Сколько дней он провёл запершись у себя в комнате, Янь Цинхуай и сам потерял счёт. Лишь когда Ло Чуаньхуа, выполняя просьбу старшего брата Янь Цзюньцзэ, принёс готовую Пилюлю Белой Яшмы для Очищения Духа вместе с оставшимся без дела Горным лотосом Белой Яшмы, юноша как раз закончил начертание своего первого духовного талисмана.
Ло Чуаньхуа толкнул дверь и, узрев царивший внутри раскардаш и самого Янь Цинхуая, сиявшего от счастья с талисманом в руке, на мгновение онемел.
Помолчав секунду, он развернулся, выскочил наружу, захлопнул дверь, а затем открыл её снова. Янь Цинхуай с недоумением наблюдал за этим маневром — казалось, приятель отчаянно пытался «перезагрузить» обитель, надеясь, что увиденное ему просто мерещится.
Убедившись, что хаос никуда не делся, Ло Чуаньхуа сокрушённо вздохнул, решив, что товарищ от чрезмерного усердия доработался до одержимости:
— Ты что с собой сотворил?
— Ничего особенного, — отозвался Янь Цинхуай. — Осваивал алхимию, ковку, начертание талисманов и построение духовных массивов.
Ло Чуаньхуа попытался нащупать хоть какой-то чистый пятачок среди руин, в которые превратилась комната. На жилище нормального практика это походило меньше всего.
— И где же результаты твоих трудов?
Янь Цинхуай тут же извлёк целую горсть свежевыпеченных пилюль и несколько духовных мечей:
— Вот, первая партия!
Ему не терпелось поделиться радостью, поэтому он без разбору заталкивал добычу в руки приятелю:
— Это всё Пилюли Восстановления Духовной Энергии, как раз для стадии Очищения Ци! Раньше ты мне так сильно помогал, так что отныне я беру твоё снабжение снадобьями на себя!
Ло Чуаньхуа едва заметно улыбнулся:
— Спасибо, конечно. Но мне хватит и того самого первого талисмана.
Янь Цинхуай надулся:
— Вообще-то эти пилюли отличного качества!
— Вот когда обзаведёшься хоть каким-то состоянием, тогда и будешь заваливать меня снадобьями, — хладнокровно вернул его на землю Ло Чуаньхуа.
И ведь не поспоришь: ради практики Янь Цинхуай спустил все накопленные духовные камни на котлы, печи, травы да руду. Нынче у него в карманах гулял ветер, и выскрести оттуда хоть один-единственный камень было невыполнимой задачей.
Ло Чуаньхуа тем временем внимательно изучил всученный ему талисман и с уважением заметил:
— А ведь работа и впрямь добротная. Пожалуй, получше тех, что продаются на рынке.
— Ещё бы! — с гордостью выпятил грудь Янь Цинхуай.
— Сохраню-ка я его, — усмехнулся Ло Чуаньхуа. — Вдруг ты со временем выберешься в великие мастера? Тогда выставлю на аукцион и загребу кучу денег.
«Не стоит возлагать на меня столь корыстные надежды», — мысленно ухмыльнулся Янь Цинхуай.
Ло Чуаньхуа аккуратно спрятал талисман, после чего протянул другу коробочку с пилюлями и оставшимся растением:
— Держи. Это передал старший брат Янь. Сказал, тот алхимик с первой же попытки сварил отличную партию. Как и договаривались, из шести получившихся пилюль две он забрал себе за работу, а остальные четыре — твои.
Янь Цинхуай откровенно удивился:
— С одного захода выходит так много?
— А ты как думал? — хмыкнул Ло Чуаньхуа.
Янь Цинхуай озадаченно почесал затылок:
— Но у меня с одной закладки получается всего одна пилюля...
Ло Чуаньхуа посмотрел на него с недоверием:
— Быть такого не может. Чем ниже ранг снадобья, тем больше его должно выходить за один раз! Сварить десяток-другой простейших пилюль из одного котла — пара пустяков.
Чтобы не быть голословным, Янь Цинхуай тут же разложил горелку и с изящной лёгкостью, сотворив несколько пассов, сварил на глазах у приятеля порцию Пилюль Отказа от Еды.
Ло Чуаньхуа долго крутил единственный готовый шарик перед глазами, но так и не уловил особых отличий от обычных низкоранговых снадобий — разве что глянцевый блеск казался чуточку ярче.
Хотя в Пилюлях Отказа от Еды нуждались только практики стадии Очищения Ци (ведь до полного отказа от пищи им было ещё далеко), из-за того что многие адепты застревали на этой первой ступени до конца жизни, подобные снадобья делились на низшие, средние и высшие.
Низшие поддерживали силы дней пять — и то хлеб; средние позволяли обходиться без еды от месяца до трёх, а высшие давали возможность голодать больше года. Впрочем, кроме суровых аскетов, мало кому из мелких практиков требовалось затягивать пояса на столь долгий срок.
Ло Чуаньхуа отправил пилюлю в рот, прислушался к ощущениям и вынес вердикт:
— Да вроде ничего особенного. Ты бы лучше подумал, как увеличить объём выходящего продукта.
Янь Цинхуай расстроился, хотя и признал правоту друга.
Он не стал спешить на рынок или менять готовый товар на баллы вклада секты, а принялся усердно изводить оставшиеся ингредиенты, пытаясь разгадать секрет массового производства.
Спустя семь дней от Ло Чуаньхуа прилетело почтовое заклинание: «Слушай, а пилюля-то твоя какая-то странная...»
Янь Цинхуай тогда ничего не понял, но ещё через полмесяца получил второе послание: «Точно говорю, с твоим снадобьем что-то не так!»
Эффект от той пилюли оказался не просто хорош, а поразительно, сшибательно долговечен!
Впрочем, на ошарашенные расспросы приятеля Янь Цинхуай лишь философски заметил:
— Мал золотник, да дорог. Всё самое ценное — в высокой концентрации.
Хотя на самом деле он просто переводил кучу сырья понапрасну. После многочисленных тренировок заветной цели — пары десятков пилюль за раз — он так и не достиг, зато научился выдавать ровно по пять штучек с каждой закладки.
По сравнению с прежней одинокой пилюлей на дне котла это был грандиозный прорыв, и Янь Цинхуай не без оснований собой гордился.
Лишь гораздо позже Янь Цинхуай узнает, что далеко не каждый алхимик способен штамповать низкоранговые пилюли десятками за один заход.
Но пока что перед нами были два неопытных зеленца: один — новоиспечённый горе-алхимик, второй — бестолковый дегустатор. Поскольку старший брат Янь Цзюньцзэ был по уши занят приготовлениями к торжественному юбилею, приятели решили поискать ответы в Тереме Сокровищ — ближайшей торговой лавке за пределами Секты Просветления.
Летать на мечах ни один из них пока не умел, так что расходы на дорогу взял на себя Ло Чуаньхуа.
Секта Просветления, как уже упоминалось, ютилась в глухих горах, поэтому и ближайший филиал Терема Сокровищ оказался скромным местным отделением.
Впрочем, управляющий заведения был самым настоящим прожжённым дельцом. Смерив взглядом стоящих перед ним юношей, на чьих наивных лицах аршинными буквами было написано «обпои да обдирай», он принялся въедливо рассматривать выложенные на стол пилюли.
— Покорнейше прошу простить, господа, — миролюбиво улыбнулся управляющий, поглаживая козлиную бородку. — Мне нужно передать сей товар на оценку нашему оценщику. Присядьте, отпейте чаю.
Оба адепта, ничего не заподозрив, с готовностью опустились в кресла. Вообще-то перед выходом Янь Цинхуай настоятельно предлагал накинуть плащи, скрывающие духовное восприятие, но стоило ему ознакомиться с бедственным финансовым положением Ло Чуаньхуа, как пыл его мгновенно угас.
У двух этих нищебродов, вместе взятых, не хватило бы медяков даже на заплатку для подобного плаща.
Спустя время, за которое успели бы прогореть две палочки благовоний, управляющий вернулся с неизменно радушной ухмылкой:
— Качество ваших Пилюль Отказа от Еды среднего ранга выше всяких похвал.
«Среднего ранга?!» — Янь Цинхуай и Ло Чуаньхуа переглянулись, не скрывая крайнего изумления.
Делец между тем продолжал:
— Нам, однако, весьма любопытно: хотя эффект снадобья вполне тянет на средний ранг, сварено оно явно по рецептуре низшего...
Друзья вновь обменялись взглядами и с абсолютной синхронностью изобразили на лицах святую невинность:
— Нас попросил выставить их на продажу один из старших братьев нашей секты, мы совершенно не в курсе подробностей.
Янь Цинхуай отличался утончённой, благородной внешностью, а Ло Чуаньхуа был обладателем детского пухлощёкого личика, так что дуэт «хлопающих ресницами невинностей» сработал безупречно. Даже смышлёный управляющий Терема Сокровищ так и не смог раскусить, дурачат его эти двое или действительно не ведают, что творят.
Обычно за пилюли среднего ранга давали втрое больше, чем за низшие; в итоге сделка состоялась по цене, чуть превышающей двойной тариф низшего снадобья. Янь Цинхуай с радостью сбыл с рук почти все свои запасы, невероятно торопясь закончить дело, пока торговец не передумал.
Управляющий, в свою очередь, страшился, как бы юноши не сдали назад, поэтому мгновенно отсчитал духовные камни.
Янь Цинхуай был уверен, что обвёл дельца вокруг пальца и сорвал куш; управляющий радовался, что сэкономил и остался в невероятном плюсе.
Только теперь Янь Цинхуай по-настоящему осознал, насколько бешеные доходы приносит мастерство ремесленников и алхимиков. Вдохновлённый успехом, он щедрым жестом увлёк Ло Чуаньхуа за собой — скупать всё то, на что прежде облизывался, но не мог себе позволить.
После этого, вплоть до самого дня вылета на празднование, Янь Цинхуай ничем другим и не занимался: он с упоением варил Пилюли Отказа от Еды и Восстановления Духовной Энергии, а в перерывах, сверяясь с «Записями о ковке сокровищ», пробовал изощряться в создании оружия и артефактов.
Когда Ло Чуаньхуа в очередной раз постучал к нему, Янь Цинхуай всё ещё стоял у пышущего жаром котла.
— Тебя ещё не прокляли соседи по залу? — удивлённо поинтересовался Ло Чуаньхуа.
Янь Цинхуай бережно сгрёб готовые пилюли и лишь затем небрежно бросил:
— Поначалу возмущались, но в последнее время затихли.
Ло Чуаньхуа изумился: неужели эти вспыльчивые практики не вынесли дверь и не намяли бока этому неутомимому экспериментатору?
Янь Цинхуай довольно ухмыльнулся:
— Я две ночи не спал и вычертил изолирующий массив тишины.
Ло Чуаньхуа оглядел жилище друга, выглядевшее так, будто здесь пронеслась Великая война бессмертных и демонов, и понимающе кивнул:
— Теперь ясно, почему они до сих пор не решили, что по соседству зародился демонический практик.
Поначалу Янь Цинхуай не придавал особого значения предстоящему юбилею. От Секты Просветления отправлялась скромная делегация всего из шести человек.
Возглавлял её Янь Цзюньцзэ, достигший стадии Золотого Ядра; с ним шли двое практиков Закладки Фундамента, а Янь Цинхуай и Ло Чуаньхуа примкнули к группе под видом его личных слуг.
Мелкие сектёнки путешествовали без особого шика. Когда путь лежал в далёкий Округ Великого Спокойствия, а подходящих верховых духовных зверей под рукой не оказывалось, адептам приходилось уповать лишь на полёты на мечах.
Разумеется, Янь Цинхуай знал о существовании летающих артефактов, но Секта Просветления пока не разжилась ничем достаточно вместительным и одновременно быстрым.
Среди них Янь Цзюньцзэ обладал высшим уровнем культивации, поэтому без труда тащил за собой на мече сразу двоих безбилетников — Янь Цинхуая и Ло Чуаньхуа.
После многочасового перелёта один из адептов Закладки Фундамента по имени Хо Чэнцзи не выдержал:
— Старший брат Янь, может, спустимся на тот холм, переведём дух?
Понимая, что младшим приходится несладко, Янь Цзюньцзэ повернулся ко второй спутнице:
— Су Юй, а ты что скажешь?
Девушка выглядела неважно, но постаралась держать фасон:
— Полагаюсь на решение старшего брата.
— Что ж, тогда приземляемся, — кивнул Янь Цзюньцзэ.
Едва они спустились, он отыскал укрытое место возле источника воды, установил защитный барьер и только после этого разрешил всем расслабиться.
Хо Чэнцзи и Су Юй первым делом опустились на землю в позу лотоса и закрутили духовную энергию по каналам, восстанавливая силы.
Янь Цзюньцзэ перенёс перелёт легко, но тоже потратил немало духовных сил; приказав Янь Цинхуаю и Ло Чуаньхуа не отходить ни на шаг, он прикрыл глаза и погрузился в медитацию.
Янь Цинхуай и Ло Чуаньхуа за всё время пути лишь слегка прикрывали духовной энергией дыхание да защищали сердце от ветра, так что из всей группы они были самыми свежими.
Они долго обменивались многозначительными взглядами и строившими рожицы минами, но болтать не решались — опасались помешать медитации старших, а потому тоже сели медитировать.
Местечко нашлось славное: вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь журчанием воды. Но спокойствие длилось недолго — внезапно прямо с неба свалилась огромная духовная ладья.
Едва судно приземлилось, с его палубы с бранью и шумом высыпала дюжина практиков:
— Держите его! — орали они. — В этого паршивца точно вселился злой дух!
Янь Цинхуай приоткрыл глаза. Благодаря огромному валуну и маскирующему барьеру Янь Цзюньцзэ прибывшие их не заметили.
С ладьи стащили щуплого юношу и принялись беспощадно избивать его ногами. Бедняга отчаянно сворачивался в клубок, но это ничуть не спасало от града ударов.
Наконец один из нападавших, судя по всему, посчитал зрелище чрезмерным и придержал за рукав зачинщика:
— Перегнёшь палку — как потом перед Предком отчитываться будем?
Главарь лишь глухо расхохотался:
— Не дай Предок добро, стали бы мы ради такой мелюзги сажать ладью?
Слова звучали убедительно, однако заступник всё ещё сомневался:
— И всё же этого мальчишку затребовал сам клан Ду. Кабы чего не вышло...
— Забыл, чьих он кровей? — ухмыльнулся главарь. — Не стану скрывать от тебя, старший брат: он ведь из тех самых Ляней, что из Города Фэнчэн. А уж какие отношения между этими двумя семействами...