Перехватив ладонь Се Тяньланя, Янь Цинхуай достал из своего пространственного перстня небольшое кольцо. Простая, лишённая изысков серебряная полоска ярко блеснула в лиловом свете ночного светила.
Се Тяньлань опустил взгляд, не сводя глаз с Цинхуая.
Сжав длинные пальцы спутника, Янь Цинхуай так и не решился поднять головы:
— У меня на родине... когда люди вступают в брак, они надевают друг другу обручальные кольца.
Проговаривая это, он осторожно надвинул серебряный ободок на палец Се Тяньланя. Лаконичное украшение на этой изящной, выточенной кисти смотрелось невероятно гармонично.
— Может, момент и не самый подходящий, — тихо продолжил Цинхуай, — но раз уж ты отдал мне своё ядро призрака, я тоже должен был сделать подарок. Я долго ковал это кольцо. Оно способно защитить от удара и скрывает ауру — даже практик на две ступени выше тебя ничего не заметит. А если окажешься в опасности, нажми вот сюда...
Договорив, он украдкой бросил взгляд на Се Тяньланя, развернул его ладонь и положил на неё точно такой же скромный перстень.
Се Тяньлань замер. Было очевидно, что кольца парные. Глядя на то, как тревожно трепещут опущенные ресницы Цинхуая, он почувствовал, как сердце затопляет неистовая, бескрайняя волна нежности и ликования.
Повторяя движения Цинхуая, Се Тяньлань бережно надел второе кольцо на его палец, после чего крепко сжал его руку в своей.
Переплетённые пальцы украшали два одинаковых ободка, ровно и тихо мерцавших в темноте.
— Они сонастроены, — добавил Цинхуай. — С их помощью мы всегда сможем чувствовать, где находится другой...
Чтобы подобрать нужные материалы, освоить ковку и вырезать защитные массивы, Цинхуаю пришлось немало времени донимать расспросами Ло Цисю и Юань Чжэньсу.
Он долго сомневался, стоит ли вообще преподносить этот подарок. В конце концов, у него оставалось слишком много тайн, и Цинхуай понятия не имел, как к этому отнесётся Се Тяньлань. Изначально он планировал дождаться более подходящего момента — когда между ними не останется недомолвок, — но порыв чувств оказался сильнее разума.
И он достал эти кольца.
— Я впервые мастерил подобный духовный артефакт, — со смущением пробормотал Цинхуай. — Если что-то не понравится, я потом переделаю...
— Мне очень нравится, — качнул головой Се Тяньлань.
Глядя на парные перстни и на то, как от его слов мгновенно просияло лицо Цинхуая, он невольно улыбнулся.
Душу Се Тяньланя затопила невероятная теплота. Вряд ли Цинхуай осознавал, что именно только что совершил. Это походило на то, как доверчивый щенок, радостно виляя хвостом, сам отдает поводок в руки человеку.
И раз уж Цинхуай сделал этот шаг, Се Тяньлань больше ни за что его не отпустит.
Прикрыв веки, чтобы спрятать вспыхнувший в глубине зрачков тёмный, властный огонёк — иначе он попросту спугнёт своего избранника, — Се Тяньлань вновь притянул Цинхуая к себе и крепко сжал в объятиях.
Цинхуай и не подозревал о мрачных умыслах партнёра. Поначалу он порывался отстраниться, но, коснувшись голой, прохладной кожи его плеч, будто обожёгся и тут же отдёрнул руки.
В конце концов, снисходительно улыбнувшись, он позволил Се Тяньланю обнимать себя всё сильнее и сильнее. Однако Царство Призраков славилось своей непредсказуемостью: по ночам здесь нередко бушевали лютые ураганы. Погуляв немного в чужих объятиях, Цинхуай решил, что пора высвобождаться.
— Нам пора, — проговорил он. — Если поднимется буря, тут даже укрыться негде.
Цинхуай не сгущал краски. Окружающий водоём призрачный лес выглядел густым, но на самом деле все они состояли из лишённых корней деревьев призраков. Они питались бродячими духами, а при сильном порыве ветра запросто могли сняться с места и улететь на соседний парящий остров.
— Прямо сейчас? — тихо отозвался Се Тяньлань. — Но ты ведь уже возбуждён.
От этой бесстыдной прямоты краска залила Цинхуая от кончиков ушей до самой ключицы, будто на его белую кожу лёг алый отсвет заката над Озером Годов.
— Я же не чурбан деревянный... — сквозь зубы процедил он.
От таких поцелуев и объятий не отреагировал бы разве что какой-нибудь аскет, ушедший в культивацию Бездушного Дао.
Слушая его сдавленный, сиплый шёпот, Се Тяньлань беззвучно усмехнулся. В этой глуши не было ни души, а Цинхуай всё равно озирался так, будто боялся быть застигнутым прохожими.
— Выходить на берег в таком состоянии... тебе самому-то будет удобно? — с мягким коварством поддел его Се Тяньлань.
— Не твоё дело, сам справлюсь, — отрезал Цинхуай, пытаясь скинуть с плеч чужие руки и выбраться из воды.
— Давай я помогу... — неспешно перехватил его запястье Се Тяньлань.
Угадав нескромное продолжение, Цинхуай тут же запечатал ему рот ладонью. И хотя кругом не было ни человека, ни призрака, уши у него горели так, словно их опалило огнём.
Се Тяньлань намеренно приоткрыл губы. Прохладные, мягкие прикосновения скользнули по основанию пальцев Цинхуая, лаская то самое место, где блестел парный перстень.
Промокшая насквозь одежда Цинхуая липла к телу, во всех подробностях обрисовывая силуэт. Несмотря на обманчивую изящность, как и любой практик, он обладал подтянутым, развитым телом с рельефной мускулатурой.
Цинхуай даже не успел осознать всю опасность положения, как прохладные пальцы Се Тяньланя скользнули под мокрую ткань... Он просто растерялся, не зная, что защищать в первую очередь.
Яркая алость чужих губ на фоне его бледной кожи заставила Цинхуая судорожно сжать пальцы. Посчитав, что разумнее уберечь себя снизу, он отдёрнул руку ото рта Се Тяньланя — и тем самым дал тому возможность сократить дистанцию до минимума.
Отступая, Цинхуай сделал пару шагов назад, пока не ощутил поясницей прохладу каменного бортика. Се Тяньлань наступал безжалостно: его холодные ладони мёртвой хваткой сжали бёдра Цинхуая, а колено бесцеремонно раздвинуло его ноги. Чувство опасности в душе Цинхуая зашкаливало.
Но отступать было уже некуда.
Се Тяньлань уткнулся подбородком в его плечо, губами и зубами лаская чувствительную мочку уха, пока рука продолжала своё бесстыдное движение вниз... Двойная ласка мгновенно выбила почву из-под ног Цинхуая. Спустя пару лёгких укусов Се Тяньлань принялся сбивчиво шептать его имя прямо в ухо.
Когда разум Цинхуая окончательно опустел, а затем медленно вернулся в норму, он сжигал партнёра возмущённым взглядом. Се Тяньлань лишь тихонько рассмеялся и снова припал к его губам.
Однако этим дело не закончилось. Когда они сблизились ещё сильнее, Цинхуай окончательно потерял способность мыслить. Как назло, именно в этот момент на низину обрушился завывающий ураган, подняв оглушительный шум.
Обвив шею Се Тяньланя, Цинхуай потянул его к себе и, прерывисто дыша, прильнул к его губам:
— Начинается буря... Давай вернёмся.
— Ничего не случится, не бойся, — шепнул Се Тяньлань, отвечая на поцелуй с обманчивой нежностью.
Слыша вой ветра, Цинхуай инстинктивно прижался ближе к его груди, точно ища защиты. Эта абсолютная беспомощность и доверие опьяняли Се Тяньланя.
Цинхуай боялся не самой стихии — он опасался, что ураган унесёт призрачные деревья, и любой пролетающий дух увидит их плещущимися в купели... Страх разоблачения заставлял его вжиматься в чужое тело ещё сильнее.
Лишь когда последние деревья вокруг водоёма начали угрожающе гнуться под порывами ветра, они наконец остановились. Обессиленный и размякший Цинхуай попытался выбраться на сушу, но Се Тяньлань вновь прижал его к себе и долго не отпускал, покрывая поцелуями.
После этой ночи Се Тяньлань ещё долго не мог подобраться к Цинхуаю — тот не подпускал его и близко. Наблюдавший за ними Лайюй почесал крылом подбородок и сокрушённо вздохнул: судя по всему, в их семействе скоро должно было появиться новое яйцо.
Цинхуай хоть и дулся, но, понаблюдав пару дней за одинокой и тоскливой фигурой Се Тяньланя, напридумывал себе ужасов о том, как того, должно быть, отталкивали и обижали в прошлом. Сердце дрогнуло, и он с неловким видом уселся рядом.
Вот только чем больше Цинхуай размышлял о произошедшем, тем подозрительнее ему всё казалось.
— Где ты только набрался подобного? — наконец выпытал он.
— Прочёл кое-что в книгах, — невозмутимо откликнулся Се Тяньлань.
—... В каких ещё книгах?
Цинхуай мысленно проклял чересчур развратных бессмертных. Что за непотребства они пишут для неокрепших умов?!
Се Тяньлань и не думал ничего таить. Извлекая откуда-то фолиант с более чем красноречивой обложкой, он без тени смущения развернул его прямо перед Цинхуаем. Взглянув на откровенные иллюстрации, Цинхуай потерял дар речи.
«Эй, не смей применять свои гениальные способности к обучению в таких непристойностях!»
— Зачем... зачем вбирать в себя всякую дрянь? — выдавил Цинхуай.
— Почему же? — искренне удивился Се Тяньлань. — Тебе ведь явно понравилось.
Цинхуай подскочил как ужаленный и удрал прочь. Чтобы сбить смущение, он ринулся на затаившихся неподалёку призрачных практиков, вымещая на них весь свой пыл. Глядя на его пылающие уши, Се Тяньлань искренне и громко расхохотался.
* * *
Шло время. Они вместе культивировали, оттачивали мастерство в схватках с призрачными практиками и вскоре накопили достаточно сил для спуска в Бездну.
В мрачном, лишённом солнца Царстве Призраков легко потерять счёт дням. И всё же Цинхуай смутно сознавал: с момента их прихода сюда прошло уже около десяти лет.
Для бессмертных десятилетие — лишь мгновение, но для Цинхуая этот срок тянулся бесконечно. Главным поводом для его беспокойства оставался Инь Чэн: живой ли он ещё и находится ли всё ещё в этих краях?
Боем пробиваясь от верхних парящих островов всё ниже, они почти достигли цели, хотя Бездна всё так же казалась бесконечно далёкой. Переглянувшись, Цинхуай и Се Тяньлань без колебаний шагнули с края острова в тёмную пустоту.
Весть о том, что сумасшедший призрачный практик и его не менее безумный спутник-человек наконец убрались прочь, молниеносно облетела все парящие острова. Избавившись от истязаний этой парочки, призрачные практики разнесли эту благую весть повсюду, а некоторые призрачные практики даже прослезились от радости, говоря, что им больше не придется терпеть столь бесчеловечное обращение.
Другие призрачные практики: «Но мы ведь и так не люди!»
Тем временем Цинхуай и Се Тяньлань мчались сквозь мглу. Сколько прошло времени, сказать было трудно, но когда окружающее пространство натянулось и изменило свою природу, они поняли: порог Бездны совсем рядом.
Едва они преступили этот невидимый барьер, как кажущаяся недосягаемой манящая синева выросла прямо перед ними. Казалось, протяни руку — и коснёшься тёмных, непроглядных вод.
Лишь приблизившись, Цинхуай разглядел: то была не река в привычном понимании, а сплошной поток из стенающих, бьющихся в муках неупокоенных душ. Река Стенающих Душ неслась в небытие, а над ней возвышалось несколько мрачных городов. Выбрав один из них, спутники устремились вниз.
Едва они приземлились, как несколько десятков призрачных практиков окружили их плотным кольцом. Эти призрачные практики были облачены в доспехи и не походили на обычных призрачных практиков. Быстро оценив их силу, Цинхуай облегчённо вздохнул: против них с Се Тяньланем этот отряд долго не продержится.
Пробиться боем не составит труда.
В этот момент один из призрачных практиков провозгласил: «Прибыл третий молодой господин!»
Воины мгновенно расступились, освобождая проход. Цинхуай мысленно покачал головой: «Ишь ты, даже мертвецы чины соблюдают!»
В тишине перед строем появился тот самый Третий молодой господин. В отличие от облачённых в броню стражников, на нём красовались изысканные шелка — он выглядел вылитым знатным щёголем из смертного мира.
Но стоило их взглядам пересечься, как оба замерли.
«Только не он!» — мысленно заорал Цинхуай, чувствуя, как уходит в пятки сердце.