Янь Цинхуай с изумлением уставился на фиолетовый пушистый комочек. Он аккуратно подхватил птенца, тщетно пытаясь отыскать на его спинке хоть какие-то следы разбитого котла, яичной скорлупы или хотя бы драгоценного пера Юнь Жуя.
Но увы — ни малейшего намёка!
Малыш, словно не замечая шока Янь Цинхуая, радостно прижал тёплый клювик к его запястью, приветствуя мир и выражая восторг от своего появления.
Янь Цинхуай воспылал праведным гневом: его долгожданный сытный обед превратился в живого цыплёнка! Из-за этой птицы он лишился единственного котла, и никакие ласки тут не помогут!
Птенец продолжал ластиться. Нежнейший светло-фиолетовый пух касался кожи, и прикосновение это было настолько приятным, что Янь Цинхуай едва не забыл о сожжённом котле.
Малыш не сдавался: он неустанно тёрся о руку и непрерывно пищал.
— Думаешь, подлизался — и всё? Не выйдет! — сурово заявил Янь Цинхуай.
Он долго вглядывался в круглые, влажные глазёнки птенца, пока решимость не пошатнулась. Тяжело вздохнув, юноша прикрыл птенца ладонью, погладил мягкие пёрышки и поплёлся обратно к Се Тяньланю.
— У нас уже есть Лайцай и Лайфу, — задумчиво пробормотал он. — Будешь Лайюнь.
Имя «Приносящий удачу» птенцу категорически не понравилось.
— Чи-чи-чи! — возмущённо заверещал он.
Янь Цинхуай и не подозревал, что эта крошечная голова способна понимать человеческую речь. Птенец явно превосходил ожидания юноши от существ подобного размера.
— Лайань? «Приносящий покой»? — попробовал другое имя Янь Цинхуай.
Малыш рассердился не на шутку. Он запричитал ещё громче и принялся задорно пощипывать пальцы Янь Цинхуая своим клювиком, доводя того до исступления.
Юноша указал на неподвижно лежавшего рядом Се Тяньланя:
— Будешь шуметь — я его разбужу, и он тебя съест.
Птенец мгновенно притих и замер, переставая клеваться.
Справиться с этим пернатым оказалось сложнее, чем с послушными Лайфу и Лайцаем. Пришлось Янь Цинхуаю отнестись к выбору имени со всей серьёзностью:
— Раз уж ты появился на свет ценой моего драгоценного пера, звать тебя буду Лайюй — «Приносящий перо». Запомни и когда-нибудь вернёшь мне должок.
На этот раз малыш остался доволен. Он расправил пушистые крылышки, встряхнулся и снова прижался к Янь Цинхуаю. Ткнувшись нежно-жёлтым клювиком в ладонь, птенец доверчиво запищал.
Сердце Янь Цинхуая окончательно растаяло. Он провёл в Царстве Призраков немало времени и давно не видел ничего столь живого и милого, так что с удовольствием задержался, играя с питомцем. Разумеется, знай он, что все эти «чи-чи-чи» в переводе означают «мама, мама!», его умиление как рукой бы сняло.
Покружившись немного, Лайюй устроился на одеяле, зажмурился и сладко заснул. Пользуясь минутой, Янь Цинхуай погрузился в Духовную обитель для тренировки.
Он сдержал обещание, данное предкам, и поочерёдно посещал все предложенные ими места культивации. Неизвестно, о чём именно договорились древние мастера, но каждый раз кто-то из них лично наставлял юношу. Благодаря этому Янь Цинхуай не только стремительно повышал уровень духовной силы, но и развивал боевые навыки во всех направлениях.
Самым удивительным оказалось то, что среди предков на Безымянной стеле находились мастера совершенно разных стезей. Взгляд Янь Цинхуая горел жадным восторгом.
Е Си взглянул на него с лёгкой улыбкой:
— Дядя-предок, хватать всё подряд — лишь попусту тратить силы.
Янь Цинхуай смущённо кашлянул:
— Понимаю. Я буду осмотрителен.
Вернувшись в Царство Призраков, Янь Цинхуай застал Лайюя только что проснувшимся. Почувствовав знакомое, родное дыхание, птенец неуклюже поковылял к нему.
Видимо, проголодавшись, малыш широко раскрыл клюв, требовательно прося еды.
Янь Цинхуай опешил. С тех пор как он достиг стадии Отказа от пищи, в его пространственном мешке не осталось ни крошки съестного. Замешкавшись на мгновение, он вспомнил про небольшой мешочек, куда складывал туши и шкуры добытых духовных зверей — изначально он планировал продать их по возвращении за духовные камни.
«Что ж, сгодится и на корм птице», — решил он.
Однако Лайюй даже не взглянул на мясо духовного зверя. Вместо этого он повернул головку в сторону входа в пещеру, где преданно несли службу Лайфу и Лайцай.
Янь Цинхуая озарило. Внезапно он понял намерение птенца:
— Ты что... питаешься призраками?!
Убедившись, что его поняли, Лайюй пришёл в ещё больший восторг и зашёлся радостным писком.
Янь Цинхуай схватился за голову. Ещё один рот на его шею!
— Этих двоих есть нельзя, — строго наказал он. — Я выведу тебя наружу и поймаю кого-нибудь другого.
Взяв с собой Лайцая и посадив Лайюя на плечо, он отправился в путь, намереваясь проверить, действительно ли птенец кормится духами.
Однако вылазка пошла не по плану. На парящий остров забрёл призрачный практик, чей уровень силы намного превосходил обычных злых духов. Незваный гость словно нарочно охотился на Янь Цинхуая и преследовал его по пятам. И хотя юноша в последнее время совершил огромный скачок в культивации, противостоять столь могущественному противнику ему пока было не под силу.
Если бы предки из Безымянной стелы не подобрали для него отличный духовный меч перед самым выходом из Духовной обители, всё могло бы окончиться трагично — перебитым клинком и гибелью.
Лайцай, пытавшийся прикрыть отступление хозяина, попал под удар других злых духов. Не прошло и пары мгновений, как голодная орава оторвала ему руку.
Янь Цинхуай знал: даже если тело призрачного слуги повреждено, пока рана не смертельна, он может восстановиться, поглощая чужие души. Но с такой скоростью Лайцая просто разорвали бы на куски прямо здесь.
Проведя вместе столько времени, юноша не мог бросить верного слугу на растерзание. Отбиваясь от нападавшего призрачного практика, он попытался пробиться к Лайцаю, схватить его и отступить.
Стоило Янь Цинхуаю на мгновение отвлечься, как призрачный практик мгновенно уловил этот замах. Воспользовавшись брешью в защите, он нанёс молниеносный удар прямо в шею юноши, намереваясь убить его на месте.
В Царстве Призраков существу с такой силой не требовалось скитаться в поисках мелких духов. Постоянные медитации и осторожность давали ему возможность существовать вечно, не опасаясь стать добычей более сильных тварей.
Это был свой, особый путь к бессмертию.
Но обитатели призрачного мира делились на два типа: слабосильные, пресные духи и смердящие скверной, костистые лютые призраки. Ни те, ни другие не могли сравниться по вкусу и питательности с живой человеческой плотью.
Этот призрачный практик уже и забыл, сколько столетий не пробовал человечины. Случай вырваться из Царства Призраков выпадал не чаще, чем глупому практику-человеку умудриться забрести в эти проклятые земли.
Видя, как его чёрные, острые когти вот-вот пробьют духовный щит и перебьют хрупкую шею заклинателя, призрак едва не захлебнулся от вожделения.
Однако желаемое так и не стало реальностью.
Мощный костяной удар обрушился на запястье призрака, сокрушая траекторию атаки. Острые когти соскользнули в сторону. Вскинув истощённую до костей руку, призрак обнаружил в ней зияющую сквозную дыру. Сквозь это отверстие он увидел, как юноша-заклинатель, крепко сжимая вызволенного слугу-призрака, настороженно и хладнокровно смотрит на него.
Янь Цинхуай успел среагировать. Все испытания мира культивации закалили его боевое чутьё, а изнурительные схватки обострили инстинкты до предела.
Тяжело дыша, юноша ощутил, как штормовой гул тревоги в груди наконец утихает. Ещё секунда — и он был бы мёртв. К счастью, за последние дни предки обучили его множеству полезных приёмов.
Призрачный практик издал хриплый, каркающий смех. Он скрутил повреждённую кисть — чёрная дымка мгновенно затянула рану, восстанавливая плоть, — и снова ринулся в атаку.
Враг обладал невероятной мощью и развивал скорость, далеко превосходившую всё, с чем Янь Цинхуай сталкивался прежде. Даже будь юноша предельно настороже, уклониться полностью он бы не успел.
Глядя, как когтистые лапы вновь устремляются к нему, Янь Цинхуай приготовился принять удар на менее уязвимую часть тела. Но в то же мгновение из его груди вырвался крошечный фиолетовый огонёк размером с перепелиное яйцо и устремился к призраку.
Призрачный практик дико взвыл и судорожно отдёрнул руку. Искорка казалась ничтожной, но, коснувшись плоти, мгновенно разрослась пламенной волной, охватывая рукав и подбираясь к туловищу. Не колеблясь ни секунды, призрак сам оторвал себе горящую руку.
На плече Янь Цинхуая, взъерошив весь свой фиолетовый пух, гордо восседал Лайюй. Вглядевшись в угасающее пламя, юноша задумчиво прищурился и вновь обнажил меч.
На этот раз он не стал отступать, а вступил в прямой бой. Похоже, вмешательство Лайюя подорвало боевой дух призрака: тот несколько раз пытался вырваться из схватки и сбежать.
Но Янь Цинхуай не намеревался его отпускать. Стремительные взмахи клинка в рамках Техники Меча Хаоса стремительно осушали духовные резервы юноши, пока наконец один точный, крушащий удар не рассек призрачного практика пополам.
С сухим стуком на землю что-то упало. Янь Цинхуай поднял предмет и разглядел крупную жемчужину. Она напоминала ту, что дал ему Се Тяньлань, но отличалась от неё: была крупнее, хоть и менее ровной формы.
Не зная точного назначения находки, юноша убрал её в пространственное кольцо, а затем взмахом руки отправил останки призрачного практика в пространственный мешок.
До самого конца битвы Лайюй на его плече больше не изрыгал пламени. Закончив с трофеями, Янь Цинхуай обнаружил, что птенец, сыто попёркивая, уже погрузился в дремоту.
Каким бы уникальным духовным духом ни был Лайюй, сейчас он оставался лишь птенцом, засыпавшим от усталости после одной-единственной атаки. Янь Цинхуай заботливо спрятал его за пазуху и окинул взглядом оставшихся злых духов, не успевших разбежаться.
Интересно, сколько же призраков ему придётся перебить, чтобы прокормить эту орду?
Впрочем, пока с ним Се Тяньлань, даже если вырезать всех духов на этом острове и скормить ему, всё равно окажется мало.
Осознав это, Янь Цинхуай при помощи Лайфу, Лайцая и Лайюя быстро зачистил остров от оставшихся тварей.
Возможно, из-за того, что местная нежить была не слишком сильна, Се Тяньлань восстанавливался медленнее, чем рассчитывал юноша. Поразмыслив, Янь Цинхуай решил сначала совершить прорыв в культивации на этом парящем острове, а уже потом искать следующий.
Он провёл здесь уже больше полгода. Его боевые навыки и уровень духовной энергии неуклонно росли, и юноша давно чувствовал близость прорыва.
Хотя он не знал, каково практикам-людям проходить через Небесную Кару в Царстве Призраков, но, судя по природе молниеносных гроз, стоило молнии ударить — и все с трудом добытые призрачные ядра сгорят дотла.
Янь Цинхуай никогда прежде не проходил через Испытание Молнией. Учитывая скудность ресурсов Царства Призраков и невозможность подготовить защитные артефакты, риск был огромным.
Но отступать было некуда. Юноша решил довериться судьбе.
Устроив Се Тяньланя и троих питомцев в безопасном месте, Янь Цинхуай поднялся на самый отдалённый холм.
Массив Собирания Духовной Энергии, Пилюля Восстановления Духовной Энергии, Массив Очищения Духа и Треножник Очищения Духа — приготовив всё необходимое, юноша закрыл глаза и сжал духовную эссенцию в даньтяне. Хаотическая духовная энергия Царства Призраков, устремившись к массивам, закружилась вокруг него бурлящим водоворотом, а все вредоносные примеси мгновенно отсекались очистительным треножником.
Его фундамент оказался куда прочнее, чем он предполагал. Закалка в Духовной обители и беспрестанные битвы стали частью его мощи. К удивлению юноши, в Царстве Призраков небесные молнии разили не столь разрушительно, как сказывали легенды.
Когда последний разряд прошил его тело насквозь, у Янь Цинхуая уже не оставалось сил на исцеление ранений. Все помыслы он сосредоточил на даньтяне, где уже сформировалось сияющее Золотое Ядро.
Прорыв завершался!
Янь Цинхуай только собрался перевести дух, как почувствовал неладное. Грозовые тучи развеялись без шума, а над самым ухом вдруг раздался знакомый, исполненный печали и скорби голос:
— Предок Цинчжуань... ты всё ещё помнишь свои слова?
Янь Цинхуай стиснул зубы. Молния оказалась не столь страшной, зато за ней скрывалось куда более коварное испытание — Демон Сердца!