Рука, обхватившая запястье Янь Цинхуая, обжигала стужей. Он почти сразу догадался, кто сжимает его в объятиях, и несмело окликнул:
— Се Тяньлань?
— Я, — ровным, спокойным голосом отозвался тот откуда-то сверху.
Только сейчас Янь Цинхуай осознал: его талию мёртвой хваткой сжимала мощная рука Се Тяньланя, а то, что он сначала принял за холодный каменный пол, на самом деле было твердью груди Се Тяньланя. Он оказался словно впаян в эти крепкие объятия.
В прежние дни, когда Цинхуай помогал Се Тяньланю согревать постель, оба чинно держались на своей стороне, избегая лишней близости. Нынче же, хоть от груди Тяньланя и веяло морозом, самого Цинхуая бросило в жар — кровь в жилах будто вспыхнула чистым огнём.
Цинхуай слегка пошевелил кистью:
— Пусти... Запястью больно.
Се Тяньлань лишь ослабил хватку на кисти, но руку, обнимавшую за талию, даже не подумал убрать. Поняв, что спорить бесполезно, Цинхуай тихо вздохнул:
— Всё ещё мёрзнешь?
Раз Се Тяньлань столь чувствителен к холоду, его раны куда тяжелее, чем кажется. Цинхуай всерьёз усомнился, разумно ли вести его, обессиленного, в Царство Призраков. К тому же там затаил обиду один призрачный практик, только и ждущий случая свести счёты с Тяньланем. Как ни крути, поездка таила в себе смертельную угрозу.
Се Тяньлань глухо произнёс:
— Просто хочу тебя обнимать.
От такого признания Янь Цинхуай на мгновение обомлел. Вспыхнув, он неловко покашлял, пытаясь скрыть смущение:
— Ну... раз уж у тебя такое знобкое телосложение...
И тут же поспешил перевести тему, пока не сгорел со стыда:
— Кстати, а почему мы вообще на полу? Который час? Ничего важного не упустили?
Се Тяньлань слушал его сумбурную речь, видя, как Цинхуай подобно зверьку, угодившему в капкан, лишь беспомощно дёргается, осознав опасность слишком поздно. Не то из жалости, не то с тайной жестокостью, Тяньлань позволил ему юлить дальше и ответил с невозмутимым спокойствием:
— Ты пролежал без чувств трое суток. Мы уже вернулись в Поместье Змея.
Янь Цинхуай опешил. Ему-то казалось, будто внутри того ореха прошло от силы два-три часа!
Вспомнив о находке, он поспешно спросил:
— А ты не видел штуковину, похожую на грецкий орех?
— Орех? — голос Се Тяньланя оставался ровным, но в темноте, не видя лица собеседника, Цинхуай ощутил безотчётную тревогу. — Ты про этот?
Шершавая, ледяная сферка ткнулась Цинхуаю прямо в губы. Се Тяньлань окинул взглядом его уста, под давлением ореха сделавшиеся ещё более алыми и манящими, и тихо ухмыльнулся.
Цинхуай не понял причину этой смешинки, но расслабиться она его точно не заставила. Напротив, в тихом смешке Се Тяньланя проскользнуло нечто леденящее и давящее, отчего сердце Цинхуая тревожно забилось.
Он подтолкнул локоть Се Тяньланя. Тот упорствовать не стал и охотно разжал объятия.
— Да, именно он, — шепнул Цинхуай.
Тяньлань молчал, но Цинхуай буквально физически чувствовал его пристальный взгляд в мраке, а потому, сбиваясь, добавил:
— Эту вещь Почтенный Меча когда-то доверил древесному демону Тонтяню. Демон решил, что артефакт предназначен мне судьбой, и отдал его. А я случайным образом снял печать и провалился внутрь... Оказывается, там заточена древняя Секта Всех Живых.
Услышав это, Тяньлань будто немного отмяк и вложил орех в ладонь юноши:
— Это твоя судьбоносная удача.
Судя по тону, Се Тяньлань счёл вопрос исчерпанным. Цинхуай уже приготовился перевести дух, как вдруг тот добавил:
— Впредь о подобных вещах сначала говори мне. А потом уже делай.
Цинхуай даже обиделся:
— Я же не нарочно, сам не ожидал!
Ну в самом деле, эта штука выглядит один в один как грецкий орех! Скажи спасибо, что он не начал перекатывать в ладони пару таких для разработки пальцев! В конце концов, виноват Почтенный Меча — мог бы выбрать контейнер поприличнее.
Се Тяньлань на миг замер, а затем мягко провёл ладонью по волосам Цинхуая. Едва ощутимое, ласковое касание... Но Цинхуаю показалось, будто невесомое пёрышко скользнуло по самому его сердцу.
Юноша затаил дыхание, но тут же сдал назад и поспешил отвлечь внимание:
— Внутри стоит каменная стела без надписей. Там покоятся духи предков Секты Всех Живых. Они сказали, что с этой реликвией моя культивация пойдёт в разы быстрее.
— В следующий раз задействуешь её только под моим присмотром, — отрезал Се Тяньлань.
— Хорошо-хорошо, — послушно закивал Цинхуай, решив не искушать судьбу. — А ты слышал что-нибудь о Секте Всех Живых? Прежде мне это название не встречалось.
— Секта Всех Живых? — медленно переспросил Се Тяньлань. — Мне случалось встречать упоминания о ней в одном древнем манускрипте, давно утерянном. Но не думал, что она как-то связана с Почтенным Меча.
При упоминании Почтенного Меча взгляд Тяньланя потемнел, став глубоким и нечитаемым. Цинхуай же, вспомнив слова призраков у безымянной стелы, тоже погрузился в раздумья.
* * *
На следующий день ещё до рассвета Се Тяньлань поднял Цинхуая и вытащил во двор упражняться с мечом. То ли сказались изнурительные тренировки прошлых дней, то ли обретение артефакта, но на этот раз юноша безупречно выполнил всю связку от начала до конца. Даже простой размах клинка отзывался свистом рассекаемого воздуха.
Когда Жун Юйсю вошёл во двор, Янь Цинхуай полным сил выписывал мечом узоры. Дождавшись, пока тот закончит упражнение, молодой хозяин терема изумлённо поцокал языком:
— Ого, да ты растёшь на глазах! И выглядишь так, будто никакой хвори и в помине не было.
Цинхуай недоуменно убрал оружие в ножны:
— А с чего со мной должно быть что-то не так?
Жун Юйсю огляделся по сторонам, проверил, нет ли кого за спиной Цинхуая, и, наклонившись к самому его уху, зашептал:
— Да я думал, ты концы отдаёшь! Ты бы видел, что тут творилось! Когда ты свалился без чувств, Се Тяньлань схватил тебя на руки и штурмом взял Лес Соединяющий Небеса! Выволок из бамбуковой хижины того древесного демона Тонтяня...
Цинхуай попытался представить эту картину, но в его голове ни в какую не укладывалось, как обычно сдержанный и рассудительный Се Тяньлань мог совершить нечто настолько безумное. Впрочем, участь древесного монстра его искренне порадовала:
— Так ему и надо, сам напросился.
Жун Юйсю смерил Цинхуая долгим взглядом и тяжело вздохнул. Потом посмотрел ещё раз — и вздохнул пуще прежнего. Вид у него был такой, словно Цинхуай неизлечимо болен, но сам об этом ещё не подозревает.
— Чего ты вздыхаешь? — не выдержал Цинхуай. — Говори толком!
Оглянувшись по сторонам и убедившись, что во дворе никого, Жун Юйсю состроил таинственную мину:
— Вы с Се Тяньланем... что между вами происходит? Жопой чую, он далеко не прост! Если вы и дальше будете вот так...
"Что между нами?"
На лице Цинхуая отобразилась полная растерянность. Он застыл, не зная, как ответить, ведь раньше даже не задавался этим вопросом.
В его представлении Се Тяньлань занимал прочную нишу «бывшего интернет-приятеля», и Цинхуай никогда не пытался пересмотреть этот статус, пусть даже сейчас их близость явно перешагнула любые прежние рамки.
— Он и вправду не обычный человек, — ушёл от прямого ответа юноша. — Он невероятно силён.
Жун Юйсю воззрился на него с немым укором. Он-то и без сопливых знал, что Се Тяньлань силён, но при чём тут Цинхуай?! И с какой стати тот вещает об этом с такой гордостью на лице?!
Не успел Жун Юйсю излить своё возмущение, как взгляд его упал на фигуру за спиной Цинхуая, и выражение его лица мгновенно одеревенело. Впрочем, годы торговли закалили его купеческую наглость: он непринуждённо взмахнул веером и с широкой улыбкой огласил:
— Именно! Сегодня же Церемония Заключения Духовного Союза Ло Чуаньхуа. Я как раз за тобой пришёл!
Цинхуай и бровью не повелел. Жун Юйсю сменил тему до того топорно, что не заметить подвоха мог только слепой. Обернувшись, юноша упёрся взглядом прямо в Се Тяньланя.
Интересно, давно он тут стоит и сколько успел услышать? В груди Цинхуая укольнуло необъяснимое чувство вины. Не успев разобраться в его природе, он поспешно подхватил реплику Жун Юйсю:
— Неужели пора на церемонию? Такое событие точно нельзя пропустить! — Цинхуай выжал из себя натянутую улыбку. — Чего же мы ждём? Пора идти!
Однако стоило им сделать шаг к воротам, как Се Тяньлань остановил его:
— Не спеши. И Тяошэ скоро приедет за нами.
Тяньлань неторопливо подошёл ближе и заботливым движением вынул из волос Цинхуая обрывки листьев, срезанных клинком во время утренней тренировки:
— Сперва умойся и переоденься.
Цинхуай послушно замер, пока тот бережно выбирал из его шевелюры мусор. Наблюдая эту сцену, Жун Юйсю внезапно прозрел. Се Тяньлань ведь слышал каждый их разговор! Это что, игра мускулами?!
Проводив взглядом Цинхуая (и невидимого никому, кроме него самого, красного человечка у него за спиной), ушедшего в дом, Се Тяньлань перевёл невозмутимый взор на купеческого наследника:
— Молодой хозяин терема Жун, у меня есть деловое предложение. Полагаю, оно тебя заинтересует.
Жун Юйсю застыл с натянутой, деревянной улыбкой:
— Ха-ха... Что ж, от таких предложений не отказываются!
* * *
К тому моменту как Цинхуай сменил наряд и вышел во двор, И Тяошэ уже прибыл. В эти дни тот лез из кожи вон, готовя Церемонию Заключения Духовного Союза: и средствами сорил, и сил не жалел, поклявшись ублажить гостей городского владыки — сиречь Цинхуая и его спутников — так, чтобы те и пальцем не шевельнули.
Впрочем, Цинхуай не без доли сарказма подозревал, что за этим стоял сам Юнь Жуй. Этот ревнивый птиц с душонкой величиной с кунжутное зёрнышко наверняка опасался, как бы они не умыкнули Ло Чуаньхуа прямо из-под венца.
Церемонию Заключения Духовного Союза устроили перед Дворцом Сжженных Перьев. Во время прошлого тайного проникновения Цинхуай думал лишь о том, как отыскать Ло Чуаньхуа и не попасться страже, так что у него совершенно не было времени оценить местное великолепие.
Дворец возвышался на самом пике Города Сжженных Перьев, прямо в его сердце. Перед главными вратами простирался огромный помост — по словам И Тяошэ, именно здесь из года в год проводились обряды моления о благоденствии и празднования юбилеев.
Чертоги поражали пышностью отделки. Эту обитель горожане выстроили для Юнь Жуя своими руками — в знак благодарности за то, что тот поверг могущественного демона Горы Сжженных Перьев и возродился в пламени.
Юнь Жуй и Ло Чуаньхуа оказывали компании Цинхуая особое почтение, отрядив им места в ложе для почётных гостей. По соседству с ними восседали старейшины и вожди разрозненных кланов демонических практиков и зверолюдей.
Жун Юйсю времени недаром не терял и уже вовсю завязывал знакомства с демоническими практиками. Купеческая жилка давала о себе знать: он давным-давно мечтал пробиться на рынок демонических земель.
Пока Цинхуай и Се Тяньлань шёпотом обсуждали дальнейшие действия, небосвод внезапно огласился звонким, протяжным птичьим кличем.
Цинхуай вскинул голову и обомлел: тучи пернатых, застилая солнце, кружили над центральной площадью. Эта картина мгновенно напомнила ему огромный птичий перелёт, который они наблюдали по дороге в Город Сжженных Перьев.
И тут из соседнего ряда донёсся негромкий шёпот:
— Неужто тот сильный покровитель, что пришёл на подмогу Городу Сжженных Перьев, до сих пор не отбыл?