Лю Шан ни за что не подумал бы, что обычная поездка к Мэн Цзаньину обернётся встречей с барышней Сышуй. Судьба это или злой рок — сразу и не разберёшь.
— Господин... — Барышня Сышуй, казалось, хотела что-то сказать, но не решалась. Она замешкалась и с тихой робостью вымолвила: — Не выслушаете ли... нижайшую просьбу? У меня есть к вам нескромное обращение.
В обычный день Лю Шан отмахнулся бы от подобной обузы — нескромные просьбы редко приносят пользу. Но перед ним стояла первая красавица Терема Росистых Цветов. А такая женщина не могла не владеть ценными сведениями.
Лю Шан тут же одарил её самой приветливой улыбкой:
— Барышня Сышуй, к чему столь пышные речи? О какой просьбе речь? Если вам нужна помощь — только прикажите.
— Благодарю вас, господин, — едва слышно отозвалась Сышуй. — По правде говоря... я тайком сбежала из Терема Росистых Цветов.
— Сбежали? — Лю Шан ничуть не удивился, но умело изобразил на лице изумление.
Ещё бы! Первоклассная куртизанка за один вечер приносит доход больше, чем жалование чиновника третьего ранга. Разве станет руководство Терема спускать глаз с такой золотой жилы и позволять ей одиноко разгуливать по улицам? Снаружи её всегда должна сопровождать толпа охранников. К тому же девицы её положения вовсе не покидают заведение без веской причины.
Барышня Сышуй кивнула:
— Да, я ушла тайком. Всему причиной... приближающийся праздник Цинмин.
Совсем скоро наступит день поминовения предков — время посещать семейные погосты.
— В эти дни скончался мой батюшка, — проговорила Сышуй. — Я хотела почтить его память, но в ведомстве за мной надзирают слишком строго, никуда не выпускают... Не могли бы вы, господин, помочь мне выехать за городские ворота?
В её голосе звучала отчаянная мольба:
— Мне нужно лишь оказаться за чертой города, а дальше я не стану вас затруднять. Понимаю, что прошу о многом, но одна... одна я не смогу пройти сквозь стражу.
И то правда. Это Квартал Восточного Рынка; чтобы добраться до городских ворот, нужно пересечь несколько оживлённых кварталов. Пусть лицо барышни и скрыто вуалью, её изящный, соблазнительный стан невольно привлекает взгляды. Если прямо у дверей её едва не задевает какой-то дюжий верзила, то дальше на пути обязательно найдутся охотники до нежелательных приставаний.
К тому же в Тереме Росистых Цветов быстро обнаружат пропажу куртизанки и вышлют погоню. Тогда барышня Сышуй не то что на кладбище не попадет — даже за ворота Чанъани не выберется.
Глаза Лю Шана блеснули. Вот он — идеальный шанс! Тогда в публичном доме Император просидел с ней за шахматами всю ночь, а барышня держится настолько скрытно, что не обронила ни слова. Но сегодня всё иначе. Оказав ей услугу, Лю Шан станет её благодетелем, и тогда куртизанка, чего доброго, откроет ему пару секретов.
— Барышня Сышуй, что за разговоры! — с готовностью отозвался Лю Шан. — Помочь вам — великая честь для меня.
— Правда? — Её лицо просияло. — Вы... вы и впрямь согласны вывезти меня из города?
— Разумеется! — Лю Шан убедительно кивнул. — Только прошу вас, барышня, подождите минутку.
— Хорошо, хорошо, — обрадовалась Сышуй. — Как скажете, благодетель.
— Только не зовите меня благодетелем, — с мягкой улыбкой возразил Лю Шан. — Это пустяковое дело. Подождите немного, я только приведу в порядок карету.
С этими словами он поднялся на подножку роскошной кареты Цзиньлу.
Внутри его дожидался Ли Чэнь. Слышавший весь разговор Император понизил голос:
— А-Шан, ты решил воспользоваться случаем и втерться к ней в доверие, пока везёшь её на кладбище?
Лю Шан покачал головой.
— Разве нет? — удивился Ли Чэнь.
— Не «мы», — Лю Шан указал пальцем сперва на себя, затем на государя. — А только я один.
— Ты один?! — обомлел Ли Чэнь. — Ты один поедешь с барышней Сышуй за город?
— Именно так, — с непоколебимой уверенностью подтвердил Лю Шан. — Поеду один.
— Но ведь я здесь! — негодовал Ли Чэнь. — Не собираешься же ты выставить меня прочь?
Лю Шан ничего не ответил, лишь одарил его лукавой улыбкой.
И...
В следующий миг Императора действительно выставили из кареты. Причём тайком, чтобы барышня Сышуй ничего не заметила.
Ли Чэнь замер в крайнем изумлении. Его, правителя великой державы, бесцеремонно выставили на улицу! Неужели он настолько невыгоден, что показаться на людях вместе с ним — значит потерять лицо?!
Откуда ему было знать, что дело вовсе не в престиже. Лю Шан попросту не хотел, чтобы Ли Чэнь виделся с Сышуй. В памяти всё ещё светилась та ночь в Тереме Росистых Цветов, когда эти двое мило беседовали и беззаботно играли в шахматы.
Лю Шан и сам не мог толком объяснить уколовшую его досаду, но на подсознательном уровне стремился развести Ли Чэня и барышню Сышуй подальше друг от друга.
Выставив государя, Лю Шан вернулся к куртизанке и с приветливой улыбкой произнёс:
— Простите за задержку, барышня.
— Что вы, ничуть, — смутилась Сышуй. — Можем ли мы отправляться?
— Конечно! — Лю Шан отступил на шаг и сделал пригласительный жест. — Прошу вас.
— Благодарю вас, господин.
Не заметившая Ли Чэня барышня Сышуй изящно подхватила пышный подол и поднялась в экипаж. Лю Шан лично задернул плотные шторы, перекрыв обзор снаружи.
Ли Чэнь, оказавшись на улице, вовсе не ушёл. Отступив в глубь переулка, он прижался к стене и с угрюмым видом пробормотал:
— Этот Лю Шан... Зачем было выставлять меня на улицу?
Юй Чжичжоу тихо заметил:
— Ваше Величество, может, вернёмся во дворец? Лошадей у нас нет, на чём ехать?
— Ни за что, — отрезал Ли Чэнь. Ему было не по себе от мысли, что Лю Шан останется наедине с первой красавицей Чанъани. А ну как она вскружит ему голову? — Мы проследим за ними.
Евнух Юй ошеломленно моргнул:
— Ваше Величество? Вы хотите... бежать за каретой пешком?
— А почему бы и нет? — гордо заявил Ли Чэнь. — Раз А-Шан хитрит у меня за спиной, я обязан выяснить, что он замышляет!
Юй Чжичжоу потерял дар речи.
Лю Шан понятия не имел, что за их каретой увязался сам Император.
Внутри экипажа царило чинное спокойствие. Оба сидели чинно и благородно. Барышня Сышуй держалась кротко и приветливо, говоря с безупречным изяществом:
— Я ещё не успела как следует отблагодарить вас за спасение... Не окажись вы рядом, даже не знаю, что бы со мной стало.
— Ну что вы, — улыбнулся Лю Шан. — Вы же только что благодарили. К чему эта излишняя церемонность?
— Встретить вас сегодня — величайшая удача в моей жизни, — тихо промолвила Сышуй.
— Встреча с вами — не меньшая радость для меня, а возможность помочь столь прелестной даме — и вовсе счастье, — сладкоречиво откликнулся Лю Шан. Ему не занимать было умения расточать комплименты.
Он помедлил и спросил:
— Куда именно мы держим путь, барышня? Мне всё равно нужно за город, так что я с радостью отвезу вас до самого места, чтобы вы не утомились.
— Это... — Сышуй замешкалась. — Не слишком ли я вас затрудню?
— Нисколько.
Барышня назвала глухое местечко за городской чертой. Лю Шан велел кучеру править туда.
Место оказалось действительно заброшенным. Здешний холм давно облюбовали под кладбище простые горожане — повсюду темнели скромные надгробия, навевая уныние и тоску.
Экипаж плавно остановился. Лю Шан вышел первым и подал барышне руку. Слегка смутившись, Сышуй аккуратно вложила тонкую ладонь в его руку и сошла на землю.
Тем временем Ли Чэнь и Юй Чжичжоу спешно нагнали карету. Поскольку в экипаже сидела знатная дама, да и пути пролегали через оживлённые улицы, карета шла не слишком быстро — лишь за воротами кучер немного прибавил ходу.
Ли Чэнь с детства обучался боевым искусствам, так что подобная пробежка была для него пустяком. Что до Юй Чжичжоу, то вопреки поджарому телосложению он регулярно сопровождал государя на игре в поло и обладал отличной выносливостью. Так что оба преследователя лишь слегка запыхались, но от кареты не отстали.
Укрывшись за широким стволом дерева, Ли Чэнь наблюдал, как Лю Шан бережно поддерживает барышню за руку. Император сжал кулаки так, что затрещали суставы, и сквозь зубы прошипел:
— Каков Лю Шан! Так и норовит прикоснуться к красавице!
Юй Чжичжоу, переводя дыхание, тихонько заступился:
— Ваше Величество, Распорядитель Канцелярии вовсе не из тех, кто падок на женские чары. Наверняка у него есть свои причины...
— Ты ещё защищай его! — вспыхнул Ли Чэнь.
Впрочем, в глубине души государь понимал правоту евнуха. Вот только ревность полностью затмила разум — какая уж тут холодная рассудительность?
Сойдя с подножки, Сышуй повела Лю Шана к одному из дальних надгробий. Могила давно заросла бурьяном, видно было, что к ней много лет никто не приходил. Густая трава почти полностью скрыла высеченные на камне иероглифы.
Лю Шан, соблюдая приличие, не стал бесцеремонно разглядывать надпись и остался стоять чуть в стороне.
Барышня склонилась перед плитой и тихим, надломленным голосом произнесла:
— Батюшка... Непутёвая дочь лишь теперь смогла прийти к вам...
Поскольку никаких подношений у неё с собой не было, Сышуй попыталась хотя бы очистить надгробие от сорняков. Но где же утончённой девице тягаться с въевшейся в землю травой? Она изо всех сил дергала стебли, но они не поддавались, а на лбу барышни выступили капельки пота.
Лю Шан понял: вот он, нужный момент! Если он поможет ей выполоть сорняки, то сможет рассмотреть имя на камне.
— Барышня Сышуй, — тепло предложил он, шагнув вперёд. — У вас не хватит сил. Позвольте мне помочь.
— Ох... — Сышуй заколебалась. — Вы и так сделали для меня слишком много... Как я могу заставлять вас выполнять столь грязную работу?
— Пустяки! — с пылом отозвался Лю Шан. — Постойте в сторонке, я всё сделаю.
Он засучил рукава, подобрал полы халата и принялся вырывать траву. Прежде ему не приходилось заниматься подобным, но силы у него было явно больше, чем у нежной куртизанки.
Убирая сорняк за сорняком, Лю Шан мельком вглядывался в очищающийся камень. Там было высечено имя отца барышни.
Едва вчитавшись в иероглифы, Лю Шан на мгновение замер. Имя показалось ему знакомым, хотя прежде он никогда не встречал этого человека.
Он наморщил лоб, пытаясь вспомнить... Ну конечно! До его перемещения в этот мир данный чиновник уже скончался, причём при весьма нелицеприятных обстоятельствах. Поговаривали, будто его уличили в казнокрадстве, после чего всё его семейство от мала до велика покончило с собой, испугавшись наказания.
Поскольку погибших было слишком много, дело зафиксировали в архивах. Лю Шан вспомнил, как однажды в Военно-Административном Совете у своего отца, Лю Гуана, мельком просматривал свиток с этим делом.
Лю Шан был поражён. В документах Совета чётко указывалось: весь род сгинул, спасаясь от позора. Кто бы мог подумать, что одна дочь всё же уцелела и перед ним стоит та самая барышня Сышуй!
От неожиданности Лю Шан отвлёкся, и острая осока полоснула его по ладони.
— Ох, господин! — перепугалась Сышуй, мгновенно очутившись рядом. — Вы ранились?!
— Ничего страшного, — Лю Шан встряхнул рукой. — Всего лишь царапина.
Барышня с тревогой подхватила его за руку:
— Дайте я взгляну! Какое «ничего» — кровь идёт! Скорей присядьте, я перевяжу вам рану.
— Да не стоит... — Лю Шан попытался высвободить ладонь.
— Как это не стоит? — настояла Сышуй. — Местная трава очень острая, я сама не раз резалась. Ни в коем случае нельзя оставлять рану без обработки!
Проявив недюжинное упрямство, барышня усадила Лю Шана на плоский камень. Достав шелковый платок, она бережно очистила рану от песка и аккуратно перевязала ладонь, завязав на ней изящный бантик.
— Готово, — выдохнула Сышуй. — Но когда вернётесь, обязательно покажитесь лекарю!
— Хорошо, барышня, я запомню, — кивнул Лю Шан.
За этой трогательной заботой из засады наблюдал Ли Чэнь. Государь едва не грыз кору от досады, а сердце его разрывалось от боли за раненого Лю Шана. На этом пустыре даже нет чистой воды! Быстро затянуть рану грязным платком — а ну как занесёт заразу?!
Барышня Сышуй, поднимаясь, произнесла:
— Господин, я помянула батюшку. Если задержусь дольше, в Тереме поднимется переполох. Не могли бы вы отвезти меня обратно?
— Разумеется, — отозвался Лю Шан. — Садитесь в карету.
Сышуй поклонилась:
— Премного благодарна.
Она не спеша поднялась в экипаж. Лю Шан уже собирался проследовать за ней, как вдруг решил ещё раз бросить взгляд на надгробие. И тут его взору открылась поразительная картина!
Из-за ствола ближайшего дерева явственно выступала пола императорского халата!
У Лю Шана едва глаза на лоб не вылезли. Разве он не велел государю возвращаться во Дворец Великой Ясности?! Откуда он здесь взялся?!
Присмотревшись, Лю Шан убедился — это действительно Ли Чэнь. И хотя государь старался прятаться, его широкие плечи никак не убирались за тонким стволом.
— Господин? — Сышуй приподняла штору кареты. — Что-то случилось?
— Нет-нет! — Лю Шан поспешно замахал руками. — Всё в порядке... Кхм! Просто мне... нужно отлучиться по нужде.
Он изобразил крайнее смущение. Барышня тихонько заслонила рот ладонью и с улыбкой молвила:
— Простите мою оплошность. Идите, господин, я подожду.
— Спасибо за понимание, — буркнул Лю Шан и, едва шторка опустилась, подхватил полы одежд и устремился прямо к дереву.
Ли Чэнь искренне полагал, что укрылся безупречно, и не ожидал, что его разоблачат так быстро.
— Ваше Величество?! — понизив голос, выдохнул Лю Шан. — Это действительно вы?!
Ли Чэнь поджал губы и демонстративно кашлянул:
— А почему ты так удивлён?
— Ваше Величество, это же загородная глушь! Как вы могли покинуть столицу?!
— А что? — с ядом в голосе отозвался Ли Чэнь. — Тебе, значит, можно миловаться с барышней Сышуй, а мне и из города выйти нельзя?
— Я вовсе не это имел в виду... — Лю Шан лишь с задержкой осознал смысл сказанного. — И никто ни с кем не миловался!
«Кто бы говорил о миловании! Сам просидел с ней всю ночь за шахматами, а теперь меня упрекает!» — мысленно возмутился Лю Шан.
Вдруг его осенила странная догадка: неужели Ли Чэнь преодолел весь этот путь за город только ради того, чтобы увидеть Сышуй?!
От этой мысли во рту Лю Шана стало горько.
— Ваше Величество, возвращайтесь во дворец, — сухо произнёс он. — А я отвезу барышню в Квартал Пинкан.
Развернувшись, он решительным шагом направился к карете.
— А-Шан... — попытался окликнуть его Ли Чэнь, но тот даже не обернулся.
Юй Чжичжоу тихо прошептал:
— Ваше Величество, вам и вправду пора во дворец. Если вас ринутся искать, случится беда.
Но Ли Чэнь упрямо упёрся:
— Нет! Я должен проследить за ним. Вдруг он не просто отвезёт её, а отправится вслед за ней прямо в Терем Росистых Цветов?!
Евнух Юй лишился дара речи от такой детской ревности.
Лю Шан поднялся в карету, и экипаж неторопливо двинулся в сторону Чанъани. Проехав сквозь ворота, карета взяла курс прямо на Квартал Пинкан.
У самого въезда в квартал карета остановилась. Лю Шан с мягкой улыбкой проговорил:
— Барышня Сышуй, мне не с руки провожать вас до дверей Терема Росистых Цветов, так что я оставлю карету здесь. Надеюсь, вы не в обиде?
— Что вы! — Сышуй искренне поклонилась. — Спасибо вам за всё, господин. И не забудьте обработать рану!
— Обязательно. Идите скорее.
Барышня сошла с подножки, но неожиданно замерла и обернулась:
— Господин...
Лю Шан приподнял штору:
— Что-то ещё, барышня?
Сышуй замешкалась, её щеки залил нежный румянец. Смотря на Лю Шана с нескрываемым трепетом, она тихим голосом произнесла:
— На самом деле... я хотела преподнести вам один подарок.
С этим словом она отвязала от пояса изящный шелковый мешочек с благовониями — саше-сяннан.
Это саше всегда находилось при ней, и едва она сняла его, как воздух наполнился глубоким, пленительным ароматом.
Лю Шан отшатнулся и замахал руками:
— Барышня, это слишком дорогой подарок, я не могу его принять!
Это было не просто дорого — это вещь сугубо личная! Красавица дарит ему надушенное саше, глядя с такой нежностью... У Лю Шана сработал инстинкт самосохранения: неужели первая куртизанка столицы положила глаз на него, евнуха?!
Лю Шан не считал себя обделённым красотой, но барышня Сышуй — искушённая дама из увеселительного заведения. Без скрытых мотивов подобные подарки не делаются!
Поэтому принять такой личный дар он никак не мог.
Однако Сышуй проявляла упрямство, протягивая ему саше:
— Господин, это лишь малая дань моей признательности. Пожалуйста, примите!
— Нет-нет, не стоит... — пытался откреститься Лю Шан. — Я лишь немного помог вам, не берите в голову...
— Ой, это же барышня Сышуй! — раздался неподалёку звонкий девичий голос.
Из переулка выскочила служанка куртизанки в сопровождении нескольких слуг. Очевидно, они повсюду искали сбежавшую госпожу.
Сышуй перепугалась и, недолго думая, насильно впихнула саше в руки Лю Шану:
— Господин, берегите его!
С этими словами она стремительно развернулась и спешно зашагала навстречу подбегающей челяди.
Лю Шан остался сидеть с ароматическим мешочком в руках. Вернуть его уже не было никакой возможности. Не придумав ничего лучше, он спрятал саше за пазуху и велел кучеру:
— Во дворец.
— Слушаюсь.
За всем этим издали наблюдал Ли Чэнь. Видя, как куртизанка отдаёт Лю Шану драгоценное саше, он чувствовал, как в груди закипает невыносимая, жгучая ревность.
Видя, что Лю Шан возвращается во дворец, государь с мрачным лицом произнёс:
— Юй Чжичжоу, идём и мы.
— Слушаюсь, Ваше Величество.
* * *
Вернувшись во дворец, Лю Шан сразу направился в Павильон Малинового Созвездия. Ли Чэнь только-только прибыл и переодевался во внутреннем покое.
Лю Шан вошёл и поклонился:
— Слуга приветствует Ваше Величество.
— Соизволил вернуться? — процедил Ли Чэнь, не поворачивая головы.
Лю Шан недоуменно вскинул брови. Что за ядовитый тон? Неужели государь так расстроился из-за того, что не смог поехать в одной карете с барышней, и теперь срывает злобу на нём?
Мысли Лю Шана вильнули совершенно не в ту сторону. Отогнав лишнее, он перешёл к делу:
— Ваше Величество, у меня есть важная весть касательно барышни Сышуй.
Он подробнейшим образом пересказал всё, что узнал на кладбище.
Ли Чэнь нахмурился:
— Хочешь сказать... она дочь того самого погибшего чиновника?
— Именно. Причём не просто чиновника, а казнённого государственного преступника.
— Да... — задумался Ли Чэнь. — Я помню то громкое дело, хотя был тогда ещё наследным принцем.
В те годы Ли Чэнь мало вникал в государственные дела, коими заправлял его августейший родитель. Тогда отца Сышуй обвинили в казнокрадстве, но следствие ещё не завершилось, и окончательного приговора не вынесли. Однако, не дожидаясь развязки, весь род — почти сорок человек! — внезапно совершил массовое самоубийство, предпочтя смерть позору. Дело замяли и сдали в архив.
Кто бы мог подумать, что в той страшной резне уцелела одна дочь, которая под чужим именем стала знаменитой куртизанкой Чанъани!
Лю Шан потер подбородок:
— Ваше Величество, мне кажется, тут кроется какая-то тайна. Не связано ли её появление с давним расследованием?
— Трудно сказать, — ответил Ли Чэнь. — Чтобы поднять старые бумаги, нужно направить запрос в Объединённый Секретариат или Военно-Административный Совет.
Оба погрузились в молчание.
Спустя минуту Ли Чэнь кашлянул и посмотрел на Лю Шана упорным, тяжелым взглядом:
— И... тебе больше нечего мне сказать?
Лю Шан задумался. Он рассказал всё до мельчайших деталей — и про могилу, и про имя. Что ещё он мог упустить?
Ли Чэнь ждал, что Лю Шан сам вынет полученное саше и покажет ему. Но Лю Шан стоял с совершенно невинным видом.
— Ваше Величество, больше ничего, — качнул головой Лю Шан.
— Действительно ничего?! — с угрозой переспросил Ли Чэнь.
Лю Шан искренне удивился. Какая ещё весть могла ускользнуть от его внимания? Про саше он попросту забыл — вещь лежала у него за пазухой, но он не придавал ей ни малейшего значения.
От такой молчанки Ли Чэнь окончательно потерял самообладание. Этот Лю Шан смеет нагло лгать ему прямо в глаза?!
— Я спрашиваю в последний раз: тебе абсолютно нечего добавить?! — прошипел Ли Чэнь, делая шаг вперёд.
— Ваше Величество, ей-богу, ничего, — честно ответил Лю Шан.
— Прекрасно!
В следующее мгновение Ли Чэнь рванулся вперёд и с грохотом прижал Лю Шана к стене, заблокировав его в углу.
Лю Шан обомлел. Государь распускает руки прямо на глазах у евнуха Юя?!
Ли Чэнь стальной хваткой сжал оба запястья Лю Шана и вскинул их над его головой. Лю Шан оказался полностью беспомощен.
— Ваше Величество, что вы...
Не дав ему договорить, Ли Чэнь второй рукой ловко залез Лю Шану за пазуху и с молниеносной точностью выудил оттуда надушенное саше.
Глаза Императора сузились, а голос стал хриплым от гнева:
— А это что такое?!
Только тут Лю Шан вспомнил про подарок Сышуй:
— Саше...
— Кто подарил?!
— Барышня Сышуй.
Лицо Ли Чэня сделалось мрачнее грозовой тучи:
— И почему же ты промолчал, когда я спрашивал?!
— Я... я просто забыл, — растерянно пробормотал Лю Шан. — Это же не какая-то важная вещь...
— Неважная вещь?! — Ли Чэнь злорадно хохотнул. — Неважная, говоришь? Или ты просто решил утаить её от меня?!
Лю Шан окончательно запутался. Обычное саше, даже не из золота! Зачем ему прятать его, если бы он о нём помнил?
А Ли Чэнь кипел от ярости. Барышня Сышуй славится своим умением чаровать мужчин. Каждый, кто переступал порог её покоев, терял голову. А сегодня Лю Шан ехал с ней в одной карете, да ещё и бережёт у сердца её личный подарок!
Император, переживший перерождение, хоть и обладал огромным опытом, в вопросах чувств оставался вспыльчивым и необузданным.
Сжав шелковый мешочек в кулаке, Ли Чэнь резко развернулся, схватил со стола резак для бумаги и с яростным треском — чик-чик-чик! — искромсал изящное саше в лапшу. Ароматные травы и сушёные снадобья просыпались на пол.
Этого ему показалось мало. Сшвырнув обрывки на пол, государь с силой растоптал их сапогом и рыкнул:
— Вон!
Лю Шан стоял в полном изумлении. Что стряслось с этим юным правителем? Опять подростковый психоз начался?
— Ваше Величество...
— Пошёл вон! — рявкнул Ли Чэнь, не дав ему вставить слова. — Ты глухой?! Я сказал — прочь!
Лю Шан понял, что спорить сейчас бесполезно, и сложил руки в поклоне:
— Слуга повинуется.
Едва он переступил порог Павильона Малинового Созвездия, как изнутри донёсся звонкий грохот и треск разбиваемой посуды. В гневе государь всегда любил крушить всё подряд.
Лю Шан покачал головой:
«... Истинно несносный ребёнок».
Изначально он собирался отправиться в Военно-Административный Совет, чтобы изучить старое дело, но дойдя до ворот, ощутил полную апатию. Перед глазами стоял разъярённый Ли Чэнь, а в душе царил полный хаос. С чего бы юному государю закатывать такую бучу?
Так и не придумав объяснения, Лю Шан вернулся в свой покой в Ведомстве Внутренних Дел, устало повалился на кушетку и уставился в потолок.
На ладони отозвалась тупая боль. Взглянув на руку, он увидел, что порез от осоки снова кровоточит — повязка барышни сползла, а обработать рану он так и не успел.
Лю Шан вздохнул, но подниматься не стал. Закрыв глаза, он попытался заснуть, но перед мысленным взором кружились эмоции Ли Чэня.
Когда тот рвал саше, на его лице застыл не просто гнев... Там читалась досада. И даже... огорчение?
«Огорчение?» — Лю Шан резко сел на кровати и скрестил руки. — «Сам из пальца проблему высосал, распсиховался, да ещё и обиженным притворяется! Обижаться тут вообще-то мне следовало!»
Весь день Лю Шан крутился как белка в колесе: вывез куртизанку, драл сорняки голыми руками, вез её обратно... И всё ради чего?
— Всё ради того, чтобы помочь ему распутать дело Терема Росистых Цветов! — проворчал Лю Шан. — А этот фальшивый щенок мало того что спасибо не сказал, так ещё и обругал ни за что!
Он снова улегся и злорадно накрылся одеялом с головой. Прежде, когда он работал в офисе, начальник то и дело устраивал разнос — особенно по первости, когда Лю Шан был неопытным новичком. Но ни разу в жизни ему не было так муторно на душе, как сейчас.
Маленький евнух у дверей осторожно поинтересовался:
— Распорядитель Канцелярии, прикажете подавать ужин?
Лю Шан, потеряв всякий аппетит, откликнулся из-под одеяла:
— Не надо, унесите всё!
Слуга не посмел возражать:
— Слушаюсь.
Спустя некоторое время снова раздался тихий стук. Лю Шан окончательно вышел из себя:
— Сказано же, есть не буду!
Дверь тихо отворилась, и в покой кто-то вошёл. Одеяло мягко сдёрнули. Лю Шан открыл глаза и удивлённо произнёс:
— Отец?!
Лю Гуан присел на край кушетки, бережно поправил растрёпанные волосы сына и тихо проговорил:
— А-Шан, слуги говорят, ты отказываешься от трапезы? Что произошло?
Лю Шан сел:
— Я просто не голоден.
— Даже если нет аппетита, нужно съесть хоть немного, — мягко возразил Лю Гуан. — Иначе испортишь желудок, а лечить его потом долго и больно.
Лю Шан кивнул:
— Отец, а вы ужинали? Давайте поедим вместе.
Лю Гуан улыбнулся:
— Хорошо. Я велю накрыть стол прямо здесь.
В этот момент он заметил окровавленную ладонь сына и взял его за руку:
— Что это за рана? Почему она не обработана, да ещё и в грязи?
Лю Гуан немедленно призвал лекаря. Пока накрывали на стол, лекарь тщательно промыл рану, смазал её снадобьем и наложил чистую повязку.
Глядя на то, с какой отцовской нежностью Лю Гуан заботится о нём, Лю Шан ощутил тёплую волну благодарности. Всё-таки отец — самый близкий человек. Служить государю — всё равно что спать рядом с тигром, а отец никогда не предаст.
Лю Гуан положил сыну кусочек лакомства и, видя его задумчивость, тихо спросил:
— А-Шан? О чём ты опять загрустил? Не ешь, витаешь в облаках... Случилось что-то тяжелое? Если тебе трудно, почему бы не поделиться с отцом?
Лю Шан закусил палочку для еды. Лю Гуан — единственный человек в этом мире, кто знает его настоящую тайну. Он знает, что перед ним не родной сын, но относится к нему с бесконечной любовью. Ему точно можно довериться.
— Отец... На самом деле сегодня Его Величество изволил гневаться.
— Вот как? — Лю Гуан ничуть не удивился. — У государя нрав вспыльчив, к тому же он молод и горяч. В его гневе нет ничего необычного.
— Но он набросился на меня! — сокрушался Лю Шан. — Совершенно без причины! Словно у него разум отшибло!
Лю Гуан отложил палочки, посмотрел сыну прямо в глаза и степенно произнёс:
— А-Шан, ты помнишь, кто ты такой?
— Распорядитель Дворцовой Канцелярии, — на автомате ответил Лю Шан.
Лю Гуан кивнул:
— Именно. Но какова бы ни была власть Распорядителя, он остаётся лишь слугой. Мы, евнухи, даже до полноценных чиновников не дотягиваем. Сколь бы пышно мы ни жили, для властителя мы — рабы. Сын Неба стоит над всеми. Если он гневается или хвалит — это его право. Стоит ли принимать это так близко к сердцу?
Лю Шан хотел было возразить, но понял, что отец абсолютно прав.
Лю Гуан продолжал:
— Ты расстроился лишь потому, что забыл своё место. Тебе казалось, что Император близок к тебе, что он благосклонен... Ты привык к его расположению и забыл о грани между государем и слугой. И стоило ему окликнуть тебя чуть резче, как ты потерял покой и отказался от пищи.
Лю Шан не знал, что ответить. Отец попал в самое уязвимое место.
Лю Гуан вздохнул. Больше всего он боялся именно этого: Лю Шан отдаст своё сердце правителю. При его уме Лю Шан скоро осознает свои чувства, но это путь к катастрофе.
Властелин сегодня возносит тебя до небес, дарит любые сокровища мира, а завтра поддаётся гневу — и ломает судьбу.
Лю Гуан гладил сына по волосам, говоря с тихой грустью:
— Сын мой, разница между государем и подданным существовала всегда. Пока ты ему интересен, он готов носить тебя на руках. Но стоит ветру измениться — и на тебя обрушится гроза. Держаться от государя на правильном расстоянии — единственный способ сохранить себя и не получить глубоких ран.
Лю Шан застыл. Он понял слова отца — и глубокий подтекст, скрытый в них.
— Отец...
— А-Шан, — мягко перебил его Лю Гуан. — Я желаю тебе только добра. Послушай отца: держись от государя подальше. Не нужно этих частых встреч. Будь верным слугой или хитроумным придворным — кем угодно, но помни: ты лишь подданный.
Лю Шан поджал губы и кивнул:
— Хорошо, отец. Я понял.
Лю Гуан улыбнулся и снова подложил ему угощение:
— Попробуй вот это, твоё любимое блюдо. Пока не остыло, ешь.
Поужинав с отцом, Лю Шан решил пройтись, чтобы размяться.
Ноги сами привели его к Озеру Вечной Жидкости. И надо же было такому случиться — на противоположном берегу он столкнулся взглядом с Ли Чэнем!
Император тоже вышел проветриться. Он так ничего и не съел за весь вечер — кусок в горло не лез.
В голове Ли Чэня крутились тревожные мысли:
«Может, я и вправду перегнул палку? Но я ведь так разозлился! Зачем он скрыл от меня это саше? Разве я хуже этой куртизанки?! Пусть я не девица прекрасная, но лицом хорош, статен, да и богатствами не обделён — разве не всё это так любит Лю Шан?!»
И тут же его пробила холодная мысль:
«В прошлой жизни Лю Шан сговорился с наложницей Го и поднял мятеж... Неужели ему действительно нравятся только нежные женщины?! Тогда у меня вообще нет шансов...»
От этой мысли государь совсем сник, повесив голову. И в этот момент, подняв глаза, он встретился взглядом с Лю Шаном.
Лю Шан стоял на южном берегу Озера Вечной Жидкости, а Ли Чэнь — на северном. Хотя озеро было широким, в ясной ночной тишине они отлично видели друг друга.
Сердце Ли Чэня сжалось:
«Подойти и извиниться? Но если я извинюсь первым, где будет моя императорская честь?! А ну как он в следующий раз снова спрячет от меня чужой подарок?! Он сам виноват, вот пусть сам и просит прощения! Я лишь немного поддался чувству...»
Придумав себе кучу оправданий, государь всё равно чувствовал себя неспокойно:
«А если я не подойду, что будет с его раной? Он ведь такой рассеянный, вдруг не обработал порез?! Вдруг начнётся воспаление?!»
Пересилив гордость, Ли Чэнь глубоко вздохнул и поднял руку, чтобы окликнуть его:
— А-Шан!
Но на другом берегу...
Лю Шан действительно увидел Императора. И тут же в его памяти всплыли слова отца: «Держись от государя на расстоянии...» Если он сейчас подойдёт, вся грань снова сотрётся. Да и встретиться после такой ссоры — глупо и неловко.
Лю Шан моментально отвёл взгляд. Словно и не заметил стоявшего напротив правителя, он скользнул по нему равнодушным взором, развернулся и не спеша пошёл прочь от озера.
Ли Чэнь застыл с поднятой рукой.
«Этот А-Шан... он что, сделал вид, будто не заметил меня?!»