Взгляд Ли Чэня, пылающий опасным, волчьим огнем, впился в Лю Шана. Голос императора прозвучал сипло, с затаённой угрозой:
— Так это он тебя подослал?
«Ну вот… — тоскливо подумал Лю Шан. — Стоило Ли Ханю разинуть рот, и всё пошло к чертям».
Он только собрался объясниться, но Ли Хань выкрикнул, опережая его:
— Именно! Я подослал! Это мой человек. Что, высокомстительный Владыка, не ожидал?
Ли Чэнь медленно кивнул. Его глаза налились кровью, но вместо гнева на губах искривилась жуткая усмешка:
— Отлично… Забрать и этого шпиона!
— Слушаемся, Государь!
Лю Шан опешил. «Да за что мне всё это?! Дерутся два брата, а отдуваться снова мне?»
Воины Армии Божественного Замысла мгновенно скрутили Лю Шана.
— Всех под стражу! — отрезал Ли Чэнь. — Охранять с особой строгостью!
Ли Ханю уже крепко связали руки, и Лю Шану тут же достались точно такие же путы. Солдаты поволокли узников прочь от Мелководной Отмели в сторону главного лагеря.
Лю Шана толкали в спину, не церемонясь.
— И надо же тебе было затянуть меня за компанию, — вздохнул он.
Ли Хань лишь злорадно хмыкнул:
— Сам виноват, нечего было прерывать верность. Захотел один выслугу получить? Ночки не дождёшься!
Лю Шан качнул головой. Типичный логический тупик: сам тонет и других за собой тянет.
Узников привели в императорский лагерь. Туда же повзводно конвоировали пленённых мятежников из войск военных губернаторов Хуайнани и Унина. У ворот стояла невообразимая толкотня — солдаты снували туда и обратно.
— Шагай быстрее! Не мешкай! — Лю Шана снова толкнули, да так, что он едва не клюнул носом.
Он замешкался вовсе не из упрямства. Просто среди суматохи у ворот его взгляд ухватил кое-что странное.
Из лагеря выходил рядовой воин Армии Божественного Замысла. Шлем его был надвинут на самый нос, а сам он усиленно прятал лицо, словно боялся быть узнанным. На проходной царил хаос, и никто не обращал на него внимания, но, когда солдат прошёл вплотную к Лю Шану, тот мгновенно признал беглеца.
— Это же он! — рявкнул Лю Шан. — Министр Ван!
Шпион в солдатской форме вздрогнул, скинул шлем и припустил со всех ног.
Только тогда стражники сообразили, что министр финансов переоделся простым пехотинцем, намереваясь дать дёру.
— Держи его! — кричал Лю Шан. — Вон туда побежал!
Воины кинулись в погоню. Ван Суйпин, хоть и был человеком в годах, мчался словно ошпаренный, но внезапно грохнулся со всего размаха на землю — кто-то ловко подставил ему ножку.
Чэн Сичжи вальяжно подошёл к барахтающемуся в грязи министру и, поглядывая на него свысока, с ехидной улыбкой произнёс:
— Надо же, министр Ван! К чему же такие пышные поклоны?
Ван Суйпин выбил передний зуб, из рассечённой губы хлестала кровь, а рот был полон грязи. Подоспевшие солдаты подхватили его под руки и тоже крепко связали.
Лю Шан фыркнул:
— Удрать вздумал? От меня не скроешься!
Не успел он порадоваться своей наблюдательности, как конвоир бесцеремонно пихнул его в плечо:
— Без разговоров! Шагай!
Лю Шан только и успел, что вздохнуть.
Пленников препроводили в лагерную тюрьму. Вскоре снаружи послышались отчаянные вопли Лже-Лю Шана:
— Государь! Его Величество! Меня принудили! Я не виноват, меня заставил министр Ван! Пощадите, Ваше Величество! Пощадите!
Спустя некоторое время в одном каземате оказались Ли Хань, цзедуши Унина и Хуайнани, министр финансов и фальшивый Распорядитель. Все сидели напротив друг друга и обменивались налитыми ненавистью взглядами.
Лю Шан подумал: «И зачем было сваливать всех в одну кучу? Тут же не на двоих клетка, целая команда набралась».
Лже-Лю Шан злобно уставился на него:
— Чего вылупился?
Лю Шан изогнул бровь:
— На уродца любуюсь.
Тот вспыхнул:
— Ты кого уродцем назвал?!
Лю Шан одарил его самой невинной улыбкой:
— А что, правду уже и сказать нельзя?
— А ну повтори!
Лю Шан охотно пошёл навстречу:
— Уродец.
— Ах ты…
Тем временем два военных губернатора накинулись на Ван Суйпина:
— Поглядите-ка, до чего твои интриги нас довели! Не подбей ты нас на мятеж, разве сидели бы мы тут?
— И то правда! Вся вина на нём!
Ван Суйпин оттёр кровь с подбородка и огрызнулся:
— С какой стати на мне?! У самих духу не хватало, а теперь я виноват? Я — чиновник, а вы — полководцы, и не смогли справиться с мальчишкой! И после этого вали́те на меня?!
У Ли Ханя от этого гама разболелась голова.
— Заткнитесь все! — рявкнул он.
Но разгорячённые узники даже не взглянули на него, продолжая орать, точно куры в курятнике.
* * *
Подавив мятеж, Ли Чэнь задержался в Хуайнани, чтобы наладить распределение помощи пострадавшим от бедствия. Лишь когда дела вошли в норму, императорский кортеж двинулся обратно в Чанъань.
Лю Шана вместе с остальными узниками перевезли из походной тюрьмы в столицу и заперли в казематах Армии Божественного Замысла.
Едва Ли Чэнь переступил порог Павильона Малинового Созвездия, как увидел Вдовствующую императрицу Ван. Одного взгляда на мать хватило, чтобы понять: она явилась заступаться за своего сородича, министра Вана.
— Сын мой! — Императрица Ван бросилась к нему. — Я слышала, ты посадил под стражу министра финансов? Сложилось какое-то недоразумение?
— Недоразумение? — переспросил Ли Чэнь, ледяным взором смерив мать. — И каково же, по-вашему, это недоразумение?
— Ну… — замялась она. — Это наверняка козни злодеев! Министр Ван — мой родной брат, он приходится тебе дядей! С какой стати ему вредить твоему Величеству?
Ли Чэнь усмехнулся:
— Прежде чем просить за других, матушка, вам следовало бы подумать о себе.
— О себе? — опешила Вдовствующая императрица.
Хлоп!
Ли Чэнь швырнул к её ногам пухлую стопку купчих на землю, привезённых из Хуайнани.
— Взгляните-ка.
Императрица Ван подняла бумаги, и её лицо мгновенно бледнело. Глаза задергались от страха.
— Что… что в этом такого? Разве я не могу владеть землей за пределами столицы?
— Владеть землей? — голосом, похожим на шорох сухой листвы, проговорил Ли Чэнь. — И какими же путями достались вам эти наделы?
Она замялась, не находя слов.
Император продолжал:
— Раз матушка молчит, я отвечу за неё! Вот эта пачка — взятки. Вот эта — откровенный грабёж. А вот эта — плата за протекцию при продаже государственных должностей. Какая хватка! Зачем вам титул Вдовствующей императрицы? С такими талантами стоило податься в торговцы — озолотились бы!
— Дерзость! — вскричала она, заходясь от гнева. — Ты… ты разговариваешь с родной матерью!
Ли Чэнь одарил её холодным, отстранённым взглядом:
— Не будь вы моей матерью, прямо сейчас вы бы гнили в казематах Армии Божественного Замысла.
Он повернулся спиной и бросил через плечо:
— Позвать пятьдесят воинов. Пусть сопровождают Вдовствующую императрицу в её покои. Матушка переутомилась. Отныне ей надлежит восстанавливать силы и не покидать дворца без моего дозволения, дабы не подхватить дурную простуду.
— Ли Чэнь! — ахнула она. — Я родила тебя! Ты… ты смеешь сажать меня под домашний арест?!
— Я забочусь о вашем покое, — отчеканил император.
Юй Чжичжоу, склонив голову, выступил вперёд:
— Государыня, прошу вас.
— Вонзи! Прочь! — Вдовствующая императрица в исступлении замахала руками, отпихивая слуг, и с размаху дала Юй Чжичжоу звонкую пощёчину.
Па!
— А-ах… — Евнух отшатнулся. Её длинные, ухоженные ногти содрали кожу на его щеке до крови.
— Юй Чжичжоу! — Ли Чэнь шагнул вперёд, нахмурившись. — Взять её под руки и увести!
В павильон ворвался Мэйлу Чицзань во главе стражи и бесцеремонно подхватил Вдовствующую императрицу.
— Отпустите! Я императрица! Вы не смеете!
— Чэнь-эр! Я твоя мать! Ты не можешь так поступить со мной!
— Из-за какой-то земли?! Из-за пары имений ты так обходишься с той, кто тебя выкормила?! Ли Чэнь, у тебя нет сердца! Ты бессердечное чудовище!
— Сердца… — тихо прошептал Ли Чэнь сам себе, когда крики затихли вдали. — Кабы у меня и впрямь не осталось сердца, то лишь потому, что вы сами его выжгли.
— Ваше Величество… — с тревогой в голосе произнёс Юй Чжичжоу. Слушать такие слова от родной матери — жестокое испытание.
За последние три года, хоть Юй Чжичжоу и перевели в Ведомство Внутренних Дел, он прекрасно понимал: суровость и беспощадность молодого государя — лишь броня. Чем холоднее он казался снаружи, тем ранимее был внутри. Вот только рядом больше не было человека, которому он мог показать эту слабость. Стоило проявить слабину — и его сожрали бы живьём.
Ли Чэнь взял себя в руки и спокойно проговорил:
— Генерал Мэйлу, отведи Юй Чжичжоу к лекарям, пусть обработают рану.
— Слушаюсь, Ваше Величество.
Мэйлу Чицзань подхватил евнуха под локоть и повёл прочь. Юй Чжичжоу оглянулся на одинокую фигуру императора:
— Не тяни меня… Ты разве не видишь, как государю тяжело?
Мэйлу Чицзань вздохнул:
— Даже если ему тяжело, ни твоё, ни моё сочувствие ему не помогут. — Он приподнял лицо Юй Чжичжоу за подбородок и нахмурился: — Дай-ка старшему брату взглянуть… Кожу содрала.
— Ерунда… — Юй Чжичжоу смущённо отвёл взгляд. — Царапина, сама заживет. Не нужно никаких лекарей.
— Это ещё почему? — насупился Мэйлу Чицзань. — Ежели у моего младшего братишки останется шрам, я даже с Вдовствующей императрицей посчитаюсь.
Юй Чжичжоу вспыхнул:
— Вечно ты с глупостями!
— Какая же это глупость? — Генерал крепче сжал его ладонь. — Пошли в Приказ Медицины. Будешь упрямиться — пойду жаловаться государю.
— Ему и без того тошно, не донимай его, — проворчал Юй Чжичжоу, но шагу не замедлил.
* * *
Лю Шан сидел на полу в казематах Армии Божественного Замысла. Хоть его и поместили по соседству с Ли Ханем, министром Ваном, фальшивым «Лю Шаном» и двумя цзедуши, на этот раз у каждого была отдельная камера.
Он попадал в тюрьму не впервые, а потому чувствовал себя вполне буднично.
Ли Хань, глядя на него через решётку, издевательски заметил:
— А ты, я смотрю, безмятежен. Твоя личина шпиона раскрыта. Думаешь, выйдешь отсюда живым?
Лю Шан пожалел его взглядом:
— О себе бы лучше подумал, Ваше Высочество. Поразмышляй на досуге, как ночь коротать будешь. Ах да… совсем забыл! Вам ведь не привыкать к здешним нарам. Опыт есть, так что мои советы ни к чему.
Ли Хань прищурился:
— Откуда ты знаешь?
История с мятежом во время свадьбы с Четвёртой барышней Ян произошла много лет назад, и мало кто о ней помнил.
Лю Шан приподнял бровь:
— А вот не скажу.
— Ты!..
Стражник загремел ключами по решётке:
— Тишина! Запрещено перекликиваться!
В этот момент в коридоре раздались торопливые шаги:
— Его Величество прибыл!
— Поприветствуем Священного Государя!
В тюремный блок вошёл Ли Чэнь. Он успел сменить дорожное платье на парадную драконью мантию. Высокий, статный, дышащий суровой властью, он шествовал между камер.
— Ваше Величество! — Лже-Лю Шан вцепился в прутья решётки. — Я не виноват! Меня заставили! Смилуйтесь, спасите меня!
— Государь! Это всё министр Ван! Он меня попутал! — заголосил цзедуши Хуайнани. — Я предан вам душой и телом! Дайте мне шанс искупить вину!
Командующий из Унина тоже не остался в стороне:
— Пощадите, Ваше Величество! Мы стали жертвами чужой подлости! Это всё Ван Суйпин!
— Враньё! Всё враньё! — визжал министр Ван. — Они сами всё затеяли! Я хочу видеть Вдовствующую императрицу! Позовите её!
Ли Чэнь молча скользнул по ним холодным взором и остановился перед камерой Лже-Лю Шана. Тот торопливо оправил волосы и изобразил на лице кротость:
— Ваше Величество… вы пришли спасти меня?
Император спросил буднично и равнодушно:
— Это ты убил господина Вана?
Фальшивка побледнела и задрожала:
— Я… я…
— Я спросил: ты его убил?
Тот рухнул на колени и запричитал:
— Министр Ван! Это он приказал мне убрать его, чтобы концы в воду!
Ли Чэнь криво ухмыльнулся:
— Превосходно.
Узники онемели, не понимая, к чему ведет этот разговор.
— Я дам тебе шанс, — медленно произнёс император.
Лже-Лю Шан забился лбом о пол:
— Спасибо, Ваше Величество! Спасибо за милость!
— Не спеши благодарить. Дельце будет непростое.
— Назовите любой приказ! Я готов на всё!
Ли Чэнь нагнулся к решётке:
— Раз ты сумел незаметно прикончить человека прямо в расположении Армии Божественного Замысла, стало быть, с оружием обращаться умеешь. Сделай вот что… Оскопи министра Вана. Справишься?
— Что?! — дико закричал Ван Суйпин, отпрянув к стене.
На губах Ли Чэня заиграла жестокая улыбка:
— Ты ведь любишь сажать фальшивых евнухов на высокие должности? Так почему бы тебе самому не опробовать эту долю?
Лже-Лю Шан закивал, точно заведённый:
— Сделаю, Ваше Величество! Всё исполню! В огонь и в воду за вас пойду!
Ли Чэнь кивнул стражникам. Те мгновенно отперли замок.
— Дайте ему тупой нож, — бросил император. — И пусть начинает.
— Нет! Не надо! Стой! — визжал Ван Суйпин, забиваясь в угол.
Лже-Лю Шан с тупым клинком в руке и безумным огнем в глазах перешагнул порог.
— Пошёл прочь! Ты же мой человек! Я возвысил тебя! Я твой благодетель! — надрывался министр.
Лю Шан зажмурился и заткнул уши. Из соседней камеры донёсся мерзкий хлюпающий звук, а следом — дикий, животный вопль, от которого кровь стыла в жилах. Министр Ван катался по окровавленной соломе, заходясь в визге, точно резанная свинья.
Спустя пару минут Лже-Лю Шан, тяжело дыша и вытирая окровавленные руки о подол, вышел из камеры:
— Ваше Величество! Я всё сделал, как вы повелели!
— Замечательно, — кивнул Ли Чэнь.
— Хк-к!.. — Фальшивка вдруг судорожно глотнула воздух.
Он медленно опустил взгляд. Из его груди торчала рукоять кинжала, всаженного по самое кресало рукой императора.
Лже-Лю Шан дернулся было за тупым ножом, но Ли Чэнь носком сапога брезгливо отпихнул оружие в сторону.
— Ты… ты…
— Я обещал дать тебе шанс, — тихо произнёс Ли Чэнь, смотря в тускнеющие глаза самозванца. — Шанс умереть со всеми потрохами. Скажи спасибо, что за дерзость носить имя моего А-Шана я не стёр тебя в порошок.
Кинжал с мерзким звуком выскользнул из раны. Кровь брызнула струей, и Лже-Лю Шан мешком рухнул на каменный пол.
Ван Суйпин все ещё скулил и стенал в углу. Ли Чэнь стоял посреди онемевших от ужаса узников и большим пальцем неторопливо вытирал капли крови с подбородка.
— Лазутчик, выдававший себя за бывшего Распорядителя, пытался напасть на государственных преступников и был уничтожен на месте, — спокойно объявил он.
Стражники склонили головы:
— Государь мудр!
Ли Чэнь скользнул взглядом по мятежным цзедуши — те вжались в стены, боясь привлечь внимание. Молодой император, которого они считали неопытным юнцом, оказался беспощадным палачом.
На мгновение его взор задержался на Лю Шане, после чего Ли Чэнь круто повернулся и покинул каземат.
Ли Хань, видевший, как Лю Шан провожает императора взглядом, пробормотал:
— Что, струсил? Вот он каков на самом деле — жестокий и несносный деспот!
Лю Шан перевёл на него взгляд:
— С врагами и надо быть жестоким. Проявить милосердие к врагу — значит предать самого себя.
Ван Цзян поперхнулся:
— Ты что, совсем с ума сошёл? Тебя подсадили к нему шпионить, а ты от него без ума?
Лю Шан ухмыльнулся:
— Государь собой хорош, статен, силен. Как тут не увлечься?
Ли Хань уставился на него как на умалишённого.
* * *
Вскоре в казематах снова раздались шаги. На этот раз явился Верховный Военный Советник Лю Гуан.
Он брезгливо покрутил носом, отгоняя тяжелый запах крови:
— Наведите тут порядок! Уберите эту дрянь, смотреть тошно.
— Слушаемся, господин Шумиши!
Стражники кинулись смывать кровь.
Лю Гуан подошёл к камере Лю Шана и с досадой всплеснул руками:
— Что за клоповник?! Уберите грязь! Где мягкое ложе? Как тут спать?! Здесь же сыро, мой сын простудится! Живо принесите стёганое одеяло, да помягче, из хорошего шелка!
Солдаты переглянулись, но перечить не посмели:
— Будет исполнено, господин Советник.
— И где стол? Где циновки? Где подлокотник?! — не унимался Лю Гуан. — В камере воняет. Принесите курильницу! Да ту, из флюорита, из моих покоев. Зажгите благовония, только не приторные, а легкие, с цветочными нотами… И чайный набор тоже принесите из моего кабинета!
Стражники со всех ног бросились выполнять приказания. Через полчаса камера Лю Шана преобразилась до неузнаваемости. Это была уже не тюремная шконка, а покои знатного вельможи.
Лю Гуан зашёл внутрь и нахмурился, глядя на колодки на шее сына:
— Снимите эту тяжесть! Как он есть будет?
Стража покорно отстёгнула шейную колодку.
— И цепи долой, — добавил Советник.
Тут уже старший конвоир замялся: если император увидит узника без кандалов, головы летят у всех.
Лю Шан заступился за стражу:
— А, не надо. Колодка мешала, а цепи не давят. Не наживай людям неприятностей.
Лю Гуан вздохнул:
— Вечно ты о других печёшься… Ну ладно.
Стражник облегчённо выдохнул:
— Благодарим господина Шумиши!
Лю Гуан достал из принесённого коробка яства и расставил их на циновке:
— Поешь, Шан-эр. Всё твоё любимое. Государь нынче в гневе из-за матушки, но завтра я схожу к нему и испрошу для тебя прощения.
Лю Шан взял сочную утиную ножку:
— То-то я смотрю, он сегодня сам не свой был… Практически с порога министра Вана без мужского достоинства оставил.
Лю Гуан улыбнулся:
— Ничего, сынок. Главное — подкрепись. А обстановку я тебе и в поместье обновлю, а то твои покои при винодельне больно скромны.
— Спасибо, а! — с набитым ртом пробормотал Лю Шан. — Вкусно-то как!
Пока Лю Шан уплетал стряпню, к решётке Ли Ханя бросили миску с мутной похлёбкой:
— Жрать подано!
Ли Хань оттолкнул миску ногой, демонстрируя высшую степень гордости.
Лю Гуан провёл с сыном ещё полчаса, проверил, мягка ли постель, и собрался уходить:
— Завтра утром принесу тебе завтрак. Если что понадобится — только скажи.
— Иди, а, не сиди в сырости, а то суставы прихватит!
Лю Гуан умилённо улыбнулся и направился к выходу.
В этот момент Ли Хань громко чеканя слова, произнёс:
— Он — не Лю Шан! Он лишь похож на него лицом! И император, и ты, Советник, слепы! Вы печётесь о фальшивке, а подумали ли вы, что скажет дух настоящего Лю Шана на небесах?!
Лю Шан чуть не поперхнулся: «Ничего себе, я уже на небесах…»
Лю Гуан остановился, полуобернулся и спокойно ответил:
— Уж своего-то родного сына я как-нибудь узнаю.
И, не добавив ни слова, неспешно удалился.
Ли Хань застыл от такой ледяной уверенности.
Лю Шан, доедая курицу, заметив на себе его ошеломлённый взгляд, предложил:
— Тут полкосточки осталось… Будешь?
Ли Хань отвернулся с выражением полного отвращения.
* * *
На следующее утро Лю Гуан собирался в Павильон Малинового Созвездия просить за сына, но его опередил Ли У. Он явился просить за своего племянника Ли Ханя.
Ли У стоял на коленях перед императором:
— Ваше Величество! Простите Ли Ханя на этот раз!
— Простить? — хохотнул Ли Чэнь. — Он поднял против меня оружие!
— Он молод и горяч…
— А я?! — перебил его Ли Чэнь. — Я не молод?! У меня нет гордости?!
— Я не о том… — тихо проговорил Ли У. — Вы же понимаете, Хань-эр не искал вашей смерти. Он лишь хотел остановить вас… хотел помешать вам совершать ошибку за ошибкой!
— Вы смеете говорить, что я ошибаюсь?! — прищурился император.
— А разве нет? — поднял взгляд Ли У. — Задайте себе вопрос, Ваше Величество. Все эти три года вы рвётесь войной на киданей, чтобы отомстить за смерть Распорядителя. Но неужто вы и впрямь верите, что эта война загладит вашу вину? Вы ведь знаете: причина не в киданях. Причина в вашей собственной слабости. Вы потеряли его из-за собственной беспомощности!
Хрясь!
Ли Чэнь в бешенстве швырнул тяжелую каменную тушечницу. Она грохнулась в шаге от колен Ли У, разлетевшись на куски.
— Ты зашел слишком далеко, Ли У!
— Никто не смеет говорить вам правду, — продолжал генерал. — Но заставлять империю истекать кровью ради того, чтобы доказать самому себе, будто вы изменились, — это безумие. Неужели именно этого хотел бы от вас Распорядитель?!
Ли Чэнь тяжело дышал, глаза его налились кровью, а на висках вздулись жилы:
— Похоже, ты сегодня твердо решил не выйти из этого зала живым…
В этот момент в дверь постучали.
— Ваше Величество, — подал голос Юй Чжичжоу. — Прибыл исполняющий обязанности министра финансов Чэн Сичжи.
Чэн Сичжи вошёл и сразу бухнулся на колени.
— Ты тоже пришёл просить за мятежника Ли Ханя? — рявкнул Ли Чэнь.
— За Ли Ханя? — удивился Чэн Сичжи. — Нет, я… я пришёл просить за заместителя смотрителя виноделия.
Ли Чэнь опешил. Чэн Сичжи всегда презирал Лю Шана, а тут вдруг явился заступаться?
— Ваше Величество, — проговорил Чэн Сичжи. — Пусть он и был подослан Ли Ханем, но он ни разу не навредил вам. В Хуайнани он спасал людей от голода, вы сами это видели! Пощадите его! Я готов отказаться от должности министра, только сохраните ему жизнь!
Ли Чэнь насупился. Какого черта?! Чэн Сичжи отказывается от поста министра ради Лю Шана?! С каких пор они так близки?!
Грудь императора сдавила жгучая, иссушающая ревность.
— Прочь! — рыкнул Ли Чэнь. — Все вон! Я устал!
Ли У увлёк за собой поражённого Чэн Сичжи.
Едва они вышли, как к павильону подошел Лю Гуан, но, увидав мрачные лица выходящих, решил отложить разговор.
* * *
Между тем политические расклады менялись с калейдоскопической быстротой. Подавление мятежа на юге без потерь усилило позиции сторонников войны с киданями. И тут неожиданно пришла весть: царство Тубо высылает посольство с предложением союза против киданей.
На общем совете в Павильоне Объявления Указов разгорелся жаркий спор.
— Это же редкая удача! С помощью Тубо мы разгромим киданей в два счета!
— Не верьте им! — выступил Чэн Сичжи. — Тубо на юго-западе, кидани — на севере. Каким образом их войска попадут к киданям? Только пройдя через наши земли! Пустить чужую армию через всю страну — всё равно что приставить нож к собственному горлу!
Двор раскололся. Ли Чэнь молча выслушал перепалку и, не сказав ни слова, покинул заседание.
* * *
Смеркалось. В Павильоне Малинового Созвездия Ли Чэнь до поздней ночи разбирал бумаги.
Когда слуги унесли документы, он подошёл к окну. В голове всё крутились слова Юй Чжичжоу, сказанные мельком днем:
«Заместитель смотрителя в тюрьме занемог…»
Ли Чэнь сжал кулаки. «Занемог? При таком-то уходе?! Посмотрим, правду ли ты говоришь или снова дуришь мне голову».
Не сказав никому ни слова, император в одиночку направился к казематам Армии Божественного Замысла.
В тюремном блоке царила тишина. Ли Чэнь бесшумно приблизился к камере Лю Шана. На фоне обшарпанных стен она выделялась роскошью: шелковый полог, мягкое ложе, тонкий аромат благовоний.
Лю Шан мирно спал под легким одеялом.
Шорох…
Уловив движение, Лю Шан открыл глаза и прямо перед собой увидел пылающий взор Ли Чэня.
Он хотел было вскрикнуть, но император мгновенно зажал ему рот ладонью и сделал знак молчать.
Лю Шан улыбнулся под его рукой и, когда Ли Чэнь отстранился, шепнул:
— Ваше Величество, вы ко мне?
— Я пришёл проверить, не подох ли ты тут, — холодно отозвался тот.
— Враньё, — фыркнул Лю Шан. — За враньё нос вырастет!
— Я не вру.
— Вы пришли, потому что услышали, будто я заболел! — с победным видом заявил Лю Шан.
Ли Чэнь мгновенно сообразил:
— Так ты пустил этот слух нарочно?!
— Ну да! — без тени смущения сознался Лю Шан. — Хотел проверить, дорог ли я вам.
— Стал бы я переживать из-за какого-то шпиона!
— А сами прибежали средь ночи, — Лю Шан подался вперёд, обхватил Ли Чэня за плечи и звонко укусил его за нижнюю губу.
Ли Чэнь от неожиданности замер.
Лю Шан облизнулся:
— А губки-то у Его Величества совсем не черствые. Мягкие, нежные… Значит, и сердце не каменное.
— Заткнись! — вспыхнул Ли Чэнь, пытаясь отстраниться, но Лю Шан мертвой хваткой вцепился в него и увлек за собой на ложе, затянув шелковый полог.
— Тише, Ваше Величество… — прошептал он у самого уха императора. — Не шумите, а то Ли Хань услышит.
В соседней камере Ли Хань беспокойно повернулся на соломе и проворчал в темноту:
— Что за возня… Спать людям не дают!
* * *
В то же время у дальних ворот Дворца Великой Ясности Мэйлу Чицзань, патрулировавший территорию, резко остановился.
— Проверьте вон тот сквер, — приказал он подчиненным.
— Слушаемся!
Когда солдаты удалились, генерал тихо произнес:
— Выходи.
Из тени деревьев бесшумно соскользнула темная фигура.
— Генерал Мэйлу, — прошептал незнакомец. — Я прибыл от самого Цанпо. Если вы поможете Тубо получить разрешение на проход через земли Тан, клан Мэйлу получит назад свои земли и былое величие!