Чэн Сичжи встречался с молодым господином из Цзиньшана. Пережив взбучку от старшего брата и подстрекательства Чэн Хуайцзиня, он, по мнению Лю Шана, был обречён согласиться на сговор. С его-то взрывным, вспыльчивым нравом!
— Главная наша задача теперь... — протянул Лю Шан, — создать для третьего молодого господина Чэна благоприятные условия. Чтобы ему было максимально удобно украсть тигриный талисман.
У Ли Чэня нервно задергалось веко:
— Благоприятные условия?
— Посудите сами, Ваше Величество, — принялся объяснять Лю Шан. — Третий молодой господин Чэн — натура горячая. Все его решения принимаются под влиянием сиюминутного порыва. Если он остынет до того, как прикоснётся к тигриному талисману, то наверняка передумает. А потому мы должны подтолкнуть его, облегчить задачу. И сделать это нужно тайно, чтобы он ни о чём не догадался.
Ли Чэнь помассировал занывший висок. Мысль он понял, но легче не стало.
— Что ж... Чэнь никогда прежде не крал военные талисманы. У меня совершенно нет опыта в подобном. Как помочь человеку совершить кражу — ума не приложу.
Лю Шан задумчиво потер подбородок:
— Хм-м-м... Нужно сделать так, чтобы не узнал ни третий молодой господин Чэн, ни старый генерал Чэн. Как же устроить, чтобы Чэн Сичжи тайком унёс талисман?..
Вдруг глаза Лю Шана блеснули:
— Ваше Величество, придумал!
Ли Чэнь сдержанно усмехнулся. Сердце подсказывало: идея отнюдь не из блестящих.
— Ваше Величество, а не пожаловать ли вам всем военным губернаторам какие-нибудь изысканные дары? Старому генералу Чэну прошлый раз вы дарили успокаивающие благовония, верно? Пусть лекарь Цуй приготовит новые. Да такие, чтобы от одного запаха человек валился с ног и спал мертвецким сном сутки напролёт!
Ли Чэнь поморщился:
— То, о чём ты говоришь... более похоже на усыпляющий порошок грабителей с большой дороги, не так ли?
— Вот именно! — просиял Лю Шан. — Как я сам не догадался! Лекарь Цуй ведь бывал среди разбойников, его подчинённые наверняка знают толк в сонном зелье! Если подмешать его к курениям, старый генерал Чэн ничего не заподозрит. И третий молодой господин спокойно заберёт талисман.
— А-Шан у нас... невероятно чуток и заботлив, — вымолвил Император.
— А то! — без тени смущения отозвался Лю Шан.
Ли Чэнь лишь вздохнул.
Повинуясь приказу, лекарь Цуй приготовил нужный состав. Хоть его и удивило желание Государя раздобыть сонные чары разбойников, выполнил он всё безукоризненно — не прошло и дня, как курительные свечи были готовы.
Лю Шан принял царские пожалования и в пышной карете Цяньцзиньлу неторопливо отправился на Почтовое подворье.
Поскольку дары предназначались каждому из военачальников, а Распорядитель Дворцовой Канцелярии лично вручал их из рук в руки, ни у кого из цзедуши не возникло ни малейших подозрений.
Снадобьями Лю Шан пожаловал и в покои военного губернатора Цанцзина. Старый генерал Чэн вместе со старшими сыновьями давно ожидал гостя, но Чэн Сичжи среди них не было.
Лю Шан изогнул бровь:
— А где же третий молодой господин?
Лицо Чэн Цинцю заметно окаменело. Наверняка Чэн Сичжи из упрямства и обиды после вчерашней побоища просто не пожелал видеть брата.
Старший сын поспешно поклонился:
— Третий брат... невзирая на недомогание, не хотел вводить Распорядителя в смущение своей болезнью и потому остался в своих покоях. Прошу Распорядителя великодушно простить его.
— Ничего, ничего, — проявляя редкое великодушие, махнул рукой Лю Шан. — Я прибыл лишь передать Высочайшие дары.
Он вручил сонные благовония старому генералу Чэну, с улыбкой пояснив:
— Старый генерал Чэн, эти курительные свечи Его Величество отбирал лично, а лекари из приказа Медицины долго доводили состав до совершенства. Государю ведомо, что в последние годы ваше здоровье ослабло, да и долгий путь в Чанъань подорвал силы. Оттого он и повелел приготовить эти успокаивающие курения. Вам стоит лишь воскурить их перед сном — и уснёте слаще младенца!
Лю Шан умел льстить тонко и сладко. Старый генерал Чэн, тронутый до глубины души, пал на колени:
— Благодарю Его Величество за милость! Не думал, что Государь помнит о таком старом слуге!
— Ну что вы, генерал! — подхватил Лю Шан. — Вы верно и преданно служите престолу, как Государь может забыть о вас? Благовония эти редки, но Его Величество указал: если они придутся вам по вкусу, пришлют ещё. Обязательно испробуйте их сегодня же!
— Непременно, непременно! — со слезами на глазах пообещал старик. — Сегодня же ночью и опробую, дабы не посрамить Высочайшей заботы.
— Вот и чудно.
Исполнив поручение, Лю Шан со спокойной душой отбыл во Дворец Великой Ясности.
Когда он вернулся в Павильон Малинового Созвездия, Ли Чэнь встречал его с намученным, озадаченным видом.
— А-Шан... На самом деле меня мучит один вопрос. Если третий молодой господин Чэн проберётся в покои отца за талисманом... не заснеть ли он сам от этих благовоний?
— Да... да нет, вряд ли? — хлопнул ресницами Лю Шан. — Лекарь Цуй говорил, что фимиам действует лишь спустя некоторое время. Чтобы украсть талисман, много времени не надо. Чэн Сичжи ведь не собирается засиживаться в спальне отца?
— Надеюсь, что так... — вздохнул Ли Чэнь.
* * *
Чэн Сичжи всё ещё кипел от злости. Согласившись передать талисман молодому господину Ло из Цзиньшана, он решил действовать в ту же ночь, пока ярость не остыла.
Дождавшись полуночи, когда подворье погрузилось в глубокую тишину, Чэн Сичжи поднялся. Бесшумно приоткрыв дверь, он выскользнул наружу и затворил за собой створку, не издав ни единого звука.
Он даже не подозревал, что с самого порога за ним наблюдали. В тени затаился Лу Пиньсянь, сын военного губернатора Фанъяна.
Лю Шану было неудобно покидать Дамингун среди ночи, и он поручил слежку Лу Пиньсяню и Мэйлу Чицзаню. Но поскольку Чицзань возглавлял ночной патруль, именно Лу Пиньсяню досталась роль тайного стража.
Чэн Сичжи, отлично зная расположение комнат, уверенно двинулся к покоям отца. Оказавшись у дверей, он огляделся по сторонам с видом глубочайшего заговорщика.
Впрочем, оглядывался он зря: Лу Пиньсянь замер за углом прямо у него за спиной, но Чэн Сичжи никого не заметил и уверился, что чист.
Приподняв оконную раму, он заглянул внутрь. В комнате царила непроглядная тьма, светильники давно погасли. Дыхание отца доносилось глубокое, ровное. Послушав ещё немного и убедившись, что генерал спит, Чэн Сичжи опираясь руками о подоконник, влез в окно.
В нос тут же ударил тонкий, умиротворяющий аромат сандала — те самые пожалованные Государем благовония, курящиеся в курильнице у изголовья.
Старый генерал и впрямь спал без задних ног. Чэн Сичжи даже показалось — не игра ли это воображения? — что отец сопит кучно и сладко, как никогда прежде.
«Сам небосвод мне благоволит!» — мысленно восхитился юноша и, ступая на цыпочках, принялся обшаривать комнату.
На столике — пусто.
В сундуке — ничего.
В шкафу для одежды — тоже пусто!
Ночь стояла тёплая, однако Чэн Сичжи от досады и страха прошиб холодный пот. Где же талисман? Неужели отец носит его при себе?!
Пока Чэн Сичжи метался по комнате, Лу Пиньсянь за окном изнывал от тревоги. Прошло столько времени, а юнец всё не вылезал! Благовония не должны были подействовать мгновенно, но если Чэн Сичжи застрянет там слишком долго, то сам заснется прямо на ковре — и тогда всё пропало!
«Даже украсть вещь толком не умеет...» — досадовал Лу Пиньсянь.
А Чэн Сичжи перерыл всё, дойдя до самого ложа. Опустившись на колени, он обшаривал пол возле кровати, как вдруг взгляд его зацепился за изголовье. Глаза парня вспыхнули: прямо у подушки лежал парчовый ларчик! В таких ларцах всегда хранились тигриные талисманы!
Чэн Сичжи затаил дыхание и вытянул руку.
— Хм-м... — неожиданно пробормотал во сне старый генерал и грузно повернулся на другой бок.
Чэн Сичжи от ужаса сжался в комок, обхватив голову руками.
Однако генерал не проснулся. Он лишь проворчал что-то сквозь сон, но, повернувшись, тяжело уронил руку прямо поверх парчового ларца!
Чэн Сичжи застыл, на лбу выступили капли пота. Выждав пару мгновений, он аккуратно, по миллиметру, стал вытягивать ларец из-под мозолистой отцовской длани.
Старый генерал спал так крепко, что сомневаться не приходилось: царские курения делали своё дело на славу.
Фу-у-ух...
Сдержав вздох облегчения, Чэн Сичжи наконец вытащил коробочку, приоткрыл — внутри действительно лежал тигриный талисман! Стянув ценную вещь, он спрятал её за пазуху, захлопнул ларчик и аккуратно вернул его под руку отца.
Ложе было низким, и Чэн Сичжи всё это время стоял на коленях. На радостях он резко поднялся на ноги — и тут же ощутил, как голова пошла кругом. Ноги сделались ватными, подкосились.
Пах!
Не удержав равновесия, Чэн Сичжи покачнулся. Тяжёлая бронзовая половинка тигриного талисмана выскользнула из-за пазухи и с глухим стуком грохнулась прямо на деревянный пол.
У Чэн Сичжи волосы встали дыбом. Вытаращив глаза, он замер, в ужасе уставившись на отца. В его голове уже пронеслись сто один способ жестокой казни, которую устроит отец, когда поймёт, что сын украл военный тигриный талисман!
Он не смел даже дышать. Секунды тянулись вечностью... Но генерал лишь ровнее запел носом, продолжая погружаться в глубины сна.
Чэн Сичжи не знал: если бы не хитрый план Лю Шана с благовониями, сегодня был бы его последний день на этой земле!
Подняв талисман и снова сунув его за пазуху, Чэн Сичжи рванул к окну. Взгромоздившись на столик у подоконника, он почувствовал, как головокружение и накатившая сонливость с новой силой туманят разум.
Пах-ча-а-а!
Нога соскользнула, и юноша задел фарфоровое тушечница. Изделие слетело со стола и с звонким треском разлетелось на мелкие осколки!
Чэн Сичжи: «...»
Кожа на его голове вновь одеревенела от ужаса. Он обречённо взглянул на кровать: всё, конец.
Но к его невероятному изумлению, старый генерал даже не пошевелился! Ни падение металла, ни звон разбитого фарфора не сумели пробить его непроницаемый сон.
Не рискуя более, Чэн Сичжи вывалился в окно, цепляясь руками и ногами за раму, выскочил во двор и жадно глотнул свежего воздуха. Голова сразу немного прояснилась.
Не зная подоплёки с дурманящим фимиамом, он решил, что всему виной был дикий страх, от которого перехватило дыхание. Похлопав себя по груди, где покоился металл, он поспешил прочь.
«Уф...» — Лу Пиньсянь за окном тоже облегчённо перевёл дух. Наблюдать за этим было выше человеческих сил: сначала стук, потом треск... Не будь у генерала сонного зелья, этот придурок уже был бы трупом!
— Ну и бестолочь, — качнул головой Лу Пиньсянь.
Не успел он закончить мысль, как из темноты донёсся судорожный вздох Чэн Сичжи:
— Х-х-ха-а-а!..
Лу Пиньсянь выглянул: надо же было так случиться, что Чэн Сичжи в темноте лоб в лоб столкнулся с патрулем Мэйлу Чицзаня!
Оба застыли, уставившись друг на друга.
Чицзань, совершавший обычный обход, никак не ожидал, что вор окажется настолько неотёсанным и будет идти напролом, даже не пытаясь скрываться от стражи.
Чэн Сичжи, впервые в жизни совершавший кражу, весь дрожал от нервного напряжения и непрестанно щупал пазуху, будто специально указывая краденое место.
— Хе-хе... — неловко выдавил Мэйлу Чицзань. — Третий молодой господин Чэн... Поздно уже. Что ж вы не спите?
— А! Да... Да, не сплю! — заикаясь, ответил тот.
— Надо же, и впрямь не спите, — протянул Чицзань, забивая паузу первой попавшейся чушью.
— А... А кто-то ещё не спит? — выдавил Чэн Сичжи.
— Ну я, например! — жизнерадостно отозвался Мэйлу Чицзань.
— Генерал Мэйлу ведёт патруль, вам... вам и положено не спать...
— Ха-ха-ха... — Чицзань в жизни так фальшиво не смеялся. — Да-да, мне положено. Ну, коль вы прогулялись, идите почивать, а мы продолжим обход.
— Хорошо, хорошо! Не смею задерживать генерала!
Чицзань поспешно увёл солдат, качая головой: будь это настоящая вражеская вылазка, третьего господина Чэна сцапали бы уже раз восемьсот!
* * *
На следующее утро Лу Пиньсянь и Мэйлу Чицзань прибыли в Дамингун, дабы доложить Императору и Лю Шану об успешном похищении.
— А как же разбитая тушечница? — поинтересовался Лю Шан. — Генерал Чэн ничего не заметил?
Лу Пиньсянь при одной мысли об этом потер висок:
— Ваш слуга вчера ночью отловил во дворе дикого кота и забросил его через окно в комнату генерала. Утром старый генерал решил, что посуду разбил кот, а про пропажу талисмана пока не ведает.
Лю Шан похлопал его по плечу:
— Молодой генерал Лу, да вы просто сокровище!
— Распорядитель льстит мне, — скромно поклонился тот.
Какая удача, что у них были Лу Пиньсянь и Мэйлу Чицзань! Иначе этот недотёпа, избалованный сынок богатых родителей, с треском провалил бы всё дело...
Ли Чэнь произнёс:
— Раз талисман у Чэн Сичжи, он непременно встретится с людьми из Цзиньшана. Тех не заставят себя ждать новые шаги. Мы пойдём по следу и накроем изменников одним ударом.
— Слушаемся!
— Что до дальнейших действий Цзиньшана, — добавил Государь, — прочуйте ситуацию в подворье. Вам двоим оттуда наблюдать удобнее.
Офицеры отдали честь и покинули Павильон Малинового Созвездия.
Когда они ушли, Лю Шан тоже не стал задерживаться. Но направился он не в Ведомство Внутренних Дел, а прямо в Приказ Императорской Медицины к лекарю Цую.
— Господин Цуй! Господин Цуй! — с порога закричал Лю Шан с таким видом, будто у него горел дом.
Цуй Цэнь вышел из аптекарской:
— Распорядитель ранен?
— Нет-нет! — Лю Шан с улыбкой потёр ладони. — Господин Цуй, те успокоительные благовония, что вы составили для генерала Чэна... Они действуют просто невероятно! Генерал спал как убитый!
— Это так, — согласился Цуй Цэнь. — Доза там была весьма внушительной.
— А скажите... — замялся Лю Шан, — этакая дозировка не вредна для здоровья?
— Будьте спокойны, Распорядитель. Вреда никакого. Лишь глубокий, умиротворяющий сон. Человек просыпается отдохнувшим и свежим.
— Замечательно! — Лю Шан аж просиял от нетерпения. — А у вас... не осталось ещё немного этих благовоний? Я бы хотел прикупить... То есть, у меня в последнее время тоже со сном нелады, хотел испробовать на себе.
Цуй Цэнь изогнул бровь. По его лицу было ясно: в «нелады со сном» он не поверил ни на грош.
— Кое-что осталось, — спокойно молвил лекарь. — Вам повезло, пришли вовремя. Ещё немного — и ничего бы не досталось.
— А что так? — удивился Лю Шан. — Кто-то ещё просил их?
Цуй Цэнь кивнул:
— Именно. Ваш приёмный отец, Верховный Военный Советник.
Лю Шан застыл:
— Отец?.. А ему-то зачем?! Неужто...
Цуй Цэнь едва заметно улыбнулся:
— Господин Советник сказал то же самое, что и вы. Мол, дурно спит, хочет воскурить для себя.
Лю Шан онемел. «Ну да, конечно, поверил я отцу!»
Неужто отец вознамерился усыпить молодого генерала Го, а потом... вот так и вот эдак с ним обойтись?!
Лю Шан вдруг усомнился: а точно ли он не родной сын Лю Гуана? Почему их мысли работают настолько одинаково, вплоть до мельчайших деталей?!
В самом деле: Лю Шан просил сонный фимиам вовсе не из-за бессонницы. Сон у него был — хоть пушками пали.
Но если воскурить сие чудо у постели Императора-щенка... Хе-хе-хе! Тот уснёт безмятежным сном, потеряет свою чуткость мастера боевых искусств, и Лю Шан сможет творить с ним всё, что душе угодно!
Цуй Цэнь благоразумно проигнорировал хищную, недобрую ухмылку на лице Лю Шана и не стал расспрашивать о подробностях:
— Я берёг этот запас для Господина Советника, но раз и вам надобно — возьмите половину.
— Спасибо, спасибо! — просиял Лю Шан. — Господин Цуй, вы редкой души человек!
* * *
Когда Ли Чэнь закончил с государственными бумагами, Лю Шана в Павильоне всё ещё не было. Государь отправился на плац, а вернулся оттуда распаренный, в мокрой от пота одежде.
Лю Шан уже восседал в Цинсидяне.
Наклонившись над столом, он с увлечением ковырялся в курильнице из розового кварца. Золотой иголочкой он аккуратно поправлял ароматную смесь, время от времени принюхиваясь и блаженно ухмыляясь.
— А-Шан! — окликнул его Ли Чэнь.
Лю Шан, у которого совесть была нечиста, от неожиданности вздрогнул и чуть не выронил иголку:
— Ваше Величество! Вы уже вернулись?!
Он тут же выхватил платок и подскочил к Государю:
— Вы весь взмокли, дайте я вытру!
Ли Чэнь улыбнулся:
— Не нашедши тебя, я пошёл размяться на плацу. Не нужно вытирать, сейчас приму омовение и переоденусь.
Лю Шан на мгновение вообразил себе Императора в купальне и невольно хихикнул.
Ли Чэнь, не придав значения его странному поведению, потянул носом воздух:
— Запах прелестный... Не такой, как обычно. А-Шан, ты сменил благовония?
— Угу, — кивнул тот. — Ваше Величество, вам нравится?
— Нравится. Всё, что нравится А-Шану, по душе и мне.
— Тогда вдыхайте побольше!
Ли Чэнь, ни о чём не догадываясь, заметил:
— Смотрю, тебе приглянулась эта курильница. Забери её себе в Ведомство Внутренних Дел.
Лю Шан суховато усмехнулся. Дело было вовсе не в чаше, а в том, что лежало внутри! Это же половина добычи, отжатая у собственного отца, беречь надо!
— Ваше Величество, идите скорее в купальню, а то простудитесь.
Ли Чэнь тихо рассмеялся:
— А не желает ли А-Шан разделить со мной омовение?
Совместное омовение! Мечта! Но Лю Шан уже воскурил фимиам. Если он сейчас пойдёт в купальню, то они оба заснут прямо в воде. План порабощения щенка провалится!
Скрепя сердце, Лю Шан отказался:
— У меня ещё есть дела. Вы мойтесь, а я скоро вернусь.
Ли Чэнь слегка огорчился, но послушно кивнул:
— Тогда возвращайся скорее. Без А-Шана Чэнь-эр не сможет уснуть.
Лю Шан мысленно злорадствовал: «Уснёшь, ещё как уснёшь! А А-Шан пока сделает с тобой всё, что захочет!»
Едва Лю Шан вышел, Ли Чэнь велел евнуху Юй приготовить горячую воду. Омывшись и сменив наряд, он взял свиток и прилёг на ложе, намереваясь дождаться Лю Шана.
Но странное дело: строчки перед глазами стали расплываться. Веки налились свинцом, словно их тянуло друг к другу неведомой силой. Сонливость накатила столь стремительно и беспощадно, что Государь, так и не выронив свитка из пальцев, погрузился в глубокий сон.
Рассчитав время, Лю Шан тихо вернулся в Павильон. Внутри царила полная тишина. Погасив курильницу, он подкрался к ложу:
— Ваше Величество?.. Ваше Величество?
Ли Чэнь склонил голову набок, упершись в подушки. Спившийся Sovereign представлял собой поистине пленительное зрелище.
Лю Шан хихикнул:
— Чэнь-эр? Ты спишь?
Ответа не последовало. Ли Чэнь даже не шелохнулся.
Лю Шан просиял! Скинув верхнее платье прямо на пол, он вырвал свиток из рук Государя и залез на ложе:
— Ха-ха! Чэнь-эр, твой А-Шан пришёл! Сначала поставим тебе печать... Где бы её оставить?..
* * *
На следующее утро Ли Чэнь открыл глаза. За окном ещё серело рассветное марево. Сон был удивительно глубоким и освежающим. Повернув голову, он увидел Лю Шана, устроившегося у него на груди.
Вот только... выглядел Лю Шан невероятно измождённым?
Ли Чэнь изумился. Он абсолютно не помнил, когда Лю Шан вернулся. И хотя Император не спал чутко, его выучка воина обычно заставляла просыпаться от малейшего шороха. А тут — ничего!
Погладив Лю Шана по голове, он тихо прошептал:
— А-Шан, пора вставать.
— М-м-м... — Лю Шан уткнулся носом ему в грудь. — Не хочу... Устал... Дай ещё поспать...
Ли Чэнь улыбнулся:
— Пора.
— Нет! — Лю Шан натянул одеяло на голову. — Я вчера выбился из сил... Посплю ещё...
«Выбился из сил?» — удивился Ли Чэнь. Неужели дела в Ведомстве заняли у него столько сил вчера поздно ночью?
Сжалившись над ним, Государь тихо поднялся:
— Юй Чжичжоу, подай повседневное платье.
Евнух Юй, поджидавший за дверью, тут же вошёл с подносом. Но едва глянув на Государя, он вытаращил глаза от ужаса, мгновенно опустил голову и уткнулся подбородком в грудь, не смея поднять взора.
Ли Чэнь озадачился: «Что с ним? Неужто у меня такой страшный вид?»
Он подошёл к бронзовому зеркалу...
— Я... Что это?! — запнулся Государь.
В зеркале отразились отпечатки зубов на его подбородке и шее. А на плечах алели две длинные царапины, будто оставленные коготками дикого котёнка!
Неудивительно, что Юй Чжичжоу опешил. Любой приличный человек сгорел бы от стыда при виде такого!
Отослав евнуха, Ли Чэнь аккуратно потормошил Лю Шана:
— А-Шан! А-Шан, проснись! Откуда это у меня?!
Лю Шан, хоть и был раздавлен истощением, хитро ухмыльнулся сквозь щёлки глаз:
— Ваше Величество... Спящим вы выглядите таким послушным...
Ли Чэнь: «...»
Что вообще произошло вчера ночью?!
Приведя себя в порядок, они вызвали Великого генерала Го Юйчэня. Понимая, что Цзиньшан вот-вот начнёт действовать, Ли Чэнь должен был предупредить командующего Армией Божественного Замысла, дабы тот успел подготовиться.
Го Юйчэнь явился в спешке, его доспехи были надеты косо, а сам он сразу пал на колени.
Лю Шан бросил взгляд на генерала и изогнул бровь: из-под воротника Го Юйчэня явственно проглядывали сочные багровые метки!
«Ого! А отец-то времени не терял! Вчера ночью у них тоже было жарко! Надо будет при случае выведать у отца пару секретов...»
* * *
На следующий день Чэн Сичжи встретился с молодым господином Ло из Цзиньшана. Затворив двери комнаты, Чэн Сичжи достал тигриный талисман.
Молодой господин Ло с восхищением потянулся к нему, но Чэн Сичжи резко отдёрнул руку.
— Третий молодой господин Чэн, вы просто невероятны! — рассыпался в похвалах Цзиньшанский выдвиженец. — На вас действительно можно положиться!
Чэн Сичжи прищурился:
— Талисман Цанцзина у меня. Но вы правда думаете, что с силами одного Цанцзина можно совершить успешный переворот? К тому же я не могу вывезти слишком много войск — отец и Государь сразу всё поймут.
— Об этом не беспокойтесь, — умерил его пыл Ло. — Вы будете не одни. Цзиньшан тоже выставит армию.
— Когда вы выступите и сколько людей дадите? Я должен знать всё.
Молодой господин Ло улыбнулся:
— Вам не о чем тревожиться. Просто действуйте с нами сообща, когда придёт час.
— Хм! — хохотнул Чэн Сичжи. — Вы предлагаете союз, но ничего не раскрываете? Хотите использовать меня вслепую? Молодой господин Ло, вы за кого меня принимаете?
Он поднялся:
— Если у вас нет искренности, я умываю руки. В эту мутную воду я не лезу!
— Постойте! Постойте! — поспешно остановил его Ло. — Не кипятитесь, давайте всё обсудим.
Он усадил Чэн Сичжи и развернул на столе чертёж:
— Взгляните.
— Это...
— Это наши силы, заранее укрытые в Чанъани.
Чэн Сичжи обомлел:
— Целая тысяча воинов?! И они уже в столице?!
Господин Ло ухмыльнулся:
— Тысяча человек — не бог весть что по сравнению с войсками цзедуши. Но охрана Чанъани куда слабее, чем на границах. С вашей помощью мы застанем их врасплох! Когда в городе начнётся хаос, а Армия Божественного Замысла не сможет распылять силы, мы ворвёмся в Дамингун!
— Но как тысяча воинов прошла в город незамеченной?
— Проще простого, — пожал плечами Ло. — Если ввести их за месяц — конечно, заметят. А если за полгода? Под видом купцов и торговцев небольшими группами пройти в Чанъань — пара пустяков.
Чэн Сичжи нахмурился:
— Выходит... Цзиньшан давно замыслил измену?
Молодой господин Ло рассмеялся:
— Мы ведь теперь в одной лодке, скажу прямо: на что способен этот щенок-Император? Только в поло играть! Вдовствующая императрица совсем выжила из ума, раз отдала власть мальчишке. Ныне Император никчёмен, чиновники пассивны — неужели мы дадим погибнуть великой Тан? Цзиньшан лишь берёт на себя заботу о государстве!
Чэн Сичжи молчал.
— Если поможете нам, — искушал Ло, — после победы вам достанется не скромный пост цзедуши Цанцзина, а должность Великого генерала или Главного командующего! Выбирайте любой!
* * *
Покинув подворье Цзиньшана, Чэн Сичжи брёл по коридорам, пока ноги сами не привели его на плац. Он сел на каменные ступени, подставив лицо ночному ветру.
Раздались шаги. Кто-то остановился рядом. Чэн Сичжи поднял глаза — перед ним стоял старший брат, Чэн Цинцю.
Он вспыхнул и хотел подняться, но Цинцю произнёс:
— Я сейчас уйду. Сиди.
Он протянул баночку:
— Я погорячился тогда... Жалею. Возьми, это снадобье от ран.
Сунув лекарство в руки брату, Цинцю поспешно удалился, не давая возможности вернуть подарок.
Чэн Сичжи сжал баночку. Ему хотелось крикнуть вдогонку: «Забери свои снадобья! Они мне не нужны!» — но голос застрял в горле. Он лишь смотрел на уходящую спину брата, а в груди отчего-то всё сжалось.
Он снова опустился на ступени, сжавшись в комок. В одной руке была мазь, а другую он против воли засунул за пазуху, сжимая прохладный металл талисмана.
Это то, о чём он мечтал. Высшая власть над Цанцзином.
Шорох...
Чэн Сичжи испуганно отдёрнул руку, прижав ткань к груди.
Но это был не брат. К нему подошёл Лу Пиньсянь. Накинув на плечи Чэн Сичжи тёплый плащ, он развернулся, намереваясь уйти.
— Эй! — крикнул Чэн Сичжи. — Ты что делаешь?!
Лу Пиньсянь приостановился:
— Весной ночи холодные. Носите, если нравится. Не нравится — выбросьте.
И он ушёл, растаяв в темноте.
* * *
Наутро Лу Пиньсянь явился во дворец и доложил Государю о встрече Чэн Сичжи с Цзиньшаньцами.
— Думаю, Чэн Сичжи договорился с ними. Теперь остаётся лишь ждать.
— Благодарю за службу, молодой генерал, — кивнул Ли Чэнь.
В этот момент вошёл евнух Юй:
— Ваше Величество, третий молодой господин Чэн просит аудиенции у ворот. Утверждает, что дело срочное.
Ли Чэнь и Лю Шан переглянулись: зачем он пришёл? Неужто опять просить о снижении продовольственного налога?
— Впустите.
Чэн Сичжи вошёл. Лицо его было мрачнее тучи. Павши на колени, он выкрикнул:
— Ваше Величество! Ваш слуга совершил тяжкое преступление и не смеет встать!
Присутствующие остолбенели.
Достав из-за пазухи предмет, Чэн Сичжи высоко поднял его над головой:
— Ваш слуга похитил тигриный талисман своего отца! Это измена, караемая смертью! Прошу Его Величество даровать мне казнь!
Ли Чэнь: «...»
Лю Шан: «...»
Лу Пиньсянь: «...»
Все трое потеряли дар речи. Лю Шан просчитывал тысячу вариантов, но никак не ожидал, что этот глупый парень сам прибежит признаваться в краже талисмана! Это какими же мозгами надо обладать?!
Видя молчание, Чэн Сичжи достал из рукава свиток:
— Я знаю, что достоин смерти. Но я пришёл коснуться земли лбом, дабы разоблачить изменника — военного коменданта Цзиньшана и его сына! В этой рукописи — данные о войсках, которые Цзиньшан тайком вводил в Чанъань последние полгода, места их дислокации и список всех заговорщиков!
Лю Шан подскочил, выхватил свиток и вместе с Ли Чэнем стал вчитываться. Карта, имена, число воинов — всё было размечено с филигранной точностью!
— Чэн Сичжи... Откуда у тебя всё это?!
— Признаться стыдно... Я не крал эти бумаги. Молодой господин Ло показал их мне один раз, а я всё запомнил и за ночь переписал по памяти.
— Запомнил с одного раза?! — изумился Лю Шан. Экая у парня феноменальная память! С такой памятью ему бы экзамены сдавать, а не в заговорах участвовать!
Чэн Сичжи опустил голову:
— Я мечтал лишь о том, чтобы отец и Государь признали меня. Но я выбрал ложный путь. Похитив талисман, я посрамил свой род. Я не прошу прощения... Передав вам эти сведения, я хотя бы очистил совесть.
Ли Чэнь чувствовал, что дело принимает дурной оборот:
— Чэн Сичжи...
Чссс-с!
Не успел Государь договорить, как Чэн Сичжи выхватил из рукава кинжал — он пронёс оружие в Павильон! — и занёс его над собственной шеей:
— Простите мою вину!
— Стой! — визгнул Лю Шан, но сделать ничего не мог.
К счастью, Лу Пиньсянь стоял ближе всех. Глаза его сузились, он сделал молниеносный шаг вперёд, перехватил руку Чэн Сичжи и с силой выкрутил её.
Звонкий «Пах!» — и кинжал отлетел на середину зала.
Лю Шан замахал руками:
— Не глупи! Не глупи, Чэн Сичжи! Давай всё спокойно обсудим!