Тихий голос юноши подхватил и унёс ветер:
— Я знаю, ты до сих пор таишь обиду за то, что уступил мне это тело. Но разве я не отомстил за тебя? Будь послушным. Учитель недавно нашёл кое-что любопытное. Вот поиграю вволю — и сразу заберу тебя назад.
В голосе Чжан Юйхэ всё ещё звучало недоверие:
— Правда? Но ты ведь даже про того старого призрачного практика ничего мне не рассказываешь!
Юноша с улыбкой погладил его по голове, и Чжан Юйхэ покорно чуть наклонился. Юнец держался так, словно был умудрённым опытом старшим:
— Я лишь боюсь, что лишняя осведомлённость помешает делу. Разве я хоть раз бросал тебя? Хватит вмешиваться. Я и так слишком долго позволял тебе тешиться. Пора проявить послушание.
Не успел Чжан Юйхэ опомниться, как силуэт юноши растаял без следа.
Чжан Юйхэ медленно сжал кулаки, глядя в опустевший двор.
Можно ли вообще ему доверять?
Взгляд его остыл — приняв некое решение, он медленно шагнул в дом.
* * *
Ещё до того, как они отправились в путь, Янь Цинхуай пытался втолковать Се Тяньланю, насколько важна умеренность в любовных утехах, но, увы, все его пылкие речи пропали впустую.
Едва Янь Цинхуай и Се Тяньлань вышли наружу, как к ним подлетел Лайюй. Птица принялась виться вокруг них, словно выискивая что-то.
Янь Цинхуай неловко поправил воротник, тщательно скрывая багровые отметины на коже, и укоризненно взглянул на Се Тяньланя:
— Что он вообще ищет?
Услышав своё имя, Лайюй мгновенно опустился на плечо Янь Цинхуая и радостно зачирикал. Се Тяньлань с невозмутимым видом смахнул птицу:
— Он ищет яйцо.
— Лайюй что, самка? — удивлённо приподнял бровь Янь Цинхуай.
— Нет, — всё так же спокойно отозвался Се Тяньлань. — Он ищет яйцо, которое снёс ты.
Произнесено это было настолько буднично, что Янь Цинхуай от изумления чуть не лишился дара речи.
Сцапав трепыхающегося рядом Лайюя, Янь Цинхуай принялся чеканить каждое слово, пытаясь вдолбить птице элементарный человеческий здравый смысл:
— Люди. Не. Несут. Яйца!
— А ещё он зовёт тебя мамой, — добавил Се Тяньлань.
— Я — человек! Мужского пола! И яйца не несу! — Янь Цинхуай сокрушался о своих пробелах в воспитании питомца.
Лайюй накренил головку и покорно уставился на хозяина, пытавшегося просветить его. Пушистые перья взъерошились между пальцев Янь Цинхуая, превратив птичку в мягкую живую игрушку, и сердце того мгновенно растаяло.
— Он не понял ни слова, — закончил Се Тяньлань.
Янь Цинхуай потерял дар речи.
Всю дорогу Янь Цинхуай больше не докучал Се Тяньланю проповедями об умеренности — всё его внимание было поглощено попытками вложить в птичью голову базовые понятия о биологии млекопитающих.
Впрочем, попытки эти с треском провалились.
Даже когда Се Тяньлань провёл их в темницу Призрачного города, Лайюй всё с тем же недоумевающим видом смотрел на Янь Цинхуая.
Делать нечего — пришлось отложить биологический ликбез и сосредоточиться на поиске Жун Юйсю и Фэн Сяо.
Любопытно: Третий призрачный город запомнился Янь Цинхуаю как жуткое место, где от прежнего порядка остались лишь жалкие крохи, а здесь, оказывается, воздвигли целую тюрьму.
Вспоминая схватки с призрачными практиками у парящих островов, он невольно поймал себя на мысли: хоть всё это и находится в Царстве Призраков, разница между местными землями разительная.
Казалось бы, найти двоих заклинателей-людей среди оравы призраков — задача проще некуда. Но загвоздка заключалась в том, что темница оказалась забита практиками-людьми и призрачными практиками едва ли не поровну.
Где только владыка Третьего призрачного города отрыл столько узников?
Мало того что поиск усложнился, так Янь Цинхуай ещё и заметил, что охранявшие тюрьму призрачные практики обладали весьма недюжинной силой.
И хотя Се Тяньлань прошмыгнул внутрь совершенно бесшумно, охрана бдела туго. Стоило хоть немного оплошать — и их тут же сцапают.
Янь Цинхуай не рисковал раскидывать духовное чутьё, опасаясь привлечь внимание. Он слегка сжал пальцы Се Тяньланя, прося помочь с поисками.
Се Тяньлань едва успел кивнуть, как из-за поворота вынырнул стражник. Выкрикивая угрозы узникам и призывая тех к порядку, он направлялся прямо к ним.
Янь Цинхуай уже собирался применить технику перемещения сквозь землю, но Се Тяньлань сжал его в объятиях и увлёк в тень за выступом стены.
К счастью, охранник ничего не заметил и вальяжно прошёл мимо.
Не успел стражник удалиться, как в соседней камере завязалась драка между человеком и призраком. Янь Цинхуай поначалу не обратил на это внимания, пока не услышал гневный выкрик заклинателя:
— Ах ты, отродье! Покушаешься на мою плоть и кровь? Забыл, кто ты есть такой?!
Шум тут же приманил охранника обратно. Увидев, что призрачный практик вознамерился сожрать человека, тот огласил коридор сочными ругательствами: ему самому не позволялось лакомиться этими пленниками, с чего вдруг этой нечисти достанется такое лакомство?
Глядя на эту сцену, Янь Цинхуай осознал, что Жун Юйсю и Фэн Сяо грозила точно такая же участь.
И о чём только думал владыка города, сваливая всех в одну кучу? Это всё равно что запереть голодную собаку в одной комнате с мясным пирожком!
К счастью, сейчас в Царстве Призраков оставалась духовная энергия, так что заклинатели могли хоть как-то защищаться, а не становиться лёгкой добычей.
Подстёгнутый торопливыми шепотками Янь Цинхуая, Се Тяньлань ускорил поиски.
Вскоре он запеленговал местонахождение нужной парочки, но возникло препятствие: в камере, где их держали, набилось слишком много народу — как людей, так и призраков. Вызволить их бесшумно не представлялось возможным.
Янь Цинхуай предложил разделиться: он отвлечёт внимание шумом, раззадорив здешнюю братию и сковав охрану, а Се Тяньлань тем временем вытащит узников.
Се Тяньлань воспротивился этой затее, но прежде чем он успел предложить альтернативу, в темнице поднялась суматоха.
Впереди в камерах вспыхнул бунт. Забыв об осторожности, Янь Цинхуай раскинул духовное чутьё и быстро разобрался в обстановке.
— Похоже, стражники знали о нашем приходе, — нахмурившись, шепнул Янь Цинхуай. — Неужели Чжан Юйхэ нас подставил?
Впрочем, этот Чжан Юйхэ изначально не внушал доверия. Но неужели он решил действовать настолько влобовую?
— Вряд ли это он, — качнул головой Се Тяньлань. — Он не настолько глуп.
Разбираться, кто именно слил информацию, времени не было. Янь Цинхуай вскинул руку и одним взмахом расшиб решётки нескольких ближайших камер.
На его губах заиграла хитрая ухмылка:
— Ну раз так, сделаем этот хаос ещё веселее!
Глядя на лукаво улыбающегося Янь Цинхуая, Се Тяньлань почувствовал, как сердце сладостно сжалось. Крепче сжав его ладонь, он тихо проговорил:
— Хорошо. Положись на меня.
Действуя сообща, они в считаные мгновения выпустили добрую половину заключённых. Томившиеся в неволе грешники и практики, едва вырвавшись на свободу, тут же ринулись к выходам.
Стражникам, пытавшимся сцапать лазутчиков, пришлось переключиться на подавление вспыхнувшего бунта.
Янь Цинхуай быстро выудил из толпы Жун Юйсю и Фэн Сяо. Однако не успела четвёрка сделать и пары шагов к выходу, как путь им преградил главный страж темницы, будто только этого момента и ждавший.
Выросший словно из-под земли призрачный практик выглядел как типичный чахоточный висельник. Высохший, зеленовато-бледный, с ввалившимися щеками — настоящий скелет, обтянутый кожей. В руке он сжимал длинную курительную трубку.
— А ведь и вправду не соврали! — оскалился призрак-заядльщик. — Заглянули-таки дорогие гости. Жаль только, придётся вам задержаться…
Звучало это ровно как речи типичного мелкого босса перед дракой.
Янь Цинхуай, не дожидаясь, пока тот договорит свою пафосную тираду, ткнул Се Тяньланя в бок:
— Справишься с ним?
Он до конца не представлял текущий уровень сил Се Тяньланя, а потому немного волновался. Се Тяньлань, уловив его тревогу, лишь ласково сжал его пальцы:
— Думаю, проблем не возникнет.
Жун Юйсю, вынужденный лицезреть эти нежности в самый разгар битвы, не выдержал:
— Вы драться собираетесь или как?! Если не можете, дайте нам с Фэн Третьим покрошить этого упыря!
Фэн Сяо, абсолютно не понявший, что только что стал свидетелем демонстрации чужих чувств, глупо воззрился на Жун Юйсю: «В смысле? Я должен драться с этим заморышем?!»
Призрачный страж оказался накормлен игнорированием по самые уши: мало того что его речи пропустили мимо ушей, так ещё и какой-то ничтожный человек посмел выказать ему своё пренебрежение!
Сжав курительную трубку, он раздосадованно затянулся и выпустил плотные клубы иссиня-чёрной заупокойной мути, стремительно поползшей во все стороны. Толпившиеся неподалёку призрачные практики, сообразив, что намечается зрелище, передумали драпать и даже сделали пару шагов ближе.
Вот только до дерзкого заклинателя ядовитый дым не долетел — первыми пострадали сами зеваки. Один из призраков, глотнувший дыма, в мгновение ока позеленел и зашёлся кровавым кашлем.
Так этот упырь ещё и ядами балуется!
Янь Цинхуай искренне изумился: среди обычных заклинателей мастера ядов встречались крайне редко, а уж встретить ядовитого призрачного практика — и вовсе невидаль.
Жуткая расправа над зевакой мгновенно отрезвила остальных. В тюрьме вновь поднялся панический гвалт, и толпа ринулась прочь.
Янь Цинхуай насупился, готовясь к тяжкой схватке. Но не успел он и глазом моргнуть, как меч Се Тяньланя со свистом покинул ножны — и любитель ядовитого дыма распался надвое.
Янь Цинхуай застыл с немым вопросом в глазах.
«Это уже перебор! Се Тяньлань, ты вообще оставляешь шанс простым смертным?!»
Янь Цинхуай ещё хоть как-то совладал с лицом, лишь округлив глаза, а вот Жун Юйсю и Фэн Сяо откровенно уронили челюсти.
Се Тяньлань же, нисколько не смутившись произведённым эффектом, взмахнул рукой, увлекая дух убитого в свой призрачный домен — сделать из него нового генерала.
Из тьмы выплеснулся ворох костлявых, бледных и синюшных призрачных рук. Они с головой утянули развалившегося призрака в тень, после чего та сжалась в крохотную точку и замерла за спиной Се Тяньланя.
Янь Цинхуай судорожно сглотнул:
— Слушай... может, сматываемся?
Однако Се Тяньлань лишь медленно качнул головой:
— Нам стоит встретиться с тем, кто заварил эту кашу.