Третий молодой господин уставился на Янь Цинхуая и во весь голос воскликнул:
— Ах ты, бесстыдный распутник! Опять ты?!
Янь Цинхуай пусть и чувствовал легкий укол вины, но, мельком глянув на Се Тяньланя и убедившись, что выражение лица того остается невозмутимым, тут же отчеканил:
— Какой еще распутник? Нечего возводить на меня напраслину!
Третий господин, явно не ожидавший подобной дерзости, выпалил:
— А кто в тот день требовал у меня ядро призрака?!
Атмосфера вокруг мигом сделалась весьма двусмысленной. Призрачные практики затаили дыхание, да и аура Се Тяньланя заметно ощутимо похолодела... Цинхуай торопливо возразил:
— Разве я заявлял нечто подобное? Не смей извращать мои слова!
Третий господин окончательно вышел из себя. Его бледное, привлекательное лицо на мгновение исказилось от ярости:
— Сделал — так имей смелость признать!
Рядом стоял Се Тяньлань, так с чего бы Цинхуаю бояться какого-то избалованного господчика? Он тоже взвился:
— Я всего лишь поинтересовался, почему ты не вытащишь свое ядро!
Стражники-призраки и зеваки дружно ахнули. Положение становилось чертовски щекотливым.
Опомнившись от стыда и гнева, Третий господин ткнул пальцем в сторону чужаков:
— Эй вы! Прикончите обоих! Живо!
Стражники прекрасно понимали, что противники им не по зубам, но ослушаться приказа не смели: всем было известно, что владыка города души не чает в своем третьем брате.
Впрочем, не успели эти впечатляющие призрачные практики толком развернуться, как уже покатом лежали на земле. Цинхуай еще не разобрался в законах этого подземелья, а потому предпочёл сдержать силу и не убивать их.
Он уже собирался увлечь Се Тяньланя прочь, но Третий господин вовсе не намеревался отступать.
— Кучка бесполезных тварей! — прошипел он, со свистом взмахнув плетью, собираясь скрутить обоих.
Вот только сил ему явно не хватало. Будь он способнее, то еще тогда, выбравшись погулять к парящим островам и столкнувшись с ничего не понимающим Цинхуаем, устроил бы грандиозную взбучку на месте.
Увидев, что плеть летит в сторону Се Тяньланя, Цинхуай нахмурился — пусть он и знал, что подобный удар не причинит Се Тяньланю ни малейшего вреда. Вскинув руку, он ударил Перстом Зеленого Солнца.
Стремительный луч отбросил обнаглевшего юнца назад, пробив в его груди глубокую сквозную рану. Третий господин рухнул на землю, бессильный подняться.
По мере роста культивации Цинхуая эта техника наливалась всё большей сокрушительной мощью. Неся в себе чистое, исполненное яньское начало, она нанесла призрачному практику ужасающий урон, заставив его дико закричать от боли.
Цинхуай услышал этот вопль, но даже не подумал задерживаться. Нарываться на неприятности он не любил, да и лишней волокиты опасался. Пока суть да дело, лучше унести ноги от заносчивого барчука и его шестерок.
Он схватил Се Тяньланя за руку, собираясь дать дёру, как вдруг прямо перед ними со свистом пролетел костяной веер, преградив им путь.
Остов веера состоял из бледных, выбеленных костей с острыми шипами на концах, а само опахало представляло собой тонкие костяные пластины с изысканной, но жуткой резьбой, изображавшей призраков.
За веером протянулась дуга светящегося синеватого фантомного света. Цинхуай лишь мельком взглянул на неё, но сразу понял: эта барьерная полоса создана не просто так.
Раздался звонкий щелчок. Веер сжался и опустился в изящную ладонь, после чего раздался елейный, с призрачными нотками мужской голос:
— Третий брат, ну с кем ты опять умудрился сцепиться?
И, не давая чужакам вставить слова, продолжал:
— Почтенные господа, не спешите уходить. Сколь редкая встреча! Почему бы нам не присесть и не побеседовать неспешно за чашкой чая?
Третий господин, услышав это, взревел от обиды:
— Второй брат! Ты совсем с ума сошел?! Они же только что ранили меня!
Судя по всему, отношения между Вторым и Третьим братьями были далеки от идеала.
Цинхуай переглянулся с Се Тяньланем, после чего повернулся к новоприбывшему. Перед ними стоял призрачный практик, обличьем и нарядом напоминавший утонченного ученого книжника. В одной руке он держал бумажный зонт, а другой лёгкими движениями постукивал костяным веером по своему бледному подбородку.
— Кабы ты не искал приключений на свою голову, ничего бы и не случилось, — отмахнулся книжник, ничуть не удивившись происходящему. Слегка прищурив лисьи глаза, он улыбнулся: — Мое имя Жэнь Юй. Могу ли я узнать имена почтенных гостей?
Тем временем из-за его спины вырвались длинные смоляные волосы — словно щупальца неведомого чудовища, — обвили Третьего господина за талию и бесцеремонно подняли с земли.
Цинхуай, проявив осторожность, назвал вымышленные имена:
— Его зовут Янь Лань. А меня... Янь Хуай.
Вся эта сцена отдавала такой густой чертовщиной, что Цинхуай мигом вспомнил, где находится. В Царстве Призраков. Большинство встречавшихся им доселе неупокоенных духов предпочитали решать вопросы грубой силой, из-за чего Цинхуай даже успел подзабыть, почему раньше так опасался всякой нечисти.
Но с появлением Жэнь Юя эта жуткая, липкая атмосфера потустороннего ожила во всей красе. Цинхуай всерьез забеспокоился: а ну как у местных призраков найдется проклятие, способное через истинное имя нанести смертельный вред?
Жэнь Юй изобразил изумление:
— Однофамильцы? Неужто братья?
Цинхуай понял, что сам загнал себя в ловушку, но решил, что позволить призраку верить в эту ложь — идея неплохая.
— Именно так, — улыбнулся он, едва изогнув губы.
Что ни говори, а личико у Цинхуая было донельзя обманчивым. Эта его мягкая, безгрешная улыбка на фоне ледяного и сурового Се Тяньланя заставляла верить, будто перед тобой самый безобидный человек на свете.
Увидев, что Жэнь Юй собирается вести с чужаками светские беседы, Третий господин пришел в неописуемое бешенство. Вырвавшись из удушливых объятий призрачных волос, он кинулся прочь, крича на бегу:
— Жэнь Юй! Я всё расскажу старшему брату! Вот увидишь!
Окружавшие их стражники-призраки, поспешно отдав поклоны Жэнь Юю, суматошной гурьбой бросились догонять своего любимчика. Цинхуай незаметно наблюдал за Жэнь Юем и чётко уловил, как по лицу того скользнула холодная, исполненная презрения насмешка.
Похоже, избалованный старшим братом Жэнь Третий у второго братишки вызывал лишь глубокое омерзение.
Жэнь Юй тихо хмыкнул:
— Мой непутевый братец Жэнь Юэ вечно ведет себя безрассудно... Я уже слышал о вашей небольшой стычке. Похоже, юный друг Янь Хуай — живой практик и не ведает о законах, бытующих среди призраков?
Цинхуай тут же подхватил тему, изобразив на лице смущенную и горестную ухмылку:
— И то правда. Я прибыл в Царство Призраков, дабы разыскать... своего блудного младшего братца. Увидев, что у местных призрачных практиков внутри имеются ядра призраков, я решил, будто они сродни ядрам обычных духовных зверей. Оттого и вышло недоразумение. Признаю, виноват.
Он рассчитывал через Жэнь Юя сгладить углы, чтобы Жэнь Юэ вместе со своим всемогущим старшим братцем потом не устроили на них с Се Тяньланем охоту.
А что до того, почему он назвал Се Тяньланя младшим... тут сыграли роль сугубо личные мотивы. Цинхуай ни капли не сомневался в своей правоте: и по реальному возрасту, и по внешности на роль старшего брата явно годился именно он!
Жэнь Юй окинул их двоих весьма странным взглядом и произнес:
— Скоро в этих местах явится Рыба бездны. Не лучше ли нам пройти в укрытие и отпивать чаю за беседой? Находиться снаружи в такой час — опасное удовольствие.
Цинхуай на мгновение запнулся. Он планировал сперва освоиться в призрачном городе, но, судя по словам Жэнь Юя, в глубинах Бездны таилась некоторая неведомая угроза.
Раз уж информация сама плыла в руки, отказываться было глупо. Переглянувшись с Се Тяньланем и убедившись, что тот не против, Цинхуай кивнул:
— Что ж, полагаюсь на ваше гостеприимство, брат Жэнь.
Призрачный город на первый взгляд походил на обычные людские поселения, но Цинхуая не покидало ощущение некой уродливой правильности. Он никак не мог понять, откуда берется это чувство, пока Жэнь Юй не коснулся деревянной двери.
Взглянув на то, как резные рамы и оконные переплеты словно бы бьются в судорогах, пытаясь вырваться из стен, Цинхуай наконец осознал причину.
Здешние здания казались живыми — они извивались, стремились выломаться из собственного фундамента. Границы между деревом и камнем были размыты, а за мутными, затянутыми туманом окнами чудились сотни невидимых глаз, пристально следящих за каждым их шагом.
Цинхуай невольно сжал кулаки. Жэнь Юй, заметив его скованность, мягко улыбнулся:
— Не стоит опасаться. Дома в нашем городе устроены именно так. И хотя в Царстве Призраков нет ни плодородных земель, ни чистых истоков, для всякой нечисти и злых духов это лучшее пристанище на свете.
Цинхуай выжал из себя сухую ухмылку:
— Брат Жэнь выражается куда изящнее нас, неотёсанных людей...
Слова-то какие подбирает! Кабы перед входом в Бездну Се Тяньлань не предупредил его о коварстве и невероятной силе местных тварей, Цинхуай и впрямь принял бы этого Жэнь Юя за какого-нибудь чувствительного поэта.
Услышав похвалу, Жэнь Юй просиял, а Се Тяньлань одарил Цинхуая выразительным, хотя и немым взглядом.
— Юный друг изволит шутить! Проходите же, эта чайная принадлежит мне. Здесь подают отличный чай. А посуду и мебель я специально заказывал из мира живых. Оцените же мой напиток.
В полумраке заведения само собой зажглось несколько фонарей, а блеклые тени призрачных слуг воскурили у дверей странные благовония. Вскоре пара призраков бесшумно поднесла к их столу дымящийся чайник.
Жэнь Юй с улыбкой разлил янтарную жидкость по пиалам из нефрита, а затем с помощью своих длинных волос плавно подвинул чашки к гостям:
— Прошу вас, испробуйте.
Се Тяньлань сидел неподвижно, словно каменный истукан. Не чувствуй Жэнь Юй исходившей от него мощной, давящей ауры, он бы наверняка решил, будто перед ним всего лишь марионетка смертного практика.
Цинхуай же с наигранным интересом поднес пиалу к губам, сделал вид, будто пригубил, и со знающим видом похвалил:
— Воистину прекрасный чай!
«Ага, как же! — подумал он про себя. — Я же в чае разбираюсь как свинья в апельсинах!»
Затем с любопытством переспросил:
— Этот чай доставлен из мира людей? Разве проход между миром живых и Царством Призраков не перекрыт окончательно?
Жэнь Юй лишь загадочно улыбнулся, избегая прямого ответа:
— Так и есть. Однако коль скоро вы нашли путь сюда, то и у нас, призрачных практиков, найдутся лазейки в человеческий мир.
Он сделал паузу и как бы между прочим заметил:
— Нынче вообще странные времена... В последние годы в Бездну всё чаще проникают практики из людского мира. И у каждого — высочайший уровень культивации. Не знай я истинного положения дел, решил бы, что мир живых вознамерился пойти на нас войной.
Цинхуай уловил в этих словах скрытую угрозу, но продолжил гнуть линию незамысловатого простака:
— Ха-ха-ха! Вот уж немыслимое дело! Интересно, не знаете ли вы, брат Жэнь, где сейчас эти люди? Было бы славно нанести им визит, авось и свести полезное знакомство.
Жэнь Юй качнул головой:
— Увы, мне то неведомо. Быть может, они брели в иные призрачные города... а быть может, и вовсе сгинули без следа.
Цинхуай внутренне сжался. Се Тяньлань, почувствовав, как пальцы Цинхуая под столом нервно дрогнули, накрыл его ладонь своей.
Цинхуай едва удержался от тяжелого вздоха. Намерения у Се Тяньланя были самыми благими, вот только ладонь его оказалась ледяной, словно кусок подземного льда! Какое уж тут утешение — от такого прикосновения можно только еще больше задрожать от холода!
И всё же Цинхуай крепко сжал пальцы Се Тяньланя в ответ.
Жэнь Юй между тем как бы невзначай поинтересовался:
— А какова же ваша история, дозвольте спросить?
Цинхуай ощутил, как Се Тяньлань щекотливо поглаживает его ладонь, и, слегка оттискивая его пальцы, с ходу сочинил трогательную байку про старшего брата-человека, который обучал младшего брата-призрака, да только бедолагу схватили и сбросили в Царство Призраков.
Жэнь Юй выслушал эту историю с глубоким сочувствием:
— Какая трогательная братская преданность! Вызываете искреннее восхищение. Столько невзгод на пути... И надо же, брат Янь Хуай даже не помышлял об отступлении!
Цинхуай бесстыдно изогнул губы в самой кроткой улыбке:
— Да уж, пришлось несладко.
Пока они состязались в том, кто кого перехитрит, Цинхуай внезапно ощутил, как за окном резко изменилась атмосфера. Переведя взгляд на улицу, он замер: в туманной тьме бесчисленные светящиеся синие точки сгустились в силуэт исполинской рыбы, которая стремительно неслась прямо на город.
Жэнь Юй за их спинами невозмутимо произнес:
— О? А вот и Рыба бездны пожаловала.