— Хр-р-р! — Ли Чэнь резко выдохнул, выпустил Лю Шана из объятий и скатился с мягкой кушетки.
Опустившись на корточки у самого края, он обхватил голову руками и в отчаянии принялся ерошить идеально уложенные волосы на висках, всем своим видом выражая глубочайшее раскаяние.
— В-Ваше Величество? — Лю Шан от неожиданности вздрогнул. Что это с императором-щенком? Внезапный приступ безумия?
Оклик Лю Шана лишь подлил масла в огонь. В душе Ли Чэня воцарился полный хаос.
«Нет, нет и нет! — мысленно причитал он. — Как Священный Государь мог поддаться чарам этого лукавого сановника? Пусть прежде между нами и бывала некая близость, так ведь исключительно ради дела: втереться в доверие да разложить его изнутри! Посуди сам, всё это — во имя Великого Тан и блага подданных!»
Лю Шан поднялся и пересел на край кушетки. До его ушей донеслось бессвязное бубнение Ли Чэня — тот шёпотом заклинал себя «долгом перед подданными» и «высшей справедливостью». Не зная подоплёки, можно было подумать, будто император вознамерился одержимым стать!
— Ваше Величество? — У Лю Шана нервно задергалось веко. Неужто государь головой ударился?
Тук-тук-тук!
Снова раздался стук в дверь, и за ней послышался голос Доу Юэ:
— Господин? Барышня?
Не дождавшись ответа, Доу Юэ перепугался, решив, что случилась беда, и тревожно воскликнул:
— Господин, мы входим!
— Погоди! — Ли Чэнь наконец очнулся и поспешно выкрикнул предупреждение.
Женское платье Лю Шана пребывало в полном беспорядке — тот ещё не успел оправить подол. И пусть Лю Шан ни разу не девица, смотреть на него в столь неприглядном виде Доу Юэ государь категорически не желал.
Резко поднявшись, Ли Чэнь сноровисто привёл в порядок наряд Лю Шана. Едва всё было улажено, он с мрачным видом произнёс:
— Входите.
Доу Юэ вошёл вместе с Доу Фуфэном. В глазах юноши читалось искреннее беспокойство:
— Уважаемые, неужто рана барышни воспалилась?
Ли Чэнь отчеканил:
— Вовсе нет. Лекарь уже осмотрел её — пустяковая царапина. Благодарим молодого господина Доу за заботу.
Доу Юэ с облегчением выдохнул:
— Вот и замечательно!
Доу Фуфэн сложил руки в почтенном приветствии:
— Вы спасли моего единственного сына. Доу Фуфэн не привык оставаться в долгу, а потому приготовил для вас скромную изъявительную благодарность.
С этими словами он подал знак рукой. Несколько слуг внесли в комнату два тяжеловесных деревянных сундука и с сокрушительным щелчком откинули крышки.
— Ох! — Лю Шан едва не ослеп от хлынувшего сияния.
Золото! Настоящие слитки, полные доверху — целых два сундука!
Лю Шан плохо представлял себе реальную стоимость такого богатства в медяках, но деревянные сундуки опустились на пол с таким глухим, нутряным гулом, что сомнений не оставалось — сумма астрономическая.
Лю Шан невольно покосился на Ли Чэня. Вот уж поистине: всё познаётся в сравнении! Когда государь впервые вознамерился пожаловать ему награду, то оформил её рассрочкой, а тут первый богач поднебесной без лишних слов вываливает целые сундуки чистого золота!
Глаза Лю Шана вспыхнули азартным блеском. Усмехнувшись, он притворно замахал руками:
— Ах, ну к чему же такая щедрость? Нам даже неудобно как-то...
Доу Фуфэн разумеюще кивнул:
— Юэ-эр — мой единственный сын, и повторно жениться я не намереваюсь. Спася Юэ-эра, вы сберегли и мою жизнь. Молю, не гнушайтесь этой малой данью уважения.
— Что вы, что вы! И не подумаем! — тут же отозвался Лю Шан.
Ли Чэнь же, привыкший к невиданной роскоши — ведь ему принадлежала вся Поднебесная, — к золоту остался абсолютно равнодушен.
— Господин Доу весьма великодушен, однако эти слитки... — прохладно начал император.
Лю Шан с ужасом уставился на государя: неужто этот глупец вознамерился отказаться от проплывающего прямо в руки богатства?! Он резко потянул Ли Чэня за рукав, притянул ближе и шепнул прямо в ухо:
— Ваше Величество, мы ведь тайком прошмыгнули из Дворца Великой Ясности и изображаем простых людей. Какой простолюдин устоит перед видом экого богатства? Откажемся — и тут же выдадим себя с потрохами!
Ли Чэнь насупился, с сомнением переспросив:
— Неужели?
Лю Шан истово закивал:
— Ну конечно!
Ли Чэнь смягчился:
— Что ж, ладно.
Повернувшись к Доу Фуфэну, он сдержанно поклонился:
— В таком случае мы не смеем отвергать доброе расположение господина Доу.
Доу Фуфэн проговорил:
— Вот и чудно. Не подскажете ли, где находится ваша обитель? Я велю слугам доставить сундуки прямо к вашему дому.
— Не стоит, не стоит! — перебил Лю Шан. — Не будем вас трудить, мы заберём всё сами чуть позже.
Доу Фуфэн настаивать не стал:
— Как пожелаете.
Доу Юэ тихонько потянул отца за край одеяния и прошептал:
— Батюшка, время уже позднее. Позволь гостям остаться на ночь, а поутру они отправятся в путь.
Доу Фуфэн едва заметно нахмурился, явно не одобряя этой затеи, однако Доу Юэ смотрел на него снизу вверх такими умоляющими глазами, что сердце отца растаяло.
Доу Фуфэн вздохнул:
— Уважаемые, час и впрямь поздний. Не брезгуйте моим скромным кровом, переночуйте здесь, а завтра с чистой совестью продолжите путь.
Ли Чэнь поначалу хотел отказаться: им надлежало как можно скорее вернуться во Дворец Великой Ясности. Если в Павильоне Малинового Созвездия обнаружат отсутствие государя, поднимется невообразимая буря.
Однако, поразмыслив, Ли Чэнь вспомнил о ране Лю Шана. Тот только-только перевязал плечо, и лишняя тряска ему вредна. К тому же... под видом супругов они смогут разделить одну постель!
— В таком случае глубоко признательны за приют, — произнёс Ли Чэнь.
Доу Фуфэн кивнул и повернулся к сыну:
— Юэ-эр, идём. Не будем мешать отдыху гостей.
Доу Юэ кивнул и, украдкой помахав Лю Шану рукой, покорно поплёлся вслед за отцом.
Когда гости остались одни, а шаги хозяев утихли, Ли Чэнь ощутил волну трепетного волнения. Прежде ему не раз приходилось ночевать с Лю Шаном, они даже делили императорское ложе, и далеко не единожды.
Но...
Под видом мужа и жены — такое происходило впервые.
В груди Ли Чэня вспыхнуло неясное предвкушение. Он невольно бросил взгляд на Лю Шана в женском платье, и уголки его губ поползли вверх. Чтобы скрыть невольную улыбку, государь громко откашлялся.
Строго напомнив себе: «Я ни о чём таком не думаю! Лишь размышляю, как удобнее подмять под себя клан Лю. Это редчайшая возможность, и её нельзя упустить!»
— А-Шан, может, нам...
Тук-тук-тук!
Речь Ли Чэня оборвалась во второй раз. В дверь опять постучали.
Император с раздражением распахнул створку:
— Да что ещё за...
Однако за порогом стоял вовсе не Доу Юэ и не Доу Фуфэн, а Лю Гуан и Го Юйчэнь.
— Верховный Военный Советник? — изумился Ли Чэнь. — По какому делу вы прибыли в столь поздний час?
Лю Гуан спокойно воззрился на государя и невозмутимо проговорил:
— Никаких спешных дел у ничтожного слуги нет. Я дерзнул потревожить Ваше Величество лишь с одной просьбой: не соизволите ли вы поменяться со мной покоями?
— Поменяться?.. — не успел осмыслить Ли Чэнь, как Лю Гуан без церемоний прошмыгнул внутрь, вытолкнул императора за порог и с грохотом захлопнул дверь.
Ли Чэнь и Го Юйчэнь остались стоять в коридоре, молча переглядываясь в полнейшем ошеломлении.
И тут из-за закрытых дверей донёсся радостный голос Лю Шана:
— Отец! А ты как здесь очутился?
Лю Гуан ответил:
— Вдали от дома во всём нужна осторожность. Нынче ночью отец поспит с тобой.
— Замечательно, замечательно! — просиял Лю Шан. — Отец, скорей забирайся на кушетку, ночи нынче холодные!
Ли Чэнь: «...»
Го Юйчэнь: «...»
Видя, как мгновенно помрачнел государь, Го Юйчэнь почесал затылок и неуверенно пробормотал:
— Э-э... час уже поздний. Не соизволит ли Ваше Величество проследовать на покой? Я провожу вас в приготовленную комнату.
* * *
Едва затеплился рассвет, Доу Юэ уже был на ногах. Умывшись и прибравшись, он с воодушевлением поспешил во флигель для гостей.
Подойдя к нужной двери, юноша обнаружил её приоткрытой. Заглянув внутрь, он окликнул:
— Господин, барышня...
Голос его запнулся. В комнате никого не было.
Озадаченный Доу Юэ шагнул назад во двор и тут же наткнулся на отца. Доу Фуфэн стоял неподалёку, сложив руки на груди.
Доу Юэ покорно приблизился:
— Батюшка, ты не видел господина с барышней?
Доу Фуфэн ровно ответил:
— Ушли.
— Ушли? — Доу Юэ огорчённо опустил плечи. — Так рано?
Доу Фуфэн кивнул:
— Отбыли ещё до рассвета.
Доу Юэ расстроился ещё сильнее. Он разжал ладонь — в ней покоился изящный деревянный цветок груши, который он так хотел кому-то подарить.
— Отчего же они даже не попрощались?.. — пробормотал он под нос.
— Юэ-эр.
Строгий голос отца прервал его размышления.
Доу Юэ поднял взор:
— Батюшка?
Доу Фуфэн прищурился и отчеканил:
— О чём бы ты ни помышлял, запомни: никогда больше не ищи встреч с этими людьми.
Доу Юэ изумился:
— Но почему, батюшка?
Доу Фуфэн глубокомысленно произнёс:
— Потому что... они тебе не по зубам.
* * *
Поскольку всем надлежало вернуться во Дворец Великой Ясности как можно скорее, отряд выступил ещё в предрассветных сумерках, рассчитывая прошмыгнуть во дворец тихо и незаметно.
Кто же мог подумать...
Едва они вступили в императорские пределы и миновали Врата Малинового Созвездия, направляясь к павильону Цычэньдянь, как до их ушей донеслись громкие крики. Чтобы кто-то дерзнул поднимать шум у самых дверей личных покоев государя — невиданное дело!
Лю Шан выглянул из-за колонны, тут же отхлынул назад за Врата Малинового Созвездия и прошептал:
— Ваше Величество, дело дрянь! Там канцлер!
— Го Цинчэнь? — Ли Чэнь опасно прищурился.
Только-только отворились дворцовые ворота, а Го Цинчэнь уже неутомимо явился во дворец и поджидает прямо у Павильона Малинового Созвездия. У Ли Чэня мгновенно разболелась голова: неужто этот старик опять вознамерился навязывать своих ставленников?
Лю Шан проговорил:
— Младший евнух Юй пока сдерживает его у дверей, но долго ему не продержаться. Го Цинчэнь бравирует своим положением заслуженного сановника и, если не добьётся аудиенции, непременно пойдёт напролом.
— Этот Го Цинчэнь! — Ли Чэнь перекосился от досады.
Лю Шан успокоил его:
— Не печальтесь, Ваше Величество. Я пойду и отвлеку внимание канцлера, а вы тем временем проскользнёте в павильон через задние двери.
Ли Чэнь помрачнел ещё пуще. Правителю великой державы приходится пробираться в собственные покои с чёрного хода, да ещё и тайком!
Лю Шан же, велев Ли Чэню затаиться, вальяжно вышел из-за укрытия и наигранно всплеснул руками:
— Ох батюшки, неужто сам господин канцлер?! Что за нужда пригнала вас во дворец в такую рань?
Юй Чжичжоу из последних сил сдерживал напор Го Цинчэня. Увидев возвращение Лю Шана, евнух облегчённо перевёл дух и твёрдо повторил:
— Канцлер, Его Величество ещё не изволил почивать от сна. Покорнейше прошу вас обождать. Как только государь пробудится, вас непременно вызовут.
Го Цинчэнь и не думал отступать:
— У меня дело незамедлительной важности! Я обязан узреть государя сию же секунду!
Лю Шан вставил:
— Эй, канцлер! Евнух Юй вам русским языком молвил: Его Величество ещё почивает. Не усложняйте жизнь человеку, мы ведь все в этих стенах на один хлеб зарабатываем. Если евнух Юй дерзнёт нарушить сон государя и прогневает его, на кого падёт кара — на евнуха Юя или на вас, господин канцлер?
Го Цинчэнь рявкнул:
— У меня срочный доклад! Если мне отказано в докладе, не взыщите, коли я войду без дозволения! Или мне велите отправиться во Дворец Процветания и Радости и потревожить Великую вдовствующую императрицу?!
Лю Шан усмехнулся:
— А что, мысль отличная! Пока Великая вдовствующая императрица изволит прибыть из Дворца Процветания и Радости, Ваше Величество как раз изволит проснуться.
— Ты! — разъярился Го Цинчэнь. — Как ты смеешь паясничать со мной?!
Лю Шан мысленно хмыкнул: «Именно за этим я сюда и пришёл — зазубривать тебе зубы!»
Украдкой покосившись в сторону, он увидел, как Ли Чэнь, воспользовавшись тем, что Лю Шан отвлёк внимание на себя, ловко скользнул вдоль стены. Владея боевыми искусствами и обладая лёгкостью движения, государь бесшумно метнулся к задним дверям Павильона Малинового Созвездия и прошмыгнул внутрь незамеченным.
Лю Шан облегчённо вздохнул и повернулся к Юй Чжичжоу:
— Евнух Юй, может, дабы не томить канцлера, вы сделаете одолжение и пройдёте внутрь осведомиться? Вдруг Ваше Величество уже пробудились?
Юй Чжичжоу, уловив намек, кивнул:
— Прошу канцлера и Распорядителя Дворцовой Канцелярии обождать.
С этими словами он скрылся в недрах павильона.
Внутри Павильона Малинового Созвездия Ли Чэнь уже сбрасывал простую одежду. Завидев евнуха, он поспешно подозвал его:
— Скорее, помоги мне облачиться!
— Слушаюсь, Ваше Величество.
Едва государь привёл себя в надлежащий вид, он повелел впустить Го Цинчэня.
Канцлер вместе с Лю Шаном вошли в залу. Го Цинчэнь с грохотом повалился на колени и забился лбом о пол:
— Ваше Величество! Взываю к вам, вступитесь за подданных Поднебесной!
У Ли Чэня снова заломило в висках:
— О чём это толкует канцлер?
Го Цинчэнь отчеканил:
— В Государственном Совете процветает казнокрадство и кумовство! Чиновники осквернили Столичные экзамены! Молю Ваше Величество вступиться за учащихся Поднебесной и вернуть Великому Тан былую чистоту!
Канцлер велел вести речь о вчерашнем бунте в Тереме Лунного Фонаря. Естественно, он сгустил краски и приукрасил подробности, не ведая, что государь прошлым вечером лично наблюдал весь этот беспорядок от начала и до конца.
Го Цинчэнь продолжал:
— Пир Вишни у Терема Лунного Фонаря хоть и не является официальным торжеством, но имеет колоссальный отклик среди народа. Бунт учащихся нанёс огромный урон чести государства! Покорнейше прошу Ваше Величество учинить строгое расследование в Государственном Совете! Наказать Главного экзаменатора! И призвать к ответу вана Цзян, Ли Ханя!
Ли Чэнь холодным прищуром оглядел канцлера. Государь прекрасно понимал подоплёку: Го Цинчэнь добивается расследования лишь потому, что Ли Хань отбыл свои десять дней на посту канцлера. Нынче десять канцлеров правят по очереди, совершая полный круг за сто дней. Если из-за скандала с подкупом Государственный Совет отправят на переучет и чистку, выходец из его недр будет вынужден покинуть пост канцлера, что сократит их смену как минимум на тридцать дней!
Не говоря уж о том, что авторитет Государственного Совета окажется подорван, а значит, Центральный Секретариат под началом самого Го Цинчэня получит куда большую власть.
Однако сложность заключалась в том, что если в Государственном Совете и впрямь процветает подкуп, попустительствовать этому преступлению нельзя ни в коем случае.
Лю Шан подал голос:
— Ваше Величество, коль скоро канцлер выдвигает столь тяжкие обвинения, у него наверняка имеются неопровержимые доказательства. Не лучше ли вызвать вана Цзян, дабы устроить очную ставку?
Лицо Го Цинчэня окаменело. Нарушения при сдаче экзаменов казались очевидными, но никаких реальных улик у него не было. Бунт произошёл лишь прошлой ночью, и за столь короткий срок канцлер, едва дождавшись открытия ворот, помчался подлавливать государя — откуда у него возьмутся доказательства?
Ли Чэнь кивнул:
— Дело давнее и серьезное. Коль скоро речь идёт о подкупе, кара падет на виновных вне зависимости от их чинов! Призвать Ли Ханя в павильон!
Юй Чжичжоу поклонился:
— Слушаюсь, Ваше Величество.
Столичные экзамены ежегодно проводились под эгидой Государственного Совета, а конкретно — Министерства Церемоний, отряжавшего Главного экзаменатора.
На беду, в нынешнем году Главным экзаменатором назначили чиновника из ведомства Ли Ханя, верного его приверженца. Ли Хань только-только лишился своего человека на посту главы Верховного Суда, как на него навалилась новая беда — обвинения в подкупе липли к нему, точно смола.
Вести из дворца долетели быстро. Ли Хань спешно прибыл в Павильон Малинового Созвездия и, глубоко поклонившись, произнёс:
— Вассал и младший брат приветствует Ваше Величество!
Ли Чэнь проговорил:
— Шестой брат, ты наверняка уже осведомлён, зачем тебя призвали?
Ли Хань ответил:
— Владыка, по дороге я кое-что слышал. Вчерашний бунт у Терема Лунного Фонаря докатился аж до Верховного Суда, так что мне известны подробности.
— Хм! — Го Цинчэнь издал желчный смешок. — «Кое-что слышал»! Ван Цзян весьма снисходителен! Подкуп на экзаменах — смута великая, а вы лишь «кое-что слышали»?!
— В словах канцлера таится яд, — ответил Ли Хань. Хоть внешне он и выглядел утонченным книжником, на деле обладал вспыльчивым нравом и не терпящим насмешек характером. — Ежели у канцлера имеются улики, выложите их на стол! Но предупреждаю сразу: чиновники Министерства Церемоний чисты аки снег, они ночей не спали, готовя эти экзамены, и не позволят возводить на себя напраслину!
Го Цинчэнь, привыкший к безусловному почтению, от такой дерзости юнца задохнулся от гнева:
— Напраслина?! Учащиеся подняли бунт под самым носом у государя, разнесли в щепки Пир Вишни! Кабы Министерство Церемоний было чисто, с чего бы ученым людям бунтовать?! Кто поверит в вашу невиновность?!
Ли Хань отрезал:
— Вы много говорите, канцлер, но где хоть одна улика? Поклеп без доказательств — банальный донос! Вы с пеной у рта обвиняете нас, но молчите об уликах. Отчего же? Мне, право, любопытно!
У Ли Чэня от их перепалки заломило в висках. Оба оратора не уступали друг другу, и дело упрямо шло к банальной бранной перебранке.
Лю Шан вмешался, выступая миротворцем:
— Ван Цзян, господин канцлер, выслушайте ничтожного слугу! И рвение Министерства Церемоний, и бдительность канцлера — всё сие ради процветания Великого Тан. К чему же ссориться? Давайте разложим всё по полочкам и обсудим спокойно. В конце концов, была ли смута или это навет — правда всё равно выплывет наружу.
Ли Хань и Го Цинчэнь умолкли.
Ли Чэнь произнёс:
— Раз так, канцлер, предъявите ваши доказательства.
— Э-э... — Го Цинчэнь замешкался.
Ли Хань хмыкнул:
— Похоже, канцлеру нечего предъявить.
Го Цинчэнь, не желая сдаваться, выкрикнул:
— Ваше Величество! Ежели Министерство Церемоний невиновно, отчего среди сдавших экзамен нет ни единого кандидата из провинций?! Сие совершенно немыслимо!
— Как это нет? — возразил Ли Хань. — Первое Место Императорских Экзаменов — как раз из провинциальных кандидатов.
Го Цинчэнь возразил:
— Да разве можно считать Доу Юэ простым провинциалом?!
— Отчего же нет? — стоял на своём Ли Хань. — Разве Доу Юэ прибыл не по результатам провинциального отбора? Насколько мне известно, он стал первым учеником на экзаменах в своей губернии! Почему же он не считается?!
Среди кандидатов, присылаемых из провинций вместе с податями, победитель отбора именовался Первым Местом Провинциальных Экзаменов.
Этот Доу Юэ хоть и не отличался крепким здоровьем, обладал редчайшим поэтическим и научным даром. На всех испытаниях он неизменно занимал первые места и давно славился умом. Позже, когда ему потребовалось ехать в столицу на Столичный экзамен, его отец, чьи торговые дела простирались по всей Поднебесной, отправился вместе с сыном, дабы совместить присмотр за чадом и делами.
Тот самый участок у Терема Лунного Фонаря, а также стоящая перед ним Башня Лунного Фонаря полностью принадлежали Доу Фуфэну, чьё богатство казалось просто безграничным.
И хотя Доу Юэ славился талантом, из-за несказанного богатства его семьи многие считали, будто юноша бездарен, а успехи его куплены золотом отца.
Го Цинчэнь чеканил:
— Доу Юэ хоть и числится в списках провинциалов, на деле таковым не является!
— До смешного доходит! — усмехнулся Ли Хань. — Только что канцлер сетовал, что среди сдавших нет провинциалов. Когда же я указал на Доу Юэ, канцлер заявляет, будто тот «не считается». Ваше Величество, разве это не смехотворно? Имя Доу Юэ подлинно внесено в реестры, всё прозрачно и законно! А у канцлера все обвинения держатся исключительно на его собственном языке!
— Ты! — затрясся Го Цинчэнь. — Как смеешь ты вести себя столь разнузданно пред лицом государя?!
— Дерзость!
Внезапный выкрик прервал их перепалку.
В залу без доклада вступил человек, чей авторитет позволял пренебречь правилами. Во всём Дворце Великой Ясности подобным могуществом обладал лишь один человек — хозяйка Дворца Процветания и Радости!
Великая вдовствующая императрица Го вошла в Павильон Малинового Созвездия и строго воззрилась на собравшихся:
— Ли Хань, ты — младший! Великий Тан славится почтением к старшим, а ты позволяешь себе подобный тон с канцлером?!
Го Цинчэнь приходился ей племянником, а стало быть — старшим родичем для вана. Однако Ли Хань, не принадлежа к клану Го и презирая всесильных временщиков, никогда не считал канцлера роднёй.
Ли Хань помрачнел, но промолчать перед правительницей не дерзнул. В этот миг подле неё возник ван Цзян, Ли У, мягко молвивший:
— Матушка, не гневайтесь, сие вредит здравию.
Ли У бережно поддерживал старуху под локоть. Бросив беглый взгляд на Ли Ханя, он добавил:
— Ван Цзян ещё молод и горяч, простите его неучтивость. Он наверняка без злого умысла.
Великая вдовствующая императрица вздохнула, погладив Ли У по руке:
— Эх, кабы все в нашей семье были столь же рассудительны, как ты, моя душа была бы спокойна.
Лю Шан поспешно подал знак Ли Чэню. Молодой государь явно сплоховал, замешкавшись, однако, уловив мигание союзника, тут же поднялся, подступил к бабушке и с сыновьей почтительностью произнёс:
— Бабушка, присядьте.
Когда императрица опустилась в кресло, Ли Чэнь спросил:
— Что привело вас в Павильон Малинового Созвездия в столь ранний час?
Старуха тяжело вздохнула:
— Как мне было не прийти? Вчерашняя смута всколыхнула весь город. Бунт у Терема Лунного Фонаря — неслыханное бесчинство! Сие великий позор пред лицом предков!
Было очевидно: лишившись контроля над армией, она вознамерилась вмешаться в дела просвещения и не дать Ли Чэню окончательно утвердить единоличную власть.
— Канцлер, — обратилась она к Го Цинчэню, — удалось ли тебе выяснить подоплёку?
Канцлер и вдовствующая императрица разыгрывали сцену как по нотам:
— Взываю к вашей мудрости! Я как раз докладывал государю о необходимости строгого расследования, дабы вернуть справедливость учащимся!
Ли Чэнь мысленно хмыкнул: «Я ещё и указа не давал, а ты уже приписываешь себе волю государя!»
Великая вдовствующая императрица посмотрела на Ли Ханя и ровно проговорила:
— Подозрения в подкупе порочат честь государства. Посему, дабы успокоить умы учащихся, я повелеваю временно взять вана Цзян под стражу до окончания разбирательства.
Ли Хань вспыхнул:
— Великая вдовствующая императрица! Министерство Церемоний чисто! Готов поручиться жизнью: никакого подкупа не было! Все процедуры я проверял лично! Если есть доказательства — предъявите! А без них я не покорюсь, пусть даже сие повеление исходит от вас!
— Бунт! Настоящий бунт! — Вдовствующая императрица в гневе застучала кулаком по подлокотнику трона. — Ли Хань, ты совсем страх потерял!
— Матушка, — попытался вмешаться Ли У, — ван Цзян молвил сие в сердцах...
— Замолчи! — отрезала старуха. — Я не утверждаю, что Министерство Церемоний виновно. Но народ требует ответа! Я лишь повелела взять его под стражу на время следствия, а он дерзит!
Повернувшись к Ли Чэню, она отчеканила:
— Государь! Нынче я возьму волю в свои руки. Дело о подкупе напрямую касается Министерства Церемоний. Коль скоро Ли Хань уверяет, будто лично за всем надзирал, его надлежит немедленно заключить под стражу!
Канцлер Го Цинчэнь тут же подхватил:
— Стража! Взять вана Цзян!
Стражники, заранее подготовленные, вбежали в залу и схватили Ли Ханя.
— Я не виновен! Ваше Величество, я не виновен! — кричал тот, пока его волокли к выходу.
Ли У, понимая, что вмешательство лишь разгневает мать, молча предостерегающе качнул головой Ли Ханю, призывая того смириться.
Ли Чэнь сжал кулаки. Взятие Ли Ханя под стражу было лишь демонстрацией силы — правительница показывала государю, что всё ещё способна карать и миловать членов правящего дома, и никто не дерзнёт перечить её воле.
Едва Ли Ханя увели, Великая вдовствующая императрица произнесла:
— Что до расследования этого дела...
Ли Чэнь процедил сквозь зубы: если поручить следствие Го Цинчэню, тот представит себя спасителем учащихся и снищет любовь ученых мужей, укрепляя позиции клана Го.
— Ваше Величество! — неожиданно громко перебил Лю Шан, не дав правительнице закончить. — Позвольте ничтожному слуге молвить слово! Сие дело о подкупе разумнее всего поручить главному цензору Лю Чанъи, известному своей непреклонной честностью! Цензор Лю не раз доказывал верность престолу и не побоится докопаться до истины.
Ли Чэнь тут же подхватил:
— Лю Чанъи? Отличная мысль!
— Государь?! — Вдовствующая императрица изменилась в лице. Она рассчитывала отдавать приказы сама, а тут её снова лишают инициативы!
Ли Чэнь прохладно добавил:
— Бабушка, цензор Лю по своему чину обязан надзирать за соблюдением законов. Кому же, как не ему, поручить сие дело?
Правительница, не ожидая подобного отпора, затряслась от гнева:
— Хорошо! Призвать Лю Чанъи!
Вскоре вызванный Лю Чанъи вошёл в залу и пал ниц.
Великая вдовствующая императрица с угрозой в голосе изрекла:
— Лю Чанъи, Распорядитель Дворцовой Канцелярии изволил выгораживать твою честность. Даю тебе месяц! Если за этот срок ты не раскроешь дело и не дашь уму учащихся удовлетворения, не взыщи! Ты готов принять сие поручение?
Лю Чанъи, не выразив ни единой эмоции, ровно ответил:
— Единственное, чего ваш покорный слуга боится в этой жизни — это переступить закон. Исполнять долг — моя прямая обязанность, так чего мне страшиться? Ежели за месяц я не докопаюсь до истины, то сам подам в отставку!
— Замечательно! — Вдовствующая императрица знала, что Лю Чанъи — правая рука государя, и подобный исход её вполне устраивал.
Когда цензор покинул Павильон Малинового Созвездия, у самых ворот на него наскочил взволнованный замещающий главу приказа Ли-эр. Не заметив Лю Чанъи, тот на полном ходу врезался ему прямо в грудь.
— Ох! — Ли-эр пошатнулся, но Лю Чанъи подхватил его под локти. — Ли-шаоцин, вы в порядке?
Чэньли не стал отстраняться, а лишь крепче вцепился в его рукава:
— Я слышал, вана Цзян взяли под стражу?! А тебя отправили расследовать подкуп?! Ты хоть не ляпнул там ничего лишнего?! Нынче не время лезть на рожон!
Лю Чанъи спокойным тоном ответил:
— Не извольте беспокоиться, ничего лишнего я не молвил.
Чэньли едва успел перевести дух, как цензор добавил:
— Лишь поклялся раскрыть дело за месяц, а не то сам подам в отставку.
— Что?! — Ли-эр от ярости едва не подпрыгнул. — Да ты совсем из ума выжил?!
Лю Чанъи едва заметно нахмурился, не одобряя подобной бранчливости:
— Ли-шаоцин, сие дело — мой долг. И подавать в отставку предстоит мне, а не вам. К чему же так гневаться?
Ли-эр вспыхнул:
— Да потому что ты всё ещё мой раб! Не забывай, государь свидетель — ты служишь мне месяц! Ты нынче мой холоп, и я не хочу, чтобы ты повлёк за собой и меня!
Лю Чанъи кивнул:
— Не беспокойтесь, вы служите в Приказе Императорского Гостеприимства, а я — в цензориате. Сие дело вас не коснётся.
— Ты... — Ли-эр от злости со всей духу наступил цензору на ногу и умчался прочь.
— Кхм... — Лю Чанъи не владел боевыми искусствами, а Чэньли, несмотря на изящную комплекцию, хватку имел железную. Боль оказалась столь острой, что цензор аж поморщился.
* * *
Едва Великая вдовствующая императрица и Го Цинчэнь покинули покои, Ли Чэнь в гневе схватил драгоценную курильницу из розового кварца, намереваясь грохнуть её о пол.
— Ваше Величество! Ваше Величество! — Лю Шан едва успел подскочить и вырвать резной камень из рук государя. Экую красоту из цельного куска кварца разбивать категорически воспрещалось!
— Бесчинство! — бушевал Ли Чэнь. — Го Цинчэнь совсем страх потерял! Прикрывается бабкой и не ставит меня ни во что! Считает себя моим старшим?!
— Ваше Величество, укротите гнев, — ущемил его Лю Шан. — Взгляните на сие с иной стороны: суетливость Го Цинчэня лишь доказывает, что клан Го стремительно теряет влияние и бьётся в конвульсиях.
И сие было правдой. Лишившись армии и влияния на дипломатических съездах, а также столкнувшись с посменным правлением канцлеров, клан Го потерял былую мощь. Многие чиновники уже переметнулись к клану Лю или к самому государю.
Лю Шан продолжал:
— К тому же расследование поручено Лю Чанъи. Он не принадлежит к клану Го и поступит по совести.
Ли Чэнь перевёл дух и кивнул:
— Верно. Лю Чанъи я верю.
Лю Шан молвил:
— Ваше Величество, я намереваюсь помочь цензору Лю в этом деле. Чем скорее мы найдем истину, тем скорее спадёт бремя с ваших плеч.
Ли Чэнь ощутил в груди теплую волну. Слова Лю Шана звучали невероятно приятно, особенно на фоне заносчивого Го Цинчэня.
Государь бросил взгляд на губы Лю Шана — нежно-розовые, влажные, манящие... Поистине, сладкие речи!
— Кхм! — Ли Чэнь опомнился. — Что ж, ты сообразителен, твоя помощь Лю Чанъи не помешает.
Лю Шан поклонился:
— Благодарю, Ваше Величество! В таком случае я прямо сейчас отправлюсь к новому Первому Месту Императорских Экзаменов Доу Юэ, дабы распросить его.
— Погоди! — Ли Чэнь внезапно осознал услышанное.
К Доу Юэ?!
Лю Шан собирается к этому юнцу?!
Пусть сие и было необходимо для следствия, но Ли Чэнь прекрасно помнил, как на Пиру Вишни Лю Шан и Доу Юэ переглядывались, а юнец постоянно заливался краской!
Этот Доу Юэ лишь притворяется скромником, а сам только и норовит смущать чужих жен! Разве честный человек станет краснеть при виде чужой супруги?!
В груди государя вспыхнула ревность:
— Дело важное, посему я отправлюсь с тобой и лично допрошу Доу Юэ!
Лю Шан изумился:
— Ваше Величество снова покидаете дворец?! Сие недопустимо! За вами наверняка следят люди вдовствующей императрицы. Оставайтесь в Цычэньдянь!
— Но... — Ли Чэнь насупился. Как он может отпустить А-Шана к этому красавчику?!
Однако Лю Шан переубедил государя и, покинув павильон, велел подавать карету, дабы отправиться к усадьбе Доу Юэ.
Карета Тысячи Монет ждала у Моста Спешивания за Вратами Алого Феникса. Лю Шан подошёл к экипажу, где его уже ждали слуги и верховые возницы. Один из слуг простёр руку, помогая Распорядителю подняться.
Лю Шан протянул руку и обомлел: дерзкий слуга бесцеремонно сжал его ладонь и даже слегка погладил пальцем подушечку! Лю Шан уже собрался рявкнуть, но пригляделся...
Ваше Величество?!
Этот слуга в простой одежде верхового был не кто иной, как сам император Ли Чэнь!
Этот щенок переодеваться в простые одежды призвание нашел, что ли?!
Лю Шан сдержал изумление, взошёл в карету и строго произнёс:
— Ты! Возница! Взойди в карету, у меня есть к тебе разговор!
Ли Чэнь, смиренно наклонив голову, поклонился:
— Слушаюсь, господин Распорядитель.
Едва штора кареты опустилась, скрывая их от чужих глаз, Ли Чэнь уселся подле Лю Шана и просиял:
— А-Шан, ну как? Похож я на простого слугу?
Лю Шан качнул головой:
— Где же видано, чтобы у простых слуг была столь нежная кожа?
Ли Чэнь приблизился к его уху и шепнул:
— Ничтожный слуга оттого столь нежен кожей, дабы привлечь взор господина Распорядителя...
Лю Шан поспешно потер нос, боясь, как бы не пошла кровь. Этот щенок становился всё более искушённым в соблазнении!
— Господин Распорядитель, — донёсся голос снаружи. — Мы прибыли.
Ли Чэнь мгновенно выскочил из кареты и с выучкой слуги подал руку Лю Шану.
О визите Распорядителя в доме Доу уже знали. Однако самого Доу Фуфэна дома не оказалось — он отправился в заведение у Терема Лунного Фонаря проверять счета, и в усадьбе остался лишь Доу Юэ.
Узнав, что сановник прибыл расследовать дело о подкупе, Доу Юэ перепугался. Будучи от природы застенчивым, он терялся пред незнакомцами, а уж пред столь высоким чином — и подавно.
Доу Юэ встретил гостя у ворот, склонив голову в глубоком поклоне:
— Доу-Доу... Доу Юэ бьёт челом Распорядителю Дворцовой Канцелярии!
Лю Шан, слыша его заикание, не удержался от смешка:
— О-о, так перед нами молодой господин Доу-Доу?
— Нет-нет! — Доу Юэ всплеснул руками. — Доу Юэ! Не Доу-Доу...
Лю Шан улыбнулся ещё шире: надо же, юноша принял шутку всерьёз!
Ли Чэнь, наблюдая за этой картиной, мысленно закипел: «И что тут смешного?! Я вот ничего смешного не вижу!»
— Кхм-кхм! — государь громко откашлялся.
Лю Шан сдержал улыбку:
— Молодой господин Доу, поднимите взор. Я не чудовище, бояться меня не стоит.
Доу Юэ робко поднял взгляд, намереваясь лишь мазнуть взором по сановнику, но неожиданно замер. Вспыхнувшие собачьи глазки округлились от изумления и радости:
— Ты... Это ты?
С этими словами щеки юноши залились густым румянцем.
Ли Чэнь: «...»
«Опять краснеет! Точно нечестивец!»