Янь Цинхуай давно чувствовал на себе чей-то пристальный взгляд, но не придавал этому значения — рядом находился Се Тяньлань. Однако едва Фэн Сяо вытащил таившегося в тени лазутчика на свет, Цинхуай скользнул по нему беглым взором и обомлел.
Перед ними стоял Лянь Иньлань, которого они не видели уже целую вечность. Фэн Сяо мёртвой хваткой держал его за воротник, отчего юноша задыхался, залившись багровым румянцем.
Цинхуай поспешно попросил Фэн Сяо опустить пленника, заверив, что тот ему знаком и опасности не представляет. Наблюдая за тем, как Фэн Сяо неловко отпускает юношу, Цинхуай тихо спросил у Се Тяньланя:
— Ты ведь говорил, что за ним присматривает Жэнь Юэ?
Ранее Цинхуай уже пытался расспросить о судьбе Лянь Иньланя, но Се Тяньлань тут же заподозрил его в нестынущей симпатии к юноше — и устроил Цинхуаю изощрённую, затяжную «взбучку»... Вспомнив об этом, Цинхуай смутился.
Се Тяньлань же лишь ровно проговорил:
— Желаешь призвать меня к ответу ради него?
Он молча опустил взор. Длинные густые ресницы поддрагивали, скрывая тёмные, как омут, зрачки, а губы были сжаты в тонкую нить. Он не произнёс больше ни слова, однако Цинхуай каким-то чудом разглядел на его лице немую обиду.
Чувство вины мгновенно накрыло Цинхуая с головой. Засуетившись, он поспешно сжал ладонь Се Тяньланя:
— Я вовсе не это имел в виду. — Он запнулся, пытаясь подобрать слова. — Он появился так неожиданно... Я просто растерялся.
В конце концов, Цинхуай когда-то сам пообещал какое-то время опекать Лянь Иньланя и помочь ему вернуться в мир культиваторов. Когда Се Тяньлань впал в ярость, Цинхуай не смел заикаться о юноше и перепоручил заботу о нём другим. Теперь же, глядя на взъерошенного и жалкого Иньланя, он не мог не испытывать уколов совести.
В глазах Се Тяньланя блеснул ледяной огонёк:
— Испугал тебя? Что же, быть может, мне сделать так, чтобы он больше никогда не попадался тебе на глаза?..
— Нет-нет-нет! — всплеснул руками Цинхуай. — Я просто ляпнул не подумав.
Цинхуай с особой остротой осознал всю мудрость поговорки о том, что молчание — золото.
Жун Юйсю давно привык к их вечным шушуканьям по углам. Не поведя и бровью, он окинул Лянь Иньланя цепким взором и после короткой паузы прищурился:
— А ты мне кого-то напоминаешь.
Фэн Сяо тоже принялся с любопытством разглядывать юношу с ног до головы, искренне удивляясь:
— Странно... Почему мне тоже кажется, что я его где-то видел?
Янь Цинхуай ощутил глухую сочувственную солидарность с братьями Фэн — Фэн Юнем и Фэн Цинем.
— Его зовут Лянь Иньлань, — вздохнул он.
В глазах Жун Юйсю мелькнула догадка:
— Тот самый, из рода Лянь?
Неудивительно, что лицо казалось знакомым: в своё время, когда Лянь Иньланя отсылали в семью Ду, Терем Сокровищ оказался косвенно замешан в той истории.
Цинхуай кивнул:
— Его случайно затянуло в руины Почтенного Меча, так он и оказался здесь.
Фэн Сяо внезапно ошеломлённо округлил глаза:
— Стой, он тоже на стадии Золотого Ядра?!
Он ведь только что с лёгкостью сграбастал его за шкирку и ощущал колоссальную разницу в силах. Кто бы мог подумать, что у Лянь Иньланя тот же уровень культивации! А ведь при первой их встрече этот парень даже не начинал ступать по Пути.
Опасаясь задеть давние раны Иньланя, Цинхуай поспешно сменил тему:
— Чему тут удивляться? Ты бы лучше подумал, как будешь объясняться со своим старшим братом, когда вернёмся.
Фэн Сяо мгновенно сник, точно сдувшийся шарик:
— Ну почему у всех нормальные братья, а у нас...
Цинхуай не стал развивать тему и обратился напрямую к Лянь Иньланю:
— Как ты здесь оказался?
Услышав мягкий, исполненный участия голос Цинхуая, Лянь Иньлань не выдержал. Его глаза мгновенно налились слезами, и он всхлипнул:
— Я думал... вы бросили меня!
Выглядел он при этом невероятно трогательно и беспомощно, однако Цинхуай не спешил его утешать. Лишь сочувственно усмехнулся:
— Я лишь вытащил тебя из беды при случае и обещал помочь вернуться в мир культиваторов. С чего ты взял, будто я мог тебя «бросить»?
В этих словах звучала недвусмысленная дистанция. Цинхуай дал понять, что по-прежнему готов протянуть руку помощи, но их отношения строго ограничены рамками благодетеля и спасаемого.
Лянь Иньлань опешил. Он поднял глаза на Цинхуая, и крупные слёзы посыпались по его щекам, словно порванная нить жемчуга. Юноша явно не ожидал, что спустя всего месяц разлуки Цинхуай станет настолько холоден и непреклонен.
На лице Цинхуая всё ещё играла мягкая улыбка — точь-в-точь такая же, какой он запомнился Иньланю в день их первой встречи. И всё же в этой улыбке проскальзывало нечто новое. Вернее, сам Цинхуай незаметно, но бесповоротно изменился.
— Это из-за того раза, да? Когда я обнял вас? — сбивчиво заикался Лянь Иньлань. — Я правда не хотел! Просто на мгновение потерял над собой контроль...
Ощутив, что исходящая от Се Тяньланя тёмная аура по плотности уже превосходит исполинскую рыбу бездны, Цинхуай с деревянной улыбкой вскинул ладонь, призывая Иньланя замолчать:
— Дело вовсе не в этом, твоей вины тут нет. Тогда на мне сказалось проклятие змеи, и ты просто попал под его дурманящее воздействие.
В глазах Лянь Иньланя блеснула надежда. Он уже собрался расспросить подробнее, но Цинхуай опередил его:
— Между нами никогда не было ничего большего, и, думаю, этот расклад неизменен. К тому же я совсем не хочу расстраивать своего спутника жизни.
Цинхуай не страдал нарциссизмом и не считал, будто каждый спасённый им на дороге юноша немедленно в него влюбляется. Однако оговорки и поступки Иньланя отдавали явственной фальшью — в отличие от той же прямолинейной ситуации с И Тяошэ. Было ли это заблуждением с его стороны или нет, Цинхуай предпочитал расставить все точки над «i» сразу.
В конце концов, не исключено, что Иньлань просто пал жертвой обычного «эффекта подвесного моста».
Размышляя об этом, Цинхуай вдруг вспомнил ещё кое-что и нахмурился.
Лянь Иньлань заметил перемену в его лице и хотел было заговорить, но не успел: стоявший подле Цинхуая незнакомый призрачный практик демонстративно вскинул их переплетённые пальцы. Встретившись взглядом с Иньланем, он не спеша припал губами к тыльной стороне ладони Цинхуая.
Это был откровенный, беззастенчивый жест собственника. Глядя на довольное лицо призрачного практика, Лянь Иньлань едва не заскрежетал зубами от досады.
В тот день этот демон возник словно из ниоткуда, грубо оттолкнул его, подхватил Цинхуая на руки и испарился. И когда Цинхуай появился вновь, всё пошло совсем не так, как рассчитывал Иньлань.
Фэн Сяо вытаращился на них и ахнул:
— Вы разве... не братья?!
Дремучая недогадливость Фэн Сяо всегда дарила Цинхуаю успокаивающую уверенность в том, что его секреты в безопасности. Жун Юйсю же лишь раздражённо цыкнул. Ему вдруг до смерти захотелось увидеть И Тяошэ и Ло Чуаньхуа.
У тех двоих в черепной коробке хотя бы имелся предмет, отдалённо напоминающий мозги.
Распахнув веер, Жун Юйсю кончиком костяных пластин небрежно приподнял подбородок Лянь Иньланя. Жест вышёл двусмысленным и дерзким, но прозвучавший вопрос обдал юношу могильным холодом:
— Ладно, довольно зубы заговаривать. Выкладывай: как ты здесь оказался и почему выскочил ровно перед нами?
Судя по обрывкам фраз Цинхуая и Се Тяньланя, сирота из клана Лянь должен был находиться в совершенно другом месте. С какой стати он объявился здесь?
Подчинившись движению Жун Юйсю, Иньлань закинул голову, открывая беззащитную, тонкую шею, и сдавленно произнёс:
— Я подслушал разговор господина Жэнь и узнал, что старший находится тут. Поэтому тайком увязался за призрачными практиками, которых отправляли в Первый призрачный город.
Цинхуай сдвинул брови:
— И они тебя не заметили? Почему не отправили назад?
Лянь Иньлань бросил на Цинхуая из-под ресниц короткий, непередаваемо точёный и кокетливый взгляд:
— Пусть старший и пренебрегает мной... но у меня есть свои способы заставить их взять меня с собой.
Вспомнив прошлый «опыт» Иньланя, Цинхуай почувствовал, как начинающей наливаться свинцом голове становится совсем худо. Сделав вид, будто не замечает красноречивых взглядов Жун Юйсю, он тяжело вздохнул:
— Раз так, я попрошу кого-нибудь выпроводить тебя отсюда.
Иньлань в отчаянии порывался податься вперёд, чуть ли не бросившись Цинхуаю на грудь, но Се Тяньлань уже вырос перед ним ненарушимой стеной. Из воздуха бесшумно соткался длинный клинок, преградив юноше путь, а сам Се Тяньлань накрыл Цинхуая собой.
Можно было подумать, будто перед ним стоял не беспомощный культиватор с разбитым Золотым Ядром, а смертоносное исчадие ада.
Иньлань едва успел отпрянуть от лезвия, застыв в оцепенении, и пав проговорил:
— Старший, позвольте мне пройти с вами хотя бы немного... У тех практиков свои поручения, до их завершения никто не станет тратить время на то, чтобы отводить меня назад. К тому же в Призрачном городе таится столько опасностей...
Цинхуай поглаживал Се Тяньланя по рукаву, пытаясь утихомирить его пыл. Слова Иньланя не заставили его передумать.
Жун Юйсю слушал эту тираду с растущим отвращением — фальшь проступала в каждом слове. Он усмехнулся:
— Когда ты сидел тут в засаде, о смертельных опасностях почему-то не думал? Надо же, отыскал нас без особого труда.
Иньлань, казалось, пропускал ядовитую иронию мимо ушей и невинно прошептал:
— Благодарю старшего за заботу. Я прознал, что друга старшего Яня схватили и упекли за решётку, и что один высокопоставленный господин вместе со старшим Янем отправляется его выручать. Вот и вымолил, чтобы меня привезли сюда.
Речь звучала кротко и искренне, но Жун Юйсю готов был поклясться, что этот хрупкий на вид юнец бессовестно издевается над ним и Фэн Сяо, да и Се Тяньланю достаётся завуалированный укол.
Жун Юйсю вскользь взглянул на Се Тяньланя, с изумлением отмечая невиданное ангельское терпение последнего. То ли из желания посмотреть на грядущий цирк, то ли из тонкого расчёта, Жун Юйсю обратился к Цинхуаю с абсолютно серьёзным видом:
— А ведь в его словах есть зерно истины. Пожалуй, стоит прихватить его с собой.
«А по дороге лисий хвост обязательно вылезет наружу», — рассудил он про себя.
От одной мысли о предстоящих хлопотах у Янь Цинхуая раскалывалась голова. Раз уж сам Жун Юйсю, заведомо недолюбливавший Иньланя, предложил такой вариант, Цинхуай лишь вздохнул:
— Ладно, пусть так.
Изначально они намеревались сразу отправиться к владыке Первого призрачного города, но из-за внезапного происшествия пришлось тащить Лянь Иньланя за собой.
В пути опеку над Иньланем взял на себя Жун Юйсю. Он даже находил в себе силы шутить:
— Вы ведь говорили, что вас держали под замком? Не выйдет ли так, что охрана спохватится и поймёт, что вы сбежали?
Цинхуай фыркнул:
— Пусть лучше они застанут нас прямо в покоях этого их городского владыки.
Тогда Жун Юйсю лишь усмехнулся.
Кто же знал, что его слова окажутся пророческими.
Впрочем, всё сложилось куда сквернее, чем предполагал Цинхуай: прямо сейчас они стояли посреди плотного кольца призрачных практиков Третьего призрачного города, а у их ног издыхал сам владыка Третьего призрачного города.