Глубокомысленное заявление Янь Цинхуая не произвело того оглушительного эффекта, на который он рассчитывал. Старейшины лишь одарили его недоуменными взглядами.
Янь Цинхуай насупился:
— Вы что, нисколько не удивлены?
Души предков принялись живо обсуждать услышанное. Первый из них, недавно расспрашивавший о Предочке Цинчжуане, сокрушенно вздохнул:
— Поглядите, поглядите... Вот к чему приводит долгая разлука с суженым. Человек совсем умом тронулся.
— Младший брат Янь, — подхватил другой старейшина, — Предок Цинчжуань — культиватор стадии Трансформации Божества. Я читал немало его рассуждений, и все они глубоки и обоснованны. Подобный уровень познаний не сфальсифицируешь. На мой взгляд, тебе стоит как можно скорее помириться со своим спутником дао...
— Вот-вот, именно!
— Младшему брату лучше сосредоточиться на спокойной культивации...
У Янь Цинхуая от их нотаций едва жилы на лбу не вздулись. Поняв, что предки снова завели любимую пластинку, он с грохотом оперся обеими руками о стол, привлекая к себе внимание. Напустив на себя как можно более загадочный вид, он произнес:
— Неужели вы не замечаете, насколько похожи наши имена?
Духи переглянулись в полном замешательстве. Поняв, что они смотрят на него как на безнадежно больного, Янь Цинхуай окончательно вышел из себя:
— Цинчжуань! Цинхуай! Да в имени «Цинхуай» просто добавилось пару капель воды!
Старейшины погрузились в глубокие раздумья. Наконец один из них заметил:
— Вообще-то, тут добавилась не пара капель.
— Верно, — подхватил второй. — Здесь целых четыре ключа воды.
— Не обязательно так въедливо напоминать мне, что я — сплошное мокрое место! — огрызнулся Янь Цинхуай.
Пусть его и посчитали липовым мастером, но он-то знал, что этот «липовый» Предок — самый настоящий! Разгневанный Янь Цинхуай принялся пункт за пунктом перечислять детали и высказывания из сообщений Предка Цинчжуаня, указывая на точнейшие совпадения.
Старейшины, помимо изумления, прониклись искренним сочувствием:
— Надо же... Неужели ты настолько сильно им восхищаешься?
— Да вовсе нет!
Поняв, что добиться желаемой реакции на полунамеках не удастся, Янь Цинхуай решил выложить всю историю от начала и до конца. Выслушав его рассказ, присутствующие духи ошеломленно замерли.
— Невероятно... И правда бывают такие чудеса?
— Теоретически это вполне осуществимо. Обычный культиватор стадии Трансформации Божества способен разрывать пространство и перемещаться на небольшие расстояния, пока мир выдерживает нагрузку... Если же достичь вершин могущества, перенести человека из другого мира вполне реально.
— Младший брат Янь говорит правду. В те даты, что он указал, Предок Цинчжуань действительно ничего не публиковал. А в последний раз он написал в Небесном связном, что вот-вот откроются Руины Почтенного Меча. Время и место совпадают идеальнейшим образом...
— Выходит, младший брат Янь и впрямь Предок Цинчжуань? Но как ему удавалось выдавать себя за мастера стадии Трансформации Божества и не попасться?
— Какая любопытная штука этот Небесный связной! Крошечный духовный артефакт, а связывает два разных мира — способность, доступная лишь великим владыкам.
Получив наконец долгожданное признание, Янь Цинхуай облегченно перевел дух. Впрочем, он открыл секрет не ради пустой похвалы: старейшины обладали колоссальным опытом и обширными знаниями, и он надеялся получить от них ответ на главный вопрос.
Возможно, разгадав тайну того, как Сяньсяньтун работал в его прежнем мире, он сумеет найти путь назад?
С этой мыслью Янь Цинхуай прервал бурные споры душ:
— Если я достигну высокого уровня культивации, смогу ли я вернуться в свой родной мир?
В пространстве духовной обители мгновенно воцарилась тишина. Спустя мгновение один из предков произнес:
— По логике вещей — да. Но твой родной мир может просто не выдержать мощи культиватора твоего уровня.
Янь Цинхуай замер. Он мгновенно осознал правоту этих слов. Получался замкнутый круг: не повысив культивацию, не пробить границу миров, а повысив — рискуешь уничтожить сам мир своим присутствием.
— Разве что ты решишь добровольно уничтожить собственную культивацию, — предложил другой старейшина, а затем осуждающе посмотрел на юношу: — И что, ты опять собираешься бросить своего спутника дао?
Янь Цинхуай резко вскинул голову:
— Я вовсе об этом не думал!
Он лишь хотел нанести короткий визит в родные края, а затем сразу же вернуться к Се Тяньланю...
Однако старейшины одарили его исключительно недоверчивыми взглядами. В их глазах Янь Цинхуай окончательно утвердился в статусе ветреного и бесстыдного человека. И самое обидное — оправдаться было нечем, ведь грешки за ним действительно водились.
В этот момент из глубин обители вышел Ло Цисю. Держа в руках поврежденный Небесный связной, он озадаченно произнес:
— В этой вещице используются секретные техники нашей секты Всех Живых.
Эта новость мгновенно отвлекла всех от сплетен. Янь Цинхуай рассчитывал лишь на помощь искусного ремесленника, не подозревая, что нить приведет к наследию его собственного клана.
Ло Цисю продолжал рассматривать артефакт:
— Хоть предмет и невелик, устройство внутренних механизмов и духовных массивов поражает своим изяществом. Поистине невероятная работа...
Глаза Ло Цисю буквально лучились восторгом, да и остальные старейшины смотрели на артефакт с не меньшим азартом.
Янь Цинхуай почувствовал себя так, словно попал в стаю голодных волков, и по его спине пробежал холодок.
Самый старший из присутствующих предков с глубокомысленным видом похлопал его по плечу:
— Внучатый племянник Янь, поручаем тебе расследовать происхождение этого артефакта и найти мастера, создавшего его.
Остальные предки дружно кивнули. Вдруг за созданием Небесного связного и впрямь стоят древние истоки секты Всех Живых?
Янь Цинхуай и прежде собирался разузнать всё про Небесный связной и Инь Чэна, но теперь, под грузом надежд старейшин, почувствовал особую ответственность. Столько веков прошло... Как тайным искусствам секты Всех Живых удалось уцелеть?
— Я и сам намеревался заняться этим, — ответил Янь Цинхуай. — Можете на меня положиться.
Ло Цисю передал отремонтированный артефакт стоявшему рядом Чжан Даньсю, после чего повернулся к юноше:
— Та штуковина, что ты выплавлял ранее, уже почти готова. Пойдем взглянешь.
При этих словах Янь Цинхуай мгновенно повеселел:
— Идем, идем! Старший брат Ло, скорее веди!
Ло Цисю был молчаливым, но невероятно надежным мастером артефактов. Почти все безделушки, развлекавшие душ в духовной обители, были созданы его руками.
При жизни эти старейшины целиком отдавали себя культивации и делам секты. Ныне же, став бесплотными духами, они не могли ни тренироваться, ни заниматься делами. Если бы не подшучивания над Янь Цинхуаем, их существование стало бы совсем унылым.
Глядя вслед удаляющемуся юноше, Е Си тихо спросил:
— Поручать столько дел дяде-старейшине... Это точно нормально?
— Парень Е, не недооценивай своего дядюшку, — хмыкнул Чжан Даньсю, повертев в руках Небесный связной. — Молодой еще, а туда же — вечно о чем-то тревожится.
Е Си вздохнул:
— Но ведь дядя-старейшина значительно младше меня...
— Все равно твои переживания ничем не помогут, — посоветовал другой дух. — Пользуйся редкой минутой покоя и просто наслаждайся жизнью.
Голоса старейшин постепенно затихли, а искусственное солнце над Духовной обителью Всех Живых медленно клонилось к закату.
* * *
Янь Цинхуай пробыл в духовной обители еще некоторое время. Окончательно укрепив духовную основу и изучив вновь обретенную божественную способность вместе с Областью Закона, он приготовился к выходу.
Оказавшись снаружи, он с удивлением обнаружил, что Се Тяньланя рядом нет. До его слуха донеслось журчание проточной воды. В Царстве Призраков Янь Цинхуай посетил немало парящих островов, но нигде, кроме Бездны, не встречал воды.
В мире мертвых, где нет жизни, источник жизни кажется излишним.
Янь Цинхуай не сразу заметил, что предмет-медиум для входа в духовный мир лежит на аккуратно сложенной стопке одежды. Забыв обо всем, он поспешил на звук воды. Он давно не видел живых ручьев и горел любопытством.
Не зная точно, где находится, и опасаясь привлечь внимание сильных призрачных практиков, юноша не стал выпускать духовное чутье. К счастью, с повышением уровня культивации его чувства обострились, и он без труда определил направление.
Сделав десяток шагов и обогнув рощу корявых деревьев призраков, Янь Цинхуай замер. В полупрозрачной купели стоял человек.
Призрачный фиолетовый свет луны струился по его бледной коже, словно создавая пленительный и опасный портрет мифического духа.
Это был Се Тяньлань.
Взирая на юношу, Се Тяньлань чуть сощурил свои глубокие, обычно неприступные фениксовые глаза, в которых сейчас вспыхнуло нечто непередаваемое.
— Подойди, — произнес он.
Янь Цинхуай словно попал под чары. Картинка была настолько завораживающе прекрасной, что у него не хватило сил отказаться. Он шагнул прямо в источник. Лишь когда студеная вода захлестнула поясницу, к нему вернулось осознание происходящего.
Глядя на смущение и растерянность, промелькнувшие на чистом, румяном лице юноши, Се Тяньлань тихо ухмыльнулся и мягко огладил его щеку, смахивая капли воды.
Бледные пальцы скользнули по коже. Янь Цинхуай хлопал ресницами и недоуменно смотрел на него, растеряв всю свою привычную выдумку. Его полные губы слегка приоткрылись... Он был невероятно хорош собой — настолько, что в душе Се Тяньланя проснулся давний, позабытый голод.
Пальцы Се Тяньланя опустились к шее юноши. Наклонившись, он прикоснулся своим лбом к его лбу и тихо прошептал:
— Я хочу поцеловать тебя.
Янь Цинхуай мгновенно вспыхнул. Губы его задрожали, но он пробормотал:
— Ну... целуй. Зачем спрашивать? Мне что, письменное разрешение выдать?..
Не дав ему договорить, Се Тяньлань накрыл его губы своими. Их дыхание переплелось. Густые ресницы Янь Цинхуая вздрагивали, словно крылья испуганной бабочки. Он и раньше замечал: стоит ему занервничать, как из него начинает литься поток слов.
Поцелуй затягивался. Янь Цинхуай попытался было оттолкнуть его за плечи, но безрезультатно. В какой-то момент его разум полностью отключился, и в голове мелькнула совершенно невероятная мысль.
«Вероятность того, что культиватор задохнется насмерть во время поцелуя, крайне мала... но все же не равна нулю!»
Се Тяньлань, продолжая обнимать его за талию, смотрел, как юноша восстанавливает дыхание у него на груди, и тихо посмеивался. Янь Цинхуай в очередной раз убедился: мягкость и нежность Се Тяньланя — лишь иллюзия, но, к своему стыду, сам он не мог устоять перед этим соблазном.
В следующий миг Се Тяньлань достал ядро призрака. Оно походило на то, что он дарил юноше прежде, но отличалось в деталях: его поверхность была более гладкой, а по бокам обрамлялась двумя прозрачными кристаллами.
Отведя в сторону влажные пряди волос с плеча Янь Цинхуая, Се Тяньлань надел цепочку ему на шею. Сам шнурок и оправа ядра были выкованы из неизвестного материала и отдавали приятным холодом.
Се Тяньлань даже не спросил согласия, точно заранее знал — юноша не станет возражать.
Темно-серое ядро призрака опустилось точно в изящную ложбинку между ключицами, выгодно подчеркивая белизну кожи.
Янь Цинхуай поддел пальцем прохладный артефакт. В его взгляде не было и тени сомнения — лишь слепая, безграничная доверительность. Он даже не понял, что только что принял на себя метку принадлежности Се Тяньланю. В пустой груди самого Се Тяньланя, казалось, вновь отчетливо и горячо забилось сердце.
Не замечая перемены во взгляде мужчины, Янь Цинхуай с довольным видом похвалил украшение:
— Кажется, на этот раз получилось даже красивее.
Се Тяньлань ничего не ответил, лишь продолжал пристально смотреть на него. Не получив ответа, Янь Цинхуай поднял глаза — и в тот же миг его собственное сердце пропустило удар.
Се Тяньлань снова наклонился за поцелуем, но Янь Цинхуай вовремя выставил ладонь. Холодные губы коснулись его ладони, но юноше показалось, будто кожу обожгло огнем.
Поджав пальцы, Янь Цинхуай лукаво улыбнулся:
— У меня тоже кое-что есть для тебя.