы:
— А кто ж ещё, А-Шан? Как же ты исхудал, милый мой! Не ранен ли? Дай-ка я взгляну!
Зоркий взгляд отца сразу зацепился за мелкие царапины на ладони Лю Шана. Сжав его руку, Лю Гуан всплеснул руками:
— Что это?! Ты ранен! Да как же так, сынок?
— Пустяки, отец, — улыбнулся Лю Шан. — Мелкие ссадины, давно затянулись, скоро и следа не останется.
Эти раны Лю Шан получил, когда изо всех сил разжимал стальной капкан, въевшийся в ногу Ли Чэня. По сравнению с увечьем императора его ссадины были ничтожны, к тому же их вовремя смазали снадобьем.
Но для Лю Гуана сердце изнывало от боли за дитя:
— Вот закроется это дело — немедленно к лекарю! Главное, чтобы не осталось недуга. На ладони ведь рана, представляю, как это больно!
Лю Шан грелся в лучах родительской заботы. Как же хорошо, когда есть отец, которому ты дорог!
— Эм-м… — подал голос Ли Чэнь, всё ещё сидящий в бадье.
Ситуация складывалась предельно неловкая: государь без единой нитки сидел в воде за ширмой и не мог выйти к подданному. Ему оставалось лишь сжаться в комок, спрятавшись поглубже.
— С нами Верховный Военный Советник?
Лю Гуан поклонился в сторону ширмы:
— Смиренный слуга приветствует Ваше Величество.
— Верховный Военный Советник в здравии — и мне оттого спокойнее, — постарался выдержать царственный тон Ли Чэнь.
— Благодарю Ваше Величество за заботу, — строго по форме отозвался Лю Гуан.
Ли Чэнь дипломатично кашлянул:
— Верховный Военный Советник… Не позволите ли нам с Распорядителем окончить омовение? Все прочие дела обсудим чуть позже.
— Пха-ха! — Лю Шан не сдержал смешка.
Сквозь ткань ширмы отчетливо прорисовывался силуэт крупного, мощного мужчины, который сейчас ютился в деревянном ушате, словно нашкодивший котёнок.
Лю Шан повернулся к отцу:
— Отец, возвращайся к себе, дабы Великая вдовствующая императрица ничего не заподозрила. О нас не беспокойся.
Лю Гуан кивнул:
— Береги себя, А-Шан. Я пойду.
— Угу!
Лю Шан долго прощался с отцом у дверей, а когда вернулся, Ли Чэнь уже успел утереться и облачиться в сухие одежды. Мечта об общем омовении рассыпалась в прах…
* * *
На праздничном пиру в честь прибытия в дворец Лишань Великая вдовствующая императрица Го чувствовала себя абсолютной хозяйкой положения. Она была уверена: стоит государю не явиться на пир, как она тут же объявит о его исчезновении и перед лицом всей знати возведёт на престол нового владыку.
Однако…
Никто не мог предвидеть происшедшего. Внезапно растолкав тяжёлые портьеры, в главный зал вошёл Ли Чэнь. На нём сияло роскошное драконье облачение, взгляд был ясен, а выправка исполнена незыблемого величия.
— Ваше Величество?! — Великая вдовствующая императрица Го в оцепенении замерла.
Ли Чэнь едва заметно улыбнулся:
— Что же это? Мы не виделись с бабушкой совсем ненадолго, а вы уже успели так сильно заскучать по мне?
От неожиданности императрица выронила из дрожащих пальцев нефритовый кубок. Тот со звонким хрустом разлетелся о каменный пол. Сановники переглянулись, поражённые её смятением, хотя никто из них ещё не понимал истинной подоплёки происходящего.
— Я… — судорожно пытаясь вернуть самообладание, выдавила старая правительница. — На меня напало немогание… Пожалуй, я удалюсь к себе. А вы, молодые люди, продолжайте пир.
— Позвольте! — Ли Чэнь шагнул вперёд, преграждая путь. Улыбка его была невероятно ласковой и сияющей, как у самого почтительного внука. — Бабушка недомогает от усталости в дороге, это естество. Но не извольте печалиться! У меня есть чудесный рецепт. Не нужно пить горькие отвары или терпеть уколы игл — достаточно лишь взглянуть на одного старого знакомого, и болезнь как рукой снимет. Не правда ли, удивительное средство?
Не давая ей опомниться, государь громко повелел:
— Ввести его!
— М-м-м! М-м-м!
В зал вволокли избитого до полусмерти, окровавленного человека. Во рту его торчал грязный кляп, один глаз был выбит, а тело покрыто страшными ранами. Это был Второй главарь разбойничьего шайта.
Присутствующие ахнули, почувствовав резкий запах свежей крови. Зал мгновенно загудел:
— Кто это?!
— Сколько крови!
— Взгляните на его лицо… Ему что, выкололи глаз?!
— Что всё это значит?!
— Тсс! Молчи, если жизнь дорога!
Разбойник с глухим стуком рухнул на колени, связанные за спиной руки не позволяли ему подняться. Со скомканной тряпкой во рту он мог лишь хрипеть. Увидев Великую вдовствующую императрицу, он забился на полу, словно выброшенная на берег рыба, вытаращив единственный здоровый глаз и безумно уставившись на неё.
— А-ах! — старая владычица отшатнулась и с маху опустилась на фениксовый трон. — Государь! Что… Что всё это значит?!
Ли Чэнь изобразил глубочайшее изумление:
— Бабушка, неужто вы не узнаёте своего старого знакомого? Я велел доставить его прямо к вашим стопам, думая порадовать вас! Разве радость не лучшее лекарство от недугов?
— Чпуха! — вскричала императрица, сорвавшись на фальцет. — Я… Я понятия не имею, кто это! С чего бы мне знать подобное отребье?! Уберите его! НЕМЕДЛЕННО УБЕРИТЕ!
Лю Шан усмехнулся, сделав шаг вперёд:
— Великая вдовствующая императрица, должно быть, просто изволила позабыть столь важную особу за давностью лет. Ваше Величество, полагаю, следует вынуть кляп из уст сего мужа, дабы он мог официально поприветствовать свою покровительницу!
— Не сметь!! НЕ СМЕТЬ! — в панике замахала руками старая женщина.
Но Ли Чэнь ровно произнёс:
— Отличная мысль.
Лю Шан одним рывком выдернул тряпку из рта пленника. Второй главарь тут же заверещал диким, хриплым голосом:
— Не убивайте меня! Не убивайте! Я всё скажу! Это всё она! Она дала мне золото, целую кучу золота! Повелела заколоть молодого человека с портрета! Я лишь подкупленный исполнитель, а настоящая заказчица — ОНА!
Слова разбойника разорвались в зале подобно грому. Присутствующие в немом шоке уставились на Великую вдовствующую императрицу.
«Молодой человек с портрета?!» Хотя догадки сановников были одна страшнее другой, никто не смел произнести их вслух.
— Ты… Ты клевещешь на меня, ничтожество! Я впервые тебя вижу! Впервые! — визжала старая правительница, забыв о царственном достоинстве.
— Это правда! Чистая правда! — вопил бандит от страха. — Золото… Заберите забирайте золото назад! На нём стоят казённые клейма, проверьте сами! И свиток! Свиток с портретом тоже передали мне её люди!
Ли Чэнь поднял руку:
— Подать сюда золото и свиток.
— Слушаюсь, Ваше Величество!
Евнух Юй Чжичжоу на подносе вынес увесистые слитки чистого золота и подлинный шелковый свиток.
Ли Чэнь взялся за один из слитков, повертев его так, чтобы каждый сановник мог разглядеть детали.
— Ого…
— Настоящее золото! Экая щедрость!
— Смотрите, там и впрямь печать государственного казначейства!
В эти времена золото практически не имело хождения среди простолюдинов. Наличие же чиновничьего штампа прямо указывало на высшие эшелоны власти.
Со щелчком Ли Чэнь развернул свиток и наигранно ахнул:
— Надо же… А отчего юноша на этом рисунке так поразительно похож на меня?
Лю Шан с готовностью подхватил:
— Не просто похож, Ваше Величество! Мастер проявил истинный гений, передав вашу непревзойдённую стать и лик во всех подробностях!
Зал взорвался криками:
— На портрете действительно Император!
— Кто-то подкупил разбойников, дабы… дабы совершить заговор против государя!
— Неужели за этим стоит Великая вдовствующая императрица?!
— Неужто всё из-за того, что Его Величество принял полноту власти?!
Сановники вовсе не были глупцами. Сопоставив факты, они без труда выстроили единую цепь событий.
Императрица Го в ужасе озиралась:
— Нет! Это навет! Я не имею к этому отношения!
— Это она! — исступлённо тыкал пальцем бандит. — Эта старуха! И с ней был молодой человек! Они действовали сообща!
— Молодой человек? — переспросил Лю Шан. — Помнишь ли ты его приметы?
— Я… Я плохо помню лик, — задрожал тот. — Но одеждой он был богат, видать, из знатных!
— А ежели мы поставим его перед тобой — узнаешь?
— Узнаю! Узнаю! Точно узнаю!
— Прекрасно, — улыбнулся Лю Шан. — Ввести его!
Командующий Мэйлу Чицзань лично вывел заломанного чиновника из клана Го. Увидев развернувшуюся в зале сцену, тот окончательно потерял рассудок от страха. Колени его подогнулись, и он со слезами рухнул на плиты пола:
— Ваше Величество, пощадите! Пощадите! Это всё Великая вдовствующая императрица! Она приказала! Она заставила слугу! У меня не было выбора… А-а-а!
Закончить он не успел: Великая вдовствующая императрица, потеряв контроль над собой, с размаху пнула его расшитым туфлем:
— Молчать! Как ты смеешь клеветать на меня?!
— Государь! Государь, я говорю правду! — чиновник на коленях подполз к Ли Чэню и вцепился в его сапог, рыдая навзрыд. — Слуга не смеет лгать! Вдовствующая императрица испугалась, что с началом вашего личного правления потеряет власть в государстве! Посему она повелела подкупить лесных татей, дабы… дабы извести Ваше Величество, а после от своего имени посадить на престол нового государя!
— Что?! Она замышляла такое?!
— Истинное издевательство над престолом!
— Дойти до такого падения…
Старая правительница дико оглядывала зал, встречая лишь осуждающие взгляды придворных:
— Нет… Всё не так… Чэнь-эр, ты ведь мой родной внук! Как бы я могла… Они лгут! Они сговорились! Чэнь-эр, поверить мне!
Понимая, что улики неопровержимы, императрица решила воззвать к чувствам родства, надеясь вымолить пощаду.
— Я ведь твоя бабушка! — голос её дрожал. — Твоя родная бабушка! Даже… Даже если я совершила оплошность, всё было ради блага династии Тан! Ты не можешь… Я твоя кровь!
Действительно, древние устои сурово карали за нарушение сыновней почтительности. Ни при каких обстоятельствах младший не мог поднять руку на старшего родственника — это считалось тягчайшим преступлением. Понятие «великая справедливость превыше кровных уз» допускало казнь сына отцом, но никогда — наоборот.
Достаточно вспомнить правителя Чжэнского У-шуна времен эпохи Весен и Осеней. Когда мать и младший брат замыслили заговор, чтобы убить его, Чжэнский У-шун подавил мятеж, а мать заточил в темницу, произнёсши знаменитую фразу: «Не увидимся, пока не сойдём в Жёлтые Источники».
И что же? Слава о нём мгновенно померкла. Народ проклял его как жестокого государя, забывшего о сыновнем долге. Чтобы вернуть доверие подданных, правителю пришлось приказать вырыть глубокий подземный тоннель, пробиться к подземным водам и там встретиться с матерью, дабы формально не нарушить клятвы.
Если даже могущественный Чжэнский У-шун пострадал от людских судаков, то юному Ли Чэню, только-только взошедшему на престол, и подавно грозила позорная слава, если бы он решил казнить родную бабушку.
Каковы бы ни были её грехи, государь не имел права лишить её жизни.
Ли Чэнь прищурился. Он с самого начала понимал всю сложность положения. Однако даровать ей полное прощение означало подарить возможность для нового заговора. Требовалось решение, которое навсегда лишит её возможности влиять на дела государства.
Улыбка Ли Чэня стала мягкой и обманчиво-покорной:
— Бабушка, вы молвите, что недомогаете. Пожалуй… сегодняшние разбирательства стоит отложить. Ваше здоровье превыше всего. В противном случае люд назовёт меня непочтительным внуком.
Императрица замерла. Государь предлагает ей уйти? Находит предлог, чтобы сгладить угол?
Забыв о гордости, она поспешно закивала:
— Да-да… Я весьма дурно себя чувствую… Скорее, помогите мне пройти в мои покои!
Но чиновник из рода Го и бандит закричали ещё громче:
— Ваше Величество! Я говорю правду!
— И я! Это она дала портрет и велела убить!
— Пощадите, Ваше Величество!
Ли Чэнь лично подхватил старую женщину под локоть, не обращая внимания на вопли, и с улыбкой произнёс:
— Бабушка, прошу вас.
Великая вдовствующая императрица едва переставляла ноги. В её движениях не было величия — казалось, её ведут не под руки, а под конвоем.
Едва государь и императрица покинули зал, как среди сановников поднялся невообразимый шум:
— Вдовствующая императрица действительно хотела убить государя!
— Безумие! Куда смотрит закон?!
— Как думаете, как Его Величество поступит с ней?
— Очевидно, оставит под замком. Иначе она снова возьмётся за старое. Вы разве не видели, с каким хладнокровием государь всё рассчитал?
— Едва ли… Как бы ни была виновна бабушка, закон сыновней почтительности непреклонен. Казнив её, он отдаст себя на откуп хулителям!
Слушая пересуды, Лю Шан лишь улыбнулся и громко воззвал к собранию:
— Господа сановники! Надеюсь, сегодняшние происшествия не испортили вам аппетита?
— Что вы, что вы!
— Распорядитель изволит шутить!
Чиновники поспешили скрыть смущение за изъявлениями преданности.
Лю Шан вежливо поклонился:
— Государь просил передать: пир продолжается. Пейте знатное вино, вкушайте явства и не стесняйтесь!
— Слушаемся!
— Распорядитель совершенно прав!
— Наливайте! Вино-то каково, а?
— И впрямь, чудесный напиток!
Убедившись, что гости занялись кубками, Лю Шан с достоинством покинул зал и направился к личным покоям Великой вдовствующей императрицы.
Войдя внутрь, он застал Ли Чэня и его бабушку за молчаливым противостоянием.
— Хватит! — императрица с силой выдернула руку из хватки государя. — Чего ты добиваешься?!
Ли Чэнь стряхнул невидимую пылинку с ладони и спрятал руки за спину:
— Бабушка, о чём вы? Я лишь хочу спросить: доколе вы намерены продолжать? Мы ведь родные люди, а вы поступаете со мной так жестоко.
— Родные?! — задыхаясь от обиды, старая женщина ударила себя в грудь. — Ты вспомнил про родство?! Сколько я сделала для этого государства?! Сменилось три правителя, три правления я держала подпору! Не будь моей поддержки, сел бы ты на этот престол?! А теперь, оперевшись на крылья, желаешь избавиться от меня?! Ты хоть представляешь, каково у меня на душе?!
Лю Шан не удержался от ироничной ухмылки:
— Ваше Величество, вы только послушайте! Оказывается, забота о государстве причинила бабушке такие невыносимые страдания!
— Заткнись, холоп! — вымещала ярость императрица. — Как ты смеешь подавать голос в присутствии государя?!
Лицо Ли Чэня мгновенно потемнело:
— Вдовствующая императрица права в одном: Лю Шан не состоит со мной в родстве. Но в час смертельной опасности он остался верен мне до конца. А вы? Вы — моя кровная бабушка, но жаждали моей смерти сильнее прочих!
Под его ледяным, исполненным власти взглядом старая женщина попятилась. Она вдруг осознала, что перед ней больше нет того беспечного юноши, гоняющего мяч по полю. Перед ней стоял истинный повелитель империи.
Ли Чэнь продолжал:
— Скажу вам прямо: я не желаю вам зла. Да и закон не позволяет мне поступить с вами по всей строгости.
Услышав это, императрица вновь обрела спесь:
— Вот именно! Ты ничего не можешь со мной сделать! Даже если я оступилась, ты — Император! На тебя смотрят тысячи глаз, и ты не посмеешь навлечь на себя клеймо нечестивого внука! Ты не заставишь молчать весь мир! Не заставишь!
— Поэтому я и говорю, — абсолютно спокойно откликнулся Ли Чэнь, — мы замять это дело. Сделаем вид, что ничего не было.
Императрица замялась. Чтобы государь вот так просто отступил? Здесь явно кроется подвох.
— Не пытайся со мной лукавить! Чего ты хочешь?!
Ли Чэнь дважды хлопнул в ладоши.
Из затенённого угла комнаты бесшумно выступила фигура.
Мужчина в ослепительно белых, словно погребальные, одеждах. Высокий, но болезненно хрупкий, он глухо кашлял, прижимая платок к губам. Не произнеся ни слова и не склонив головы, он остановился посреди покоев.
Императрица, раздираемая гневом, сходу обрушилась на незнакомца:
— Дерзость! Кто ты такой?! Как смеешь стоять передо мной не преклонив колени?!
— Кто я? — прозвучал тихий, бархатистый смешок. Мужчина медленно поднял голову.
Ночной ветер подхватил пряди его тёмных волос. Свечи в канделябрах качнулись, выхватив из мрака мертвенно-бледное лицо.
— А-а-а-а! — дико вскрикнула старая женщина, заваливаясь назад и сползая на пол. — Призрак! ПРИЗРАК!
Перед ней стоял Цуй Цэнь!
Его лицо до мельчайших черт повторяло облик его отца — знаменитого придворного лекаря Цуй, в своё время считавшегося первым красавцем Чанъани. Лекарь служил при дворе вдовствующей императрицы, и она прекрасно помнила его черты… тем более что сама же и отдала указ о его тайном убиении.
Увидев перед собой точную копию убитого, она решила, что мертвец вернулся из подземного царства, дабы прийти за её душой.
Ли Чэнь усмехнулся:
— Похоже, бабушка за долгие годы отдачи долга государству успела совершить несложно тёмных дел? То-то вас так страшит этот лик.
— Какая неожиданность, — поддержал Лю Шан.
— Кто… Кто ты?! — задыхалась от ужаса старая женщина, отпозая к стене. — Человек ты или дух?!
— Человек или дух? — задумчиво повторил Цуй Цэнь. — Я давным-давно превратился в ничто. Но кому, как не вам, знать об этом лучше всех?
— А-а-а-а! Призрак! Изведите призрака! — визжала императрица.
Лю Шан прикрыл уши:
— Успокойтесь, Великая вдовствующая императрица. Господин Цуй вполне жив. Он — сын того самого лекаря, которого вы губили много лет назад.
— Неправда! Невозможно! — задрожала старая правительница. — Их… Их всех казнили! Никого не оставили в живых! Как ты мог выжить?!
При этих словах пальцы Цуй Цэня судорожно сжались в кулаки. Он зашёлся тяжелым, надрывным кашлем, а затем прохрипел:
— Наконец-то вы признались… Ради собственного величия, ради возвышения рода Го вы лишили жизни моего отца. Но мало того — желая вырвать корень, вы вырезали весь мой род! ВЕСЬ МОЙ РОД ДО ЕДИНОГО ЧЕЛОВЕКА!
— Стража! Спасите! Убейте его! — безумствовала старая женщина, соскабливая ногтями узорчатый паркет.
Ли Чэнь безмолвно взирал на её жалкие потуги. В его сердце не осталось и капли сострадания.
— Бабушка, я даю вам последний выбор. Заговор против меня будет предан забвению. Ни одна живая душа больше о нём не упомянет. Но взамен вы обязаны явиться в Павильон Первозданного Начала Дворца Великой Ясности и перед алотарями предков и ликом всего двора зачитать Указ о самоосуждении, признав вину за уничтожение семьи Цуй.
— Признать вину?! — вскинулась императрица, вылупив глаза. — Ты заставляешь меня… ВСЕГО СЕБЯ ПОЗОРИТЬ?!
Павильон Первозданного Начала — самое священное место императельской резиденции. В нём проводились лишь грандиозные празднества и поминальные ритуалы.
Если Великая вдовствующая императрица зачитает там Указ о самоосуждении, весть мгновенно облетит всю империю. Это не только восстановит доброе имя рода Цуй, но и навсегда закроет старой женщине путь к управлению государством.
Императрица мгновенно раскусила замысел и вдруг безумно захохотала:
— Мечтай! Мечтай, щенок! Я никогда не подпишу такой указ! Я должна… Я буду править! Как вы, желторотые птенцы, сможете удержать под собой Танскую империю?! Всё держится на мне! На мне одной! Я не отдам вам власть! НЕ ОТДАМ!
Ли Чэнь остался абсолютно равнодушен:
— Если бабушка столь непреклонна, у меня не остаётся иных вариантов.
— И что ты сделаешь?! — выпрямила спину старая женщина. — Убьёшь меня?! Попробуй! Едва ты поднимешь на меня руку, тебя проклянут за нечестивость!
— Я? — Ли Чэнь качнул головой. — Я не стану пачкать рук. Однако…
— Я сделаю это, — ледяным тоном закончил Цуй Цэнь.
Старая правительница обомлела, встретив его мёртвый, неподвижный взгляд.
— Я лишу вас жизни, — ровно произнёс Цуй Цэнь. — И государь будет ни при чём. Это личная месть рода Цуй.
Лю Шан с улыбкой добавил:
— Поглощённый жаждой мести, господин Цуй в пылу гнева лишит жизни Великую вдовствующую императрицу. А затем, воспользовавшись суматохой, бежит из дворца. И сколько бы его ни искали — увы, не найдут. Бывает же такое!
— Вы… Вы монстры! — ахнула императрица.
Ли Чэнь подвёл итог:
— Я обещал господину Цую помочи отомстить за гибель родичей. Месть может свершиться двумя путями: кровью за кровь или публичным признанием ваших преступлений. Господин Цуй — человек разумный и согласен на любой из вариантов. Выбор за вами, бабушка.
Императрице показалось, что кровь застыла у неё в жилах. Она кинулась к дверям, крича изо всех сил:
— Люди! Сюда! На меня напали!
Бам!
Но Мэйлу Чицзань снаружи уже захлопнул тяжёлые створки, отрезав её вопли от внешнего мира.
Старая женщина отчаянно заколотила кулаками по дереву, но толстые двери глушили любые звуки.
— Каков будет ваш выбор? — переспросил Ли Чэнь.
— Я… Я не буду выбирать! Я высшая особа в этой империи! — орала она. — Без меня всё рухнет! Вы погубите государство!
Лю Шан мягко заметил:
— Примите правду, Великая вдовствующая императрица. Нынешний государь — давно не тот беспомощный юноша, каким вы его считали. Империя прекрасно справится и без вас. А вот ваш род Го без вашей опеки ждёт скорый и печальный конец.
— Клан… Клан Го… — пролепетала она.
— Именно, — продолжить уверять её Лю Шан. — Подумайте о родичах. Пока вы живы — у рода Го есть надежда. Признание вины… от него ведь не умирают!
Умирают лишь от клинка, а от признания вины лишь теряют доверие и право на власть!
Слова Лю Шана пробили последнюю брешь в её обороне. Окончательно сломленная, старая женщина сползла по двери на пол, будто в одно мгновение постарев на десять лет:
— Я… Я напишу указ…
Ли Чэнь и Лю Шан переглянулись, обменявшись едва заметными улыбками. На этот раз Великая вдовствующая императрица Го лишилась любых шансов на реванш.
* * *
На следующий же день императорский кортеж снялся с места и отправился в Чанъань, дабы не затягивать дело. Императрицу поместили под строгий сугубый надзор, и весь путь прошёл в абсолютном спокойствии.
Когда на землю спустились сумерки, Лю Шан у себя в шатре готовился ко сну. Внезапно полог откинулся, и внутрь без доклада прошёл гость. Подобное позволение имелось лишь у одного человека во всей империи.
— А-Шан?
Ну конечно, Ли Чэнь.
Император с улыбкой приблизился, держа в руках нефритовый пузырек с мазью:
— А-Шан, я пришёл, чтобы ты сменил мне повязку.
Лю Шан вздохнул:
— Ваше Величество… Евнух Юй весьма искусен и аккуратен. К чему вам мои топорные услуги? Почему бы не попросить его?
Ли Чэнь небрежно отмахнулся:
— Юй Чжичжоу? Да у него руки как из дерева растут! Ещё причинит мне боль, чего доброго.
— В кортеже присутствует господин Цуй, — заметил Лю Шан. — Обратились бы к нему, всё-таки лекарь.
— Цуй Цэнь занят, — с абсолютно честным лицом сослался Ли Чэнь. — Он пользует срамный недуг у Мэн Цзаньина. Мои царапины по сравнению с болячкой господина Мэна — полная ерунда, не стоит отвлекать человека.
Слушая этот вдохновенный вздор, Лю Шан невольно посочувствовал Мэн Цзаньину. «Надо же, такой богатый и видный муж, а страдает подобным срамным недугом! Верно говорят: судьба никому не даёт всего!»
— Что ж… — сжалился Лю Шан. — Давайте сюда мазь.
* * *
В то же самое время в своих шатрах евнух Юй Чжичжоу и господин Мэн Цзаньин одновременно оглушительно чихнули.
Оба недоумённо потирали носы, бормоча под нос:
«Неужто я подхватил простуду?..»