В голове Го Юйчэня тяжело гудело. Ослепительный солнечный свет пробивался сквозь зажмуренные веки, и молодой генералы невольно поднял руку, заслоняя лицо от едких лучей.
Едва он пошевелился, как почувствовал: на груди покоится нечто весомое, мешающее свободно вздохнуть.
Разомкнув смеженные веки, Го Юйчэнь в смятении опустил взгляд. Рядом лежал человек — верховный военный советник Лю Гуан.
Они укрывались одним шелковым одеялом. Смоляные волосы Лю Гуана, подобно гладкому атласу, рассыпались по его хрупким плечам. Чуть склонив голову, советник покоился на груди Юйчэня, погружённый в глубокий, безмятежный сон.
Уснувший Лю Гуан лишился привычной холодной неприступности. Острый подбородок, точёная переносица — в его облике проглядывала едва уловимая нежность, рождавшая в душе дерзкое, почти немыслимое желание оказаться ближе.
Го Юйчэнь заворожённо смотрел на Лю Гуана. В мыслях царил полный сумбур. Словно поддавшись дурманящим чарам, генералы медленно, дюйм за дюймом, наклонился и с трепетным благоговением едва коснулся губами его губ.
— М-м... — Лю Гуан слегка нахмурился и открыл глаза.
Взгляды их неизбежно встретились.
Го Юйчэня будто пронзило током. Ощутив на костяшках пальцев чужое тёплое дыхание, он окончательно очнулся от наваждения и отпрянул в ужасе:
— Верховный советник?!
От резкого движения шелковое одеяло соскользнуло. С тихим шорохом ткань обнажила белую, гладкую, словно очищенное варёное яйцо, кожу Лю Гуана. На его плече отчетливо алел свежий след от укуса.
Утренний воздух в покоях оставался студёным. Лишившись тепла, Лю Гуан вздрогнул, слегка сжал плечи, и тёмные пряди волной свалились с его спины.
Го Юйчэнь окончательно потерял дар речи. Опомнившись, он судорожно схватил одеяло и наглухо закутал советника, не оставив ни единой щели.
— Я... Юйчэнь...
Генерал совершенно пал духом. Вчера вечером он перебрал с вином и теперь абсолютно не помнил, что происходило ночной порой.
Лю Гуан же, вопреки смятению спутника, сохранял полное хладнокровие. Он изящно прикрыл рот тонкой ладонью и тихо зевнул. Час стоял ранний, легли они поздно, и советника всё ещё одолевала дремота.
— Великий генерал, — произнёс Лю Гуан. — События минувшей ночи... Сколь многое вам удалось припомнить?
— Я... — В памяти Юйчэня зияла пустота. Он помнил лишь, как пировал в Павильоне Малинового Созвездия, а дальше...
Впрочем, туман в голове начал понемногу рассеиваться, выхватывая из тьмы отдельные отрывки.
Вот он с капризными придирками цепляется к верховному цензору Лю Чанъи, вот пытается разбить нефритовый кубок, а вот — набивает рот сушёными целебными травами...
Го Юйчэнь обхватил голову руками и досадно стукнул себя по лбу:
— Это... Верховный советник... Юйчэнь глубоко виноват перед вами! Я допустил непозволительную оплошность!
Лю Гуан тихо усмехнулся и перевернулся на бок, опираясь на локоть. При этом движении одеяло сместилось, и Юйчэнь отчётливо увидел: оба они не имели на себе ни нитки. Одежда валялась по всему полу — немое доказательство безудержного ночного беспутства.
— Великий генерал, вы полагаете, дело обошлось лишь оплошностью? — неторопливо проговорил Лю Гуан.
Юйчэнь с глухим стуком опустился на колени прямо на ложе:
— Казнить или помиловать — на всё воля верховного советника! Юйчэнь не посмеет роптать!
— Вы — чиновник второго ранга, — заметил Лю Гуан. — Пусть я и возглавляю Военно-Административный Совет, полномочий судить и казнить сановников высших рангов у меня нет.
— Юйчэнь имел в виду совсем иное... — попытался оправдаться генерал.
Лю Гуан мягко перебил его:
— Я не собираюсь лишать вас жизни.
Он сделал паузу, и в его глазах блеснула весенняя капель:
— Помнит ли генерал условие, что обещал выполнить в прошлый раз?
— Помню! — Юйчэнь интенсивно кивнул.
Лю Гуан опустил взгляд на своё тело, испещрённое двусмысленными алыми отпечатками:
— Прошлый раз вы задолжали мне одну услугу. Ныне история повторилась. Не следует ли поступеть по справедливости и обещать мне вторую?
— Советник прав, именно так и следует поступить, — искренне отозвался Го Юйчэнь.
— Отлично. — Лю Гуан протянул руку и кончиком тонкого пальца коснулся подбородка генерала, заставляя того поднять лицо. — Теперь я придумал, как использовать первое условие.
Щёки Го Юйчэня вспыхнули. Ему показалось, будто советник откровенно заигрывает с ним. Но ведь они оба — мужчины! Наверняка показалось...
— Повелевайте, верховный советник!
— Заставить вас пройти сквозь огонь и воду я не потребуюсь, — молвил Лю Гуан. — Требуется лишь... на утреннем выходе через три дня поддержать моё предложение.
Го Юйчэнь едва заметно нахмурился:
— Могу ли я узнать... в чём суть вашего предложения? Что именно я должен поддержать?
— Ого, — изогнул бровь Лю Гуан. — Не зная сути, генерал уже колеблется?
— Юйчэнь клялся служить советнику не щадя жизни, — замешкался генерал. — Однако условие не должно идти вразрез с интересами государства. Посему прошу вас оказать честь и пояснить.
— Чурбан, — безжалостно усмехнулся Лю Гуан, но всё же пояснил: — Скажу прямо. На совете через три дня Его Величество непременно потребует у Великой вдовствующей императрицы вернуть военный тигриный талисман. Наш Военно-Административный Совет решительно поддержит Государя. Вдовствующая императрица удерживала власть долгие годы и так просто её не отдаст — разгорится жестокая схватка. И мне любопытно: чью сторону примете вы? Родного клана Го или... Священного Государя?
Го Юйчэнь носил фамилию Го и принадлежал не к боковой ветви, а приходился родным братом действующему канцлеру Го Цинчэню и племянником самой Государыне-бабке. Даже зная, что Юйчэнь держится в стороне от интриг своего семейства, Лю Гуан предпочитал перестраховаться.
Заслушав советника, Го Юйчэнь погрузился в раздумья, после чего твёрдо ответил:
— Пусть верховный советник будет спокоен. Юйчэнь — верный подданный династии Тан. Я стою на стороне Государя и не имею личных корыстных помыслов. Если Военно-Административный Совет потребует вернуть власть императору, я приложу все силы и буду стоять до конца!
— Превосходно, — одобрительно кивнул Лю Гуан. — С вашей поддержкой, да учитывая недавнюю капитуляцию Тубо, Владыке не составит труда забрать талисман.
Го Юйчэнь хмуро кивнул. Как только речь зашла о государственных делах, из немного неклюжего увальня он мгновенно превратился в собранного, решительного военачальника.
Лю Гуан не удержался от искушения подразнить его:
— И всё же... Поддержите ли вы это предложение ради Его Величества или ради меня?
— Э-э... — растерялся генерал. — А разве есть разница?
— Разумеется.
Лю Гуан подался вперёд и, приблизившись к самому уху Юйчэня, слегка прикоснулся губами к его мочке:
— Мне весьма любопытно узнать, кем я являюсь в ваших глазах.
— Я... — Голос Юйчэня стал предельно хриплым.
Слова застряли в горле, кадык судорожно дернулся. Внизу живота вспыхнул обжигающий пожар. Взгляд генерала, устремлённый на Лю Гуана, потемнел: из покорного пса он на мгновение превратился в хищного волка, готового растерзать свою добычу.
Тук-тук!
Внезапный стук в дверь разрушил чары.
Следом донёсся голос Цзян-вана, Ли У:
— Верховный советник уже поднялся?
Го Юйчэнь мгновенно опомнился. Сдернув с себя одеяло, он скатился с ложа и стал судорожно натягивать одежду.
Лю Гуан же не проявил ни капли испуга.
— Ваше Высочество, обождите немного, я ещё не оделся, — ровным тоном отозвался он.
— Простите за беспокойство, не спешите, я подожду во дворе, — донеслось из-за двери, после чего шаги Ли У удалились.
Го Юйчэнь спешно затягивал ремни. Доспехи Правой Армии Божественного Замысла сидели на нём косо и мято, но медлить он не смел.
— Верховный советник, Юйчэнь откланивается! — сжав кулаки, пробормотал генерал.
Бам!
Дверь распахнулась, и Го Юйчэнь вылетел наружу с молниеносной скоростью. Недаром он командовал элитными войсками — в мгновение ока его и след простыл.
Выскочив во двор, он чуть не сбил с ног ожидающего Ли У. Вассальный князь изумлённо воззрился на убегающего генерала: с чего бы Го Юйчэню выходить из спальни Лю Гуана в такой час, да ещё и в столь растрёпанном виде?..
Но Юйчэнь мчался без оглядки, не успев даже отдать приветствие.
Ли У качнул головой и подошёл к открытой двери покоев. Взглянув внутрь, он застыл в изумлении.
Ковёр на полу сбит в мятый ком, кубок опрокинут, чаёк давно вытек, но главное — повсюду разбросаны огрызки и крошки сушёных лекарственных трав...
Лю Гуан, уже приведший себя в порядок, выплыл из внутренних покоев. Увидев разгром, он не удержался от смешка, вспомнив, как хмельной генерал ночью с урчанием набивал рот аптечными запасами, словно голодный бык.
— Верховный советник, это... — растерянно указал на пол Ли У.
— Ваше Высочество, вы, должно быть, пришли за сменной повязкой? — непринуждённо молвил Лю Гуан. — Увы, произошла накладка. Ночью в мои покои забрела дикая скотина и сожрала все снадобья.
«Скотина?.. Сожрала снадобья?..» — Ли У окончательно запутался.
— Я велю слугам принести новые снадобья, — добавил советник. — Будьте добры зайти чуть позже.
— В таком случае не смею досаждать, благодарю вас, — склонил голову Ли У.
Лю Гуан пребывал в отменном расположении духа и подарил князю редкую, почти мягкую улыбку:
— Мы ведь свои люди. К чему лишние церемонии?
* * *
Прошлой ночью во время пира в Павильоне Малинового Созвездия Ли Чэнь вовсе не был пьян.
Памятуя о том, как при первой же попойке он выдал себя и попал на крючок к Лю Шану, государь больше не позволял себе подобной оплошности. Выпив лишь для вида, он сохранял абсолютную ясность ума.
И всё же Ли Чэню казалось, будто он пьян.
Если он трезв, то отчего в нем горит это нелепое желание видеть Лю Шана, касаться его, чувствовать странный зуд в груди? Ничего подобного он не испытывал ни в этой, ни в прошлой жизни.
«Неужели... я просто восхищён его талантом?»
Без единого выстрела Лю Шан изолировал Тубо и принудил врага отступить. Подобный ход поразил весь двор! Теперь даже Великая вдовствующая императрица окажется бессильна перед необходимостью передать армию государю.
«Ну конечно! Всё дело в его остром уме. Я лишь хочу использовать его способности на благо престола!»
Заключив союз с кланом Лю, использовать знания Лю Шана — разве это не разумно?
Убаюканный этими мыслями, Ли Чэнь погрузился в сон, уверяя себя: Лю Шан для него — лишь орудие, и ничего больше...
Наутро император пробудился и привычно провел рукой по драконьему ложу. Но постель была пуста. Шелковые простыни давно остыли.
Ли Чэнь мгновенно распахнул глаза и сел. Так и есть — Лю Шан снова сбежал! Вечером государь прижал край его халата, надеясь удержать рядом, но во сне ослабил хватку.
Император ощутил укол досады. Но тут же мысленно одернул себя: «С чего бы мне досадовать? Неужто я мечтал увидеть его спящее лицо?! Вздор! Ерунда!»
— Юй Чжичжоу!
Евнух, дежуривший у дверей, тут же вошёл и склонил голову:
— Раб слушает Ваше Величество.
— Срочно призови Распорядителя Дворцовой Канцелярии, — с темным лицом повелел Ли Чэнь.
— Слушаюсь.
Юй Чжичжоу поспешил отправить гонцов. Однако Лю Шан, покинув дворец на рассвете, направился не в Ведомство Внутренних Дел, а в тюремный лагерь Армии Божественного Замысла — пощекотать нервы Чэньли и поднять себе настроение.
Лишь благодаря верховному цензору Лю Чанъи евнухи наконец разыскали распорядителя и препроводили его к государю.
Услышав знакомые шаги, Ли Чэнь, уже собравшийся вставать, неожиданно ощутил странную робость. Сердце забилось часто-часто, словно испуганный оленёнок.
Не раздумывая, император скинул драконью мантию и снова юркнул под одеяло, притворившись только что проснувшимся.
— Смиренный слуга приветствует Ваше Величество.
Лю Шан вошёл, соблюдая все правила этикета. На его лице не отражалось ни единой эмоции — будто накануне ничего не произошло.
В душе Ли Чэня без видимой причины вспыхнуло раздражение:
— Я хочу пить.
У Лю Шана дернулось веко. В павильоне полно слуг, рядом стоит Юй Чжичжоу, а Государь поднимает на ноги весь двор ради чашки чая? Придирается!
Тем не менее, Лю Шан изобразил безупречную улыбку:
— Слуга виноват, сейчас подам чай.
Приняв чашу из рук евнуха, Лю Шан отпил каплю и подал императору.
Ли Чэнь прикоснулся к фарфору и тут же скривился:
— Обжигает. Остуди.
«Точно придирается!» — промелькнуло в голове у Лю Шана. Но как образцовый чиновник, он лишь смиренно произнес:
— Простите мою оплошность, Ваше Величество. Я дую на чай.
Подув на напиток до нужной температуры, Лю Шан снова поднес чашу. Ли Чэнь сделал маленький глоток — пить ему на самом деле не хотелось.
— Если у Государя нет иных повелений, слуга откланивается.
Ли Чэнь нахмурился. Уйти собрался? Настолько не хочет меня видеть?
Император демонстративно покашлял и прижал руку к затылку:
— Ох... Голова нестерпимо разболелась.
Лю Шан замер. Ах да, вчера он случайно толкнул государя, и тот ушиб затылок.
— Слуга немедленно вызовет лекаря!
— Не нужно, — остановил его Ли Чэнь. — Кажется, повязка сползла. Подойди и поправь.
Лю Шан без энтузиазма приблизился. Он ведь не целитель, что он может поправить? Однако он тщательно осмотрел повязку — она сидела идеально.
— Ваше Величество, если более...
— Я призвал тебя обсудить утренний совет, что состоится через три дня, — перебил его Ли Чэнь.
Лю Шан вздохнул про себя: «Наконец-то о деле».
По знаку государя Юй Чжичжоу вывел всю челядь наружу.
Оставшись наедине с Лю Шаном, Ли Чэнь похлопал по краю ложа:
— Садись.
— Слуга не смеет.
— Здесь только мы вдвоём, к чему эти церемонии? — Ли Чэнь лукаво ухмыльнулся. — Мы с тобой на этом ложе и не таким занимались. Или брат А-Шан вдруг засмущался?
У Лю Шана по коже побежали мурашки. «Зачем звать меня братом А-Шаном серед бела дня?!»
Опасаясь слушать дальнейшие двусмысленности, он поспешно присел на край ложа.
Ли Чэнь принял серьёзный вид:
— В день великого выхода в Павильон Объявления Указов явится сама Вдовствующая императрица. Я намерен забрать военный талисман именно тогда.
Лю Шан понимал этот ход: вернуть власть на глазах у всех сановников — единственный способ сломить клан Го. Бабка не сможет возразить открыто.
— Поражение Тубо заставило многих колеблющихся встать на мою сторону, — продолжал Ли Чэнь, прищурившись. — Но влияние Го всё ещё велико. Я опасаюсь, что никто не дерзнет заговорить первым. А-Шан... Ты пойдёшь на этот шаг?
Тот, кто сделает этот шаг первым, навлечёт на себя всю ярость Государыни-бабки. Клан Го сделает его своей главной мишенью. Но без первого клича толпа не двинется.
Лю Шан усмехнулся:
— Ваше Величество полагает, будто без этого клан Го станет относиться ко мне лучше?
— Твоя правда... Однако в последнее время ты сошёлся с наложницей Го Фанъи, и бабка сбавила напор. Сделав шаг, ты окончательно сбросишь маску.
При воспоминании о наложнице у Ли Чэня внутри снова заскребли кошки. Пусть между Лю Шаном и Го Фанъи не было прежней грязи, сама их близость вызывaла у государя отвратную кислицу в желудке.
Лю Шан же, не заметив этого, излил очередную порцию елея:
— Будьте спокойны, Государь. Слуга знает, кто для него действительно важен. Ваше Величество — на первом месте в моем сердце. Я готов отдать жизнь за Вас!
«На первом месте...»
Кислота в желудке Ли Чэня мгновенно сменилась сладостью, будто он выпил густого медового настоя. На губах государя сама собой расцвела улыбка:
— Цению твою преданность. — Он накрыл ладонь Лю Шана своей и мягко прошептал: — Брат А-Шан так добр ко мне, Чэнь-эр просто не сможет без тебя...
У Лю Шана внутри всё перевернулось: «Ох, сейчас сзади тошнить начнёт!»
* * *
Павильон Объявления Указов.
Чиновники выстроились в строгом порядке. За шелковой завесой уже восседала Великая вдовствующая императрица Го. Как Распорядитель Дворцовой Канцелярии, Лю Шан занял своё место в первых рядах.
Вскоре появился Ли Чэнь.
На нём были те же драконьи одежды, но сам образ государя изменился: выправка стала статной, в юном лице проглядывала непреклонная властность. Взойдя на трон, он произнёс:
— Приветствую сановников. Встаньте.
— Благодарим Ваше Величество!
Ли Чэнь неторопливо начал:
— Должно быть, вы уже знаете: Тубо запросило мира и прислало грамоту о союзе.
— Мудрость Государя безгранична! Да живет династия Тан десять тысяч лет! — загремел зал.
Ли Чэнь повернулся к занавесу:
— Хотя я на троне не первый день, в делах обороны всегда полагался на опыт Великой вдовствующей императрицы. Прошу не судить строго мою самоуправность в решении вопроса с Тубо.
Государыне-бабке оставалось лишь проглотить обиду. Она планировала отдать принцессу в чужие земли, а юнец без единого выстрела подчинил соседние племена и вынудил врага сложить оружие.
Перед лицом двора она была вынуждена выдавить:
— Государь молвит лишнее. Ваши действия принесли благо народу — это великая радость для Поднебесной.
Когда славословия поутихли, Лю Шан обменялся взглядом с отцом, Лю Гуаном. Тот едва заметно кивнул.
Лю Шан сделал шаг вперёд и громко произнёс:
— Священный Государь! Великая императрица! Действия Его Величества спасли державу. Однако меня одолевают тревоги. Вокруг Тан кружат иные хищные племена. Если Государь лично примет военную власть, ни один враг не дерзнет посягнуть на наши границы!
В зале воцарилась звонкая тишина. Каждый присутствующий понял подтекст: император открыто требует военный талисман!
Лицо Государыни-бабки потемнело. Она уже открыла рот, чтобы сказать, что государь ещё слишком юн...
Как вдруг из ряда военных выступил командующий Правой Армией Божественного Замысла Го Юйчэнь:
— Со дня основания Тан военный талисман всегда принадлежал Сыну Неба. Император доказал свою мудрость, бескровно одолев Тубо. Величие правителя определяется не годами, а делами! Считаю возвращение полномочий правителю единственно верным шагом!
Речь Го Юйчэня звучит твёрдо и обоснованно. Но главное — он носит фамилию Го! Члены клана замерли в смятении: неужели в их рядах раскол?
Следом выступил верховный цензор Лю Чанъи:
— Возвращение власти Государю следует воле Небес! Просим Его Величество принять талисман!
Лю Гуан неторопливо вышагнул вперед:
— Просим Его Величество принять талисман!
Поднялась волна. Чиновники один за другим выходили из рядов:
— Просим Его Величество принять талисман!
Пальцы Вдовствующей императрицы с такой силой впились в подлокотники, что ногти едва не въелись в дерево.
Ли Чэнь же скромно произнёс:
— Я всё ещё неопытен и нуждаюсь в советах старших. Однако я не имею права прятаться за спиной Государыни-бабки, когда на мне лежит ответственность за державу.
Взгляд его вспыхнул настоящим огнем хищника:
— Посему прошу Великую императрицу доверить мне военный тигриный талисман!
Государыне-бабке пришлось уступить. Сдерживая дрожь в голосе, она ответила:
— Государь возрос... Покойный император лишь опасался вашей юности, потому и доверил талисман мне. Ныне пора вернуть его хозяину.
Лю Шан первым подхватил:
— Мудрость Государя не имеет границ! Да живет Тан десять тысяч лет!
Хоровод голосов подхватил весь зал. Из-за завесы показалась дрожащая рука с нефритовым талисманом. Ли Чэнь подошёл и со священным трепетом принял символ власти.
Встав во весь рост перед Ширмой с Драконьими Топорами, он сжал военный тигриный талисман в кулаке и тихо шепнул себе: «Теперь... я действительно стал владыкой этой земли».
* * *
Канцлер Го Цинчэнь стоял среди знати, едва сдерживая ярость. Потеря военной власти подрывала могущество его клана. Нужно было срочно вернуть инициативу!
— Ваше Величество! — выкрикнул он. — Тубо просит о союзе. Назначение Чрезвычайного Посланника по Соглашению — важнейший шаг. Кто возглавит миссию?
Назначенный посол получал полномочия самого императора. Го Цинчэнь метил на эту роль.
Вдовствующая императрица тут же поддержала:
— Канцлер Го опекал два поколения правителей. Он — лучший кандидат.
Ли Чэнь нахмурился, не желая отдавать посольство в руки врагов, но ответил уклончиво:
— Дело важное, требует обсуждения. На сегодня совет окончен.
Вернувшись в Павильон Малинового Созвездия, Ли Чэнь бережно убрал талисман, но тревога не оставляла его.
— Государь чем-то опечален? — вошёл Лю Шан.
— Го Цинчэнь хочет стать послом. Если он укрепит связи с Тубо, наши труды пойдут прахом!
Лю Шан лёгко улыбнулся:
— А почему он претендует на этот пост?
— Потому что он — канцлер!
— А что если... — затянул Лю Шан, — он перестанет им быть?
Ли Чэнь нахмурился:
— О чём ты? Его поддерживают три министерства!
— В истории Тан уже существовал порядок: сменять канцлеров каждые десять дней из числа руководителей трёх ведомств! Введите ротацию! И когда придёт время отправлять посла, Го Цинчэнь просто не окажется на посту!
Ли Чэнь от завести поразился этой мысли: «Какая изящная хитрость!»
Он посмотрел на Лю Шана. В глазах евнуха сияли живые искры. В груди императора снова вспыхнула странная волна тепла. Ему безумно захотелось прикоснуться губами к этим сияющим глазам...
Ли Чэнь подался вперед... и резко опомнился.
«Что я делаю?! Неужели меня обольстил этот евнух?!»
Император отшатнулся и холодно произнёс:
— Я подумаю над этим. Ты свободен.
Лю Шан остался в полном недоумении: «Чего это он? Опять перепады настроения... Переходный возраст, что ли?»