Янь Цинхуай заговорил нарочито громко, надеясь выиграть хоть пару мгновений и всем видом давая понять Се Тяньланю, чтобы тот немедленно спрятался.
Терпение у стоявшего за порогом Ду Чэнсяня, судя по всему, иссякло. Громыхнув в створку еще несколько раз, он уже приготовился вышибить ее с петель.
В этот самый миг дверь распахнулась изнутри. На пороге стоял смазливый юноша и с легкой паникой во взгляде разглядывал незваных гостей.
— Что стряслось? — растерянно поинтересовался он.
Видимо, из-за бешеного стука парень собирался в спешке: одежды сидели вкривь и вкось, словно их натянули наспех только что. Он смотрел на пришедших с чистотой и невинностью промытых горным ручьем самоцветов.
В душе же Янь Цинхуай грязно выругался. Пока он тянул время из-за двери, слышался голос лишь одного человека. Откуда же снаружи взялось целых пять дюжих молодцев?!
Ду Чэнсянь, осознав, что их ночной визит внушительной толпой выглядит угрожающе, слегка смягчил тон:
— Прошу прощения за беспокойство. Не видел ли почтенный гость кого-нибудь подозрительного?
Янь Цинхуай покачал головой:
— Нет, никого.
И ведь ни капли не соврал! Затаившийся в комнате человек был могущественным покровителем, чье бедро он так отчаянно стремился обнять, а вовсе не какой-то там «подозрительной личностью». Потому и лицо юноши в этот момент выражало абсолютную, кристальную честность.
— Позволит ли уважаемый осмотреть покои? — вновь спросил Ду Чэнсянь.
В сложившихся обстоятельствах, даже вздумай Янь Цинхуай воспротивиться, эта пятерка здоровяков — каждый как минимум на стадии Заложения Основ — одним ударом вколотила бы его в половицы, после чего все равно обшарила бы все углы.
Янь Цинхуай отступил в сторону, освобождая проход:
— Прошу.
Оставалось лишь уповать на то, что беглец успел надежно укрыться.
Войдя, гости принялись тщательно обыскивать комнату. Когда они подошли к кровати, сердце Янь Цинхуая тревожно екнуло. К счастью, Се Тяньланя там уже не было. Куда именно он подевался, оставалось загадкой, но, обойдя все помещение и ничего не обнаружив, люди клана Ду направились к выходу.
Перед уходом Ду Чэнсянь вежливо улыбнулся:
— Еще раз простите за беспокойство.
Качать права Янь Цинхуай, разумеется, не стал — лишь бросил дежурное «ничего страшного» и поспешно притворил за ними дверь.
В коридоре спутники Ду Чэнсяня недоуменно переглянулись.
— Всего-то сопляк на стадии Очищения Ци, — буркнул один из них. — С чего вдруг столько вежливости? Ты со своими-то никогда так не церемонишься.
В глазах Ду Чэнсяня мелькнул странный блеск, но ответил он сухо:
— А с вами-то чего церемониться?
Его не отпускало смутное подозрение: парень выглядел так, будто только что подскочил с постели, однако при всей помятости одежд его волосы лежали волосок к волоску.
* * *
Убедившись, что шаги за дверью стихли, Янь Цинхуай вернулся в спальню и едва не подпрыгнул: на кровати как ни в чем не бывало сидел Се Тяньлань.
Из-за внезапного вторжения суть прежнего разговора напрочь вылетела из головы.
— Куда ты спрятался-то? — с неподдельным любопытством спросил Янь Цинхуай.
Се Тяньлань одарил его ледяным взглядом, но юношу это ничуть не смутило. Тогда гость молча указал длинным пальцем под кровать.
Янь Цинхуай понимающе кивнул: ясно, под кровать залез. Судя по перекошенному лицу мечника, само унизительное воспоминание о сидении под лавкой вызывало у него глубочайшее отвращение. Цинхуай благоразумно решил не развивать эту тему.
— Залечивай раны здесь, — миролюбиво предложил он. — Я никому не скажу, что видел тебя. Если понадобятся лекарства, могу сходить купить.
Се Тяньлань с бесстрастным видом кивнул, принимая заботу как должное. Впрочем, спаси Янь Цинхуай чью-нибудь жизнь дважды кряду, он вел бы себя куда наглее.
Раз гость не потребовал снадобий, навязываться юноша не стал. Задув свечу, он уселся на циновку и погрузился в медитацию.
Сделав полный круг циркуляции по Методу Пяти Стихий и Хаоса, Янь Цинхуай попытался превратить переполнявшую даньтянь духовную энергию в жидкую истинную эссенцию.
Эту подсказку он отыскал в древних трактатах своей памяти, когда тщетно пытался нащупать порог прорыва. Достигнув Великого Совершенства стадии Очищения Ци, культиватор должен был сконденсировать газообразную ци в жидкую форму, создав в даньтяне духовное озеро. Только так открывался путь к Заложению Основ.
Процесс оказался невероятно медленным и муторным. Сжав волю в кулак, он капля за каплей уплотнял энергию. Внезапно вспомнился совет Янь Цзюньцзэ принять Пилюлю Белой Яшмы для Очищения Духа. Каков бы ни был ее точный эффект, снадобье явно предназначалось для качественного укрепления духовных корней.
В комнате все еще находился Се Тяньлань. Обычный заклинатель ни за что не стал бы погружаться в глубокую медитацию в присутствии чужака, опасаясь внезапного удара в спину. Однако Янь Цинхуай рассудил трезво: вздумай этот грозный мечник прикончить его, он не стал бы дожидаться, пока жертва усядется медитировать. Бывает, что храбрецы дергают спящего тигра за усы, но чтобы тигр выжидал, пока уснет мышь? Смешно.
С этими мыслями юноша забросил пилюлю в рот и вновь направил внутренний взор в даньтянь. Поначалу изменений не ощущалось, но вскоре духовная энергия в меридианах заструилась заметно быстрее, а процесс сжатия ци в даньтяне пошел куда бодрее.
До самого прорыва было еще далеко, но пилюля определенно сократила необходимый срок в разы. Неудивительно, что заклинатели готовы глотки друг другу перегрызть за редкие снадобья.
Ощутить заветный барьер культивации этой ночью так и не удалось, зато Янь Цинхуай неожиданно разблокировал в памяти наследие древних мастеров — тайные техники для развития божественного чувства. При Заложении Основ практик открывал духовное море, и без должной подготовки результат мог оказаться плачевным. Поэтому остаток ночи ушел на освоение этих ментальных практик.
* * *
Когда юноша открыл глаза, солнце стояло уже высоко. На подоконнике скопилась внушительная стопка бумажных журавликов для передачи сообщений. Гадать об их авторе не приходилось.
Оглядевшись, Се Тяньланя он не обнаружил — видимо, тот неслышно ушел еще глубокой ночью.
"Жаль", — мелькнула мысль.
Спустив ноги с лежанки, Янь Цинхуай взглянул на свои руки и замер: ладони покрывал толстый слой липкой серой грязи вперемешку с кожным салом. Сотворив водяное зеркало, он увидел, что вся открытая кожа покрыта точно таким же зловонным налетом. Только тут до его обоняния дошло, какое амбре он источает.
В новеллах о культивации Цинхуай читал об очищении тела сотни раз, но испытать подобное на собственной шкуре оказалось испытанием не из приятных. Взгляд упал на распахнутые настежь окна и двери.
"Неужто покровитель сбежал от моей вони?.." — с тоской подумал он.
Сотворив Очищающее заклятие, юноша сдул слой грязи с себя и одежды, но чувство липкой духоты не исчезло. Требовалось как следует отмокнуть в горячей воде.
Подозвав бумажных журавликов, он просмотрел послания — Ло Чуаньхуа раз за разом настойчиво звал его наружу. Чертыхнувшись про себя, Янь Цинхуай вышел из покоев, все еще терзаясь мыслью о том, что прогнал могучего защитника собственным запахом.
Ло Чуаньхуа нашелся в тренировочном зале поместья Ду — тот с горящими глазами наблюдал за поединками на помосте. Бросив беглый взгляд на двоих незнакомцев на арене, Янь Цинхуай направился прямо к приятелю.
— Ты чего так долго? — вскинул брови Ло Чуаньхуа.
— Усердно совершенствовался, — с невозмутимым видом отозвался Цинхуай. — Оттого и задержался.
Ло Чуаньхуа смерил его недоверчивым взглядом, но тут же пригляделся внимательнее. В облике друга явно что-то неуловимо изменилось: кожа казалась белее, а духовное дыхание стало чище и глубже.
— Ты что, принял ту пилюлю?
— Принял. Но сейчас мне до смерти нужно в горячую купальню.
Диалог звучал нелепо, но оба прекрасно поняли, о чем речь.
— О, отличная мысль! — оживился Ло Чуаньхуа. — Говорят, в кленовой роще клана Ду есть пара горячих источников. Махнем туда вечером? Слушай, а почему ты до сих пор не прорвался на новую ступень?
Янь Цинхуай и сам ломал над этим голову с самого утра.
— Должно быть, пяти духовным корням требуется куда больше энергии, чем обычным, — предположил он. Напустив на себя загадочный вид, юноша трагически добавил: — Такова тяжкая ноша, предначертанная обладателям пяти корней самой судьбой.
Ло Чуаньхуа онемел. Поведение друга казалось ему до крайности странным. Знай он реалии другого мира, то сразу понял бы: переполняла юношу вовсе не сила стихий, а неукротимый приступ подросткового пафоса.
В этот момент схватка на помосте завершилась: один из бойцов с грохотом вылетел за пределы арены. Следом на помост легко взлетел парень с копьем в руках и за пару выпадов смахнул победителя долой.
Приглядевшись, Янь Цинхуай узнал новоприбывшего — это был Фэн Сяо. Тот победно расхохотался, запрокинув голову. Цинхуай усмехнулся в ответ, бросив на него многозначительный взгляд.
Фэн Сяо осекся на полуслове, заметив среди зрителей знакомую ухмылку, в которой читался откровенный вызов. Язык сработал быстрее разума:
— Чего лыбишься?! А ну поднимайся, сразись со мной!
Янь Цинхуай как раз хотел опробовать недавно изученные техники на практике, поэтому с готовностью принял приглашение и вскочил на помост.
Увидев лицо соперника вблизи, Фэн Сяо на мгновение остолбенел, не зная, радоваться встрече или проклинать ее.
Повисла неловкая пауза, после чего копейщик вдруг серьезно выпалил:
— Договоримся на берегу: в этот раз никакого масла с чили!
Зрители под помостом недоуменно переглянулись:
— Масло с чили? Это что, новый тип духовного артефакта?..
* * *
[Раздел «Слухи и толки»]
[Вопрос знатокам: слышал, что молодой господин Фэн Сяо из клана Фэн с Округа Нефритовых Врат до смерти боится масла с чили. Что это вообще такое? Неужели какой-то редкий артефакт, о котором мало кто знает?]
[1-й этаж: Тоже слышал об этом. Если уж наследник Копья Покорения Тигра испытывает перед ним страх, штука явно непростая!]
[2-й этаж: Говорят, корни этой истории уходят в его бурную юность. Поговаривают, будто некий великий мастер однажды проучил его этим самым маслом.]
[3-й этаж: Какой еще великий мастер станет драться на масле с чили?! Выдумывайте хоть чуточку правдоподобнее.]
[4-й этаж: Имею некоторые связи с кланом Фэн и лично спрашивал старшего Фэна. Он лишь помрачнел и процедил: «Это невероятно подлый прием». Больше из него и слова вытянуть не удалось.]
[5-й этаж: То есть конкретики ноль? Так почему он все-таки боится обычного масла с перцем?]
[6-й этаж: Я знаю правду! Было Фэн Сяо тогда восемнадцать, кровь кипела в жилах. Движимый пылом юности и выдающимся талантом, он жаждал прославить свое имя на весь мир бессмертных. Но злой рок свел его с таинственным соблазнителем из Секты Соития, и тот безжалостно растоптал невинный цветок его юности... С тех пор бедняга и содрогается при одном упоминании острого масла!]
[7-й этаж: Хватит нести чушь и распускать грязные сплетни, если ничего не знаете! Кто вообще ляпнул, что я боюсь какого-то масла?!]
[8-й этаж:... Погодите, на седьмом этаже реальный Фэн Сяо?!]
С того самого дня тайна Фэн Сяо и масла с чили прочно вошла в десятку величайших неразгаданных загадок Небесного связного.