Жун Юйсю и впрямь лишился дара речи от изумления. Правда, Се Тяньлань и Янь Цинхуай в этот момент всё ещё стояли в обнимку.
— Среди бела дня?! Вы чем тут вообще занимаетесь?! — выкрикнул Жун Юйсю, приходя в себя.
Янь Цинхуай выскользнул из объятий Се Тяньланя и с самым невозмутимым видом пожал плечами:
— Невидаль какая. Хватит орать, не позорься.
Жун Юйсю сжал кулаки, едва сдерживаясь:
— До чего же у тебя мерзкая физиономия!
Поняв, что перегибать палку не стоит, Янь Цинхуай оставил подшучивания и перешёл к делу:
— Ты сказал, тот призрачный практик мёртв? Что там стряслось?
Жун Юйсю махнул рукой, забыв о перепалке:
— Призрачные практики только-только заперли его в караульной под стражей, как вдруг кто-то поднял крик, что пленник испарился! Прибегают — а на полу лежит вот это. Похоже на звериное ядро...
Янь Цинхуай перевёл взгляд на Се Тяньланя. Раны Владыки призрачного города запечатывал именно он, а значит, и в подробностях разбирался лучше.
Се Тяньлань нахмурился:
— Ему нанесли смертельный удар, но я перекрыл утечку духовных сил и остановил кровь. Умереть от этих ран он не мог.
Жун Юйсю отлично понял подтекст, но всё равно с изумлением уставился на то, что держал в руке. Выставив перед собой ядро призрака, он потрясённо выдохнул:
— Но... а как же эта штука?!
Янь Цинхуай со спокойной миной выудил из-за пазухи висевшее на шее точно такое же ядро призрака:
— А это — Се Тяньланя.
Вообще-то Янь Цинхуай всего лишь хотел наглядно продемонстрировать, что наличие или отсутствие ядра вовсе не означает гибель призрака.
Однако Жун Юйсю вовсе не оценил его благих намерений. Вскипев, он рявкнул:
— Да понял я, понял! Хватит уже тыкать в меня тем, что вы парные практики!
— Я к тому, что вывалившееся ядро призрака — ещё не доказательство смерти, — невинно пояснил Янь Цинхуай. — Призрачные практики вплавляют тёмную ци прямиком в плоть и кости, так что их ядра разительно отличаются от звериных. Впрочем, они и впрямь используют их в качестве свадебных подарков... Ты подобрал ядро Владыки города — собираешься ответить согласием на его ухаживания?
Конечно, если призрачный практик действительно погибал, его ядро выпадало из тела. Но сейчас всё выглядело так, будто Владыка применил какую-то уловку, инсценировал гибель и сбежал.
Жун Юйсю аж передёрнуло от ужаса, и он едва не отбросил ядро прочь. С него станется: развернёшь ночью одеяло, а там лежит застенчивый мужчина-призрак и со смущённым вздохом шепчет «супруг мой».
Однако ядро не упало на пол. Се Тяньлань перехватил его в воздухе импульсом духовной силы, заставив зависнуть перед собой. Спустя мгновение его взгляд устремился вдаль:
— Его забрали. Кто-то проник в караульню и увёл его.
Такой поворот застал Янь Цинхуая врасплох. Он-то полагал, что у Владыки призрачного города имелся какой-нибудь хитрый тайный приём для побега. Но, судя по словам Се Тяньланя, его похитили силой.
И этот неизвестный сумел обмануть бдительность всех присутствующих — даже Се Тяньлань заметил неладное лишь постфактум.
Се Тяньлань взмахнул рукавом, отправляя ядро обратно к Жуну Юйсю. Тот с омерзением, словно принимал раскалённый уголь, всё же сграбастал его после долгого колебания.
— Он молил о помощи, — произнёс Се Тяньлань. Достав откуда-то белоснежный платок, он принялся тщательно вытирать пальцы.
Жун Юйсю, страдальчески глядя на ядро в своих руках, задохнулся от возмущения:
— Ты же к нему даже руками не прикоснулся! А я тогда кто, по-твоему?!
Проигнорировав стенания Жун Юйсю, Янь Цинхуай обратился к Се Тяньланю:
— Молил нас о помощи? Думаешь, тот, кто его увёл, как-то связан с убийцей?
Се Тяньлань медленно качнул головой:
— Трудно сказать.
На самом деле жизнь и смерть Владыки Первого призрачного города не имели решающего значения, однако Янь Цинхуай чувствовал: этот практик унёс с собой какую-то важную тайну.
Янь Цинхуай рассудительно проговорил:
— Да и бог с ним. Раз уж заварушка в самом разгаре, надо действовать без промедления.
Жун Юйсю окончательно запутался:
— С чем промедления?
— С захватом Первого призрачного города. Надо выяснить, нет ли здесь иного способа вернуться в мир культиваторов.
Выходит, всё это время Жун Юйсю даже не догадывался об их истинных планах!
— А как же Чжан Юйхэ?! — опешил он.
Янь Цинхуай изогнул бровь:
— Да его тело давным-давно захватил чужой дух. Перед отбытием просто прирубим самозванца — вот и отомстим за твоего приятеля.
Жун Юйсю угрюмо вздохнул. По правде говоря, он уже давно догадывался об участи Чжан Юйхэ, но смириться всё равно не мог. Слова Янь Цинхуая звучали здраво, однако на душе оставался тяжёлый осадок.
Сам не понимая, что именно не даёт ему покоя, Жун Юйсю лишь тяжело вздохнул:
— Последний удар должен быть за мной.
В глазах Янь Цинхуая мелькнуло сочувствие:
— Думаешь, рука не дрогнет?
— Ты сомневаешься во мне?! — вспыхнул Жун Юйсю. — Я просто до смерти жалею, что не смогу вонзить меч в настоящего Чжан Юйхэ, чтобы этот паршивец страдал и телом, и душой!
Янь Цинхуай сочувственно похлопал его по плечу:
— Ладно-ладно, не принимай близко к сердцу. Иди отдохни, а с остальным мы сами разберёмся.
Жун Юйсю едва не сорвался на визг:
— Ты к чему вообще моё состояние приплетал?!
С выбитым из колеи Жуном Юйсю было покончено. Выпроводив его, Янь Цинхуай повернулся к Се Тяньланю:
— Бедняга Жун Юйсю совсем убит горем. Даже личину благородного господина удержать не в силах.
Останься Жун Юйсю в комнате, от этих слов у него наверняка хлынула бы кровь горлом. Ибо кто бы мог подумать, что он с таким упорством искал Чжан Юйхэ только ради того, чтобы всыпать ему как следует и выбить старые долги?
Возможно, кто-то другой и поверил бы в такое объяснение, но уж точно не Янь Цинхуай.
Потянись эта история ещё на пару дней — и Небесный связной заполонили бы пикантные сплетни про молодого хозяина Терема Сокровищ.
Тем временем вести о происшествии в Призрачном дворце разлетелись мгновенно. Улицы Первого призрачного города наводнили патрули призрачных практиков, выискивающих покушавшегося на Владыку. Однако Янь Цинхуая поразило иное: Чжан Юйхэ так и не показался на публике в качестве нового правителя.
Да и кукловод, плетущий сети в тени, затаился. Чего он добивался? Свержения Владыки призрачного города или же его истинной целью были они сами?
Впрочем, эти сомнения лишь на мгновение мелькнули в голове Янь Цинхуая. Главным оставалось дождаться, пока подвластные Се Тяньланю призрачные практики займут позиции, чтобы одним ударом захватить Первый призрачный город.
Замысел воплощался безупречно. И хотя ищейки Города заглядывали в их усадьбу, иллюзия Се Тяньланя надёжно скрывала всё от чужих глаз. Но вскоре в Первом призрачном городе объявилась группа заклинателей-людей, поднявших клич против Се Тяньланя и призвавших свергнуть его.
Когда вести об этом дошли до Янь Цинхуая, он как раз упражнялся с мечом под пристальным надзором Се Тяньланя. Из-за лени он до этого умудрился принять обращение Лянь Иньланя за просьбу дать урок фехтования — и попался прямо на глаза Се Тяньланю. В итоге к его ежедневным трудам прибавилась ещё и выправка техники меча.
Жун Юйсю с превеликим удовольствием пересказывал все досужие слухи, щедро сдабривая их колкими комментариями:
— Что же такого непростительного натворил Се Тяньлань, раз против него восстали и духи, и люди?
Се Тяньлань молча следил за движениями клинка Янь Цинхуая, словно слова Жун Юйсю его нисколько не касались. Лишь закончив последний выпад, Янь Цинхуай смог перевести дух и откликнуться:
— А ты, я смотрю, призраков от божеств уже не отличаешь?
Убрав меч в ножны, Янь Цинхуай опустился на каменную скамью подле Жун Юйсю. Стоявший неподалёку Лянь Иньлань проявлял феноменальную понятливость: он тут же подошёл и подал свежезаваренный чай. Увлечённый перепалкой, Янь Цинхуай на автомате принял пиалу и сделал глоток.
— Подумай хоть немного, — продолжал он поддевать собеседника, — за всем этим наверняка стоят мерзавцы из Бессмертной секты Девяти Высот.
Жун Юйсю хмыкнул:
— Уж извини, моя проницательность не настолько глубока.
Янь Цинхуай уже собрался во всех красках расписать, какова гнилая натура этой секты, как вдруг по спине пробежал мороз. Кто-то бесшумно вырастал за его плечом.
Янь Цинхуай оглянулся и встретил пристальный взор Се Тяньланя, устремлённый прямо на пиалу в его пальцах. Поняв причину этого холода, Янь Цинхуай еле заметно вздрогнул и с удвоенным пылом вернулся к обличению секты:
— Ты даже не представляешь! У них в Бессмертной секте Девяти Высот есть запретная территория, где они принесли в жертву неисчислимое множество бессмертных практиков!
От избытка чувств он так махнул рукой, что точно задел край стола. Пиала выскользнула из пальцев, грохнулась о землю, и остатки чая выплеснулись на камни.
— Ой, прости, нечаянно... — пробормотал Янь Цинхуай, нагибаясь за осколками.
Однако Жун Юйсю, услышав его слова, в изумлении всплеснул руками и вскочил:
— Ты правду говоришь?!
Янь Цинхуай не ожидал, что брошенное мельком замечание вызовет такую бурю:
— Конечно правда! Смысл мне врать? Ты что, совсем Небесный связной не читаешь?
Жун Юйсю тут же достал свой Небесный связной и, направив духовную энергию, стал жадно просматривать ленту. Полагая, что гроза миновала, Янь Цинхуай повернулся к Се Тяньланю, намереваясь со всей серьёзностью обсудить дальнейшие шаги.
Но Се Тяньлань с мрачным видом достал новую пиалу, налил свежего чая и протянул ему.
Янь Цинхуай неловко усмехнулся:
— Надо же, ты заметил, что у меня в горле пересохло. Как раз вовремя.
Приняв пиалу, он осушил её до дна, а затем с широкой улыбкой продемонстрировал пустые стенки:
— Сладостный чай, просто чудесный! А теперь вернёмся к делу: ты знаешь, что за сброд бунтует снаружи?
— Это тоже дело, — тихо промолвил Се Тяньлань, ласково коснувшись его макушки. — Я знаю о происходящем снаружи. А тех, кто дёргает за ниточки, вытащу на свет. Тебе не о чем беспокоиться.
Но Янь Цинхуай отличался неуёмной заботливостью, и даже после этих слов в его душе оставалась тревожная тень. Се Тяньлань нагнулся к самому его уху и шепнул несколько фраз. Никто не слышал, что именно он сказал, но хмурый залом между бровями Янь Цинхуая наконец разгладился.
И всё же смутное беспокойство не покидало его. И таинственный визитёр, сумевший ускользнуть от взора Се Тяньланя, и внезапно выросшая в Царстве Призраков неизвестная сила...
Всё это наводило на мысль: кто-то пристально следил за Се Тяньланем, метя прямо в него.
Пока трое были поглощены своими мыслями, стоявший у стола юноша с живыми, выразительными глазами молча вбирал в себя всё происходящее — а затем его взор туманился уходящими прочь раздумьями.