Происходящее казалось настолько немыслимым, что даже сцепившиеся в яростной схватке заклинатели — как праведные, так и демонические — невольно замерли.
Кровавый поток породила губительная техника Сюнина — «Метод Кровавого Моря, Застилающего Небеса». Это искусство позволяло использовать собственную кровь как приманку и проводник, поглощая жизненную силу врагов и обращая ее в мощь личной Области Закона.
А с учетом древней, искаженной крови, текущей в жилах самого Сюнина, разрушительная сила этого моря возрастала многократно. Именно поэтому, даже уступая в культивации Предоку клана Ду, Сюнин дерзнул явиться прямо к нему на порог.
Но способны ли два крошечных чашеобразных сгустка, сотворенных обычнейшим Заклятием Воды, сдержать этот неудержимый шторм?
Глядя на ничтожные водяные чаши, каждый задавался этим вопросом. Ни у кого не возникало сомнений: и хрупкие сосуды, и стоящий за ними юноша обречены.
Алый вал с ревом обрушился на Янь Цинхуая, подобрался вплотную... и с размаху влился аккурат в оба водяных резервуара.
Темно-красная жижа с грохотом ударила в чаши, забурлила, а затем... Воде — водное, крови — кровное. Обыкновенная магия воды каким-то непостижимым образом зачерпнула и удержала в себе бушующий кровавый поток.
Заклинатели онемели.
Однако на этом безумие не кончилось. Оказавшись в чашах, кровь под странным углом качнулась, вознамерившись перелиться через край.
Едва Янь Цинхуай успел перевести дух, решив, что беда миновала, как алая вода мгновенно вспыхнула ядовитым пламенем, обугливая и испаряя водяную преграду.
В какую-то долю секунды стена огня и крови вновь рванулась к нему.
Янь Цинхуай и не надеялся, что простые фокусы с водой надолго остановят врага, но не ожидал, что барьер сметут столь стремительно. В этот короткий миг перед его глазами мелькнули багровые звериные зрачки Сюнина, исполненные ледяной, расчетливой жестокости.
Лишь тогда Янь Цинхуай понял: эти капли и брызги вовсе не летели случайно — Сюнин с самого начала целенаправленно управлял ими!
Прощание с жизнью казалось неизбежным; Янь Цинхуай даже не успел зажмуриться, как между ним и смертоносным потоком метнулась темная тень.
Незнакомец мягко подхватил его за шкирку и рывком сдернул с траектории удара. Впрочем, кровавое пламя не потеряло цель и ринулось следом.
Человек в черном даже не дрогнул. Ленивым взмахом широкого рукава он развеял атаку, способную истребить половину присутствующих заклинателей. Кровавый вал просто испарился — так тихо и естественно, словно капля дождя упала в бездонное озеро.
Таинственный спаситель мгновенно приковал к себе внимание всего поля боя. Все, кто еще мог отвлечься от схватки, въелись в него подозрительными, настороженными взглядами.
Никто не понимал, кто этот дерзкий чужак, какова его цель и чью сторону он примет.
Звериные зрачки Сюнина сузились в узкие щели:
— Кто ты такой?!
Тем временем Янь Цинхуай, отчаянно пытавшийся вызволить собственную шею из туго затянутого воротника, сразу узнал спасителя.
Янь Лань.
Тот по-прежнему прятал лицо под глубоким капюшоном черного плаща, холодным, нечитаемым взглядом смеривая собравшихся. Ощутив, что пленник в его руке барахтается, он без лишних церемоний отпихнул Янь Цинхуая в сторону.
Янь Цинхуай ловко удержал равновесие, заземлился и принялся поправлять помятый ворот, мысленно отдавая должное пунктуальности Янь Ланя.
Сбросив ношу, Янь Лань без лишних слов рванулся прямо на Сюнина. А Янь Цзюньцзэ, подобно наседке, защищающей цыпленка, тут же заслонил собой Янь Цинхуая и сгреб его за плечо:
— Уходим!
Охваченный запоздалым страхом за младшего, Янь Цзюньцзэ потащил его прочь от эпицентра битвы.
Не успел Янь Цинхуай толком разгладить складки на одежде, как его снова потащили за загривок. Напоследок он успел лишь заметить, как звериная лапа Сюнина с размаху рассекла капюшон Янь Ланя. Лицо чужака обнажилось, и у нескольких старейшин, стоящих неподалеку, выражения лиц мгновенно стали весьма двусмысленными.
Янь Цинхуай хотел было присмотреться, но Янь Цзюньцзэ подгонял слишком уж ревностно, и пришлось унести ноги.
Отыскав относительно безопасный уголок, Янь Цзюньцзэ нахмурился и тихо спросил:
— Цинхуай, когда ты успел сойтись с этим заклинателем?
Янь Цинхуай не стал таиться:
— В тайном царстве. На меня напали демонические практики, а он пришел на помощь.
Янь Цзюньцзэ нахмурился еще сильнее:
— Сверхъестественно... Мастер такого уровня просто не мог пройти сквозь барьеры тайного царства Города Превосходящих Цветов.
— Мне это неизвестно, — честно признался Янь Цинхуай и без тайн пересказал историю их знакомства, упомянув, как Янь Лань еще пару раз выручал его из беды.
С его нынешней культивацией Янь Цзюньцзэ не мог постичь, как Янь Лань проник в закрытую обитель и какими мотивами руководствовался. Он долго вглядывался в лицо младшего брата по секте, но, убедившись, что тот искренне недоумевает, лишь предостерег:
— В будущем, если снова пересечешься с ним, держись настороже.
Он ощущал исходящую от Янь Ланя невероятно опасную, нестабильную силу. Не зная подоплеки, оставалось лишь уповать на осторожность.
Янь Цинхуай, понимая, что старший желает ему добра, послушно кивнул:
— Я понял, старший брат.
Заверив его в послушании, Янь Цзюньцзэ повернулся к полю боя. Было видно, что он опасается за исход схватки, если праведным заклинателям не удастся сдержать Сюнина.
Однако произошло странное: вскоре после появления Янь Лань быстро одолел Сюнина и растаял в воздухе. Лишившись своего лидера, демонические практики пали духом и мгновенно потерпели поражение.
Несколько праведных заклинателей ринулись в погоню за беглецами. Предок клана Ду лишь презрительно хмыкнул и одним лишь движением руки намертво упокоил тех демонов, что зашкаливали поблизости.
Когда Янь Цзюньцзэ обернулся, Янь Цинхуай и Ло Чуаньхуа уже вовсю сплетничали, будто их все это ни капли не касалось.
Первым подал голос Янь Цинхуай:
— Почему того демона зовут Сюнин? Имя звучит так, будто он монашеский сан принял.
Ло Чуаньхуа откуда было знать? Он почесал затылок и сознался, что о Сюнине слыхом не слыхивал.
Янь Цзюньцзэ вздохнул, качая головой, но все же мягко пояснил:
— Едва Сюнин родился на свет, как в нем пробудилась кровь древнего свирепого зверя. Когда об этом прознали великие ордена, они решили уничтожить его в зародыше. Однако его родители в свое время принесли огромную жертву ради мира культивации, а потому настоятель Тяньсинь из Храма Великого Пробуждения настоял на том, чтобы сохранить младенцу жизнь, и сам дал ему это имя.
Янь Цинхуай с интересом прислушался к былым сказаниям:
— Значит, «Сю» — это его фамилия?
Ло Чуаньхуа аж выпрямился:
— Откуда у монахов такие фамилии?!
Янь Цзюньцзэ: «...»
Оба младших брата в любой обстановке сохраняли поразительную способность к легкомыслию.
Вздохнув еще раз, он продолжил:
— Его фамилия — Се. Но он давным-давно отрекся от своего рода.
Янь Цинхуай понимающе кивнул:
— Оно и понятно. Все-таки в монахи пошел.
Пока они беседовали, люди клана Ду закончили расправу над остатками демонической швали и навели порядок.
Разговор пришлось прервать. Вернувшись к братьям Фэн, они обсудили странности произошедшего нападения. Хотя пиршество в честь дня рождения Предока Ду было безнадежно испорчено, хозяева наспех переоборудовали приемный зал.
Однако, снова заняв свои места, Янь Цинхуай отчетливо заметил: гостей стало едва ли не вдвое меньше. Да и лица членов клана Ду, как и остальных заклинателей, выглядели мрачнее тучи.
Праздник завершился скомканно и безвкусично.
Торжество Предока Ду превратилось в сугубый фарс, а по миру культивации уже поползли слухи, будто старик Ду тайком прятал у себя сокровища демонического пути.
Уходя, Янь Цинхуай взглянул на перекошенные лица хозяев и смутно догадался: клан Ду понес поистине колоссальные убытки. Правда, что именно у них украли, он не знал — Янь Лань не вдавался в подробности.
Сам Янь Лань больше не появлялся, отчего Янь Цинхуай ощутил легкий укол сожаления.
Клан Фэн состоял с Ду в довольно теплых отношениях, поэтому знал чуть больше, чем гости из Секты Просветления.
— Поговаривают, пару дней назад кто-то пытался проникнуть в Южный двор и в задние покои, но вора так и не поймали, — произнес Фэн Юнь, безэмоционально глядя на массивные ворота поместья Ду. — А сегодня эти демоны ворвались без помех и выкрали главный секретный артефакт Южного двора. Причем великий защитный массив клана Ду и заклятье, сдерживающее артефакт, по неизвестной причине даже не активировались.
— Теперь клан Ду объявил Сюнина в розыск по всему миру заклинателей, — Фэн Юнь на мгновение задумался и добавил: — Но раз защитные барьеры были сняты абсолютно бесшумно, Ду подозревают, что среди них затесался предатель. Так что у них тут еще долго будет шумно.
Янь Цинхуай, будучи косвенным соучастником, не мог не почувствовать легкого укола нечистой совести. Ведь к этой истории он был причастен самым прямым образом.
Впрочем, его занимал и другой вопрос:
— А что Сюнин имел в виду, когда сказал, будто клан Ду "задолжал" ему вещичку?..
Фэн Юнь слегка прищурил орлиные глаза. Хотя раньше их семьи ладили, текущие действия и скрытность клана Ду заставили его насторожиться.
— Сложно сказать, — отрезал он.
После подобного позора неизвестно, как к клану Ду отнесутся прочие ордена и кланы. Смогут ли они вернуть былое величие без утраченного сокровища, действительно ли прибегали к демоническим артефактам... Да и просуществует ли клан Ду вообще — большой вопрос.
Янь Цинхуай решил разузнать еще кое-что:
— А тот человек в черном?..
На этот раз даже Фэн Юнь изумленно вылупился на него:
— Я-то думал, вы знакомы.
Янь Цинхуай: «...»
Знаком-то он был, но не признаваться же в этом прямо перед воротами потерпевшего клана Ду!
Пришлось уклониться от ответа:
— Просто интересно, как с ним поступит клан Ду.
Фэн Сяо с присущей ему простотой ляпнул прямо в лоб:
— Так он же помог им прогнать Сюнина! Не вмешайся он, эти недотепы из клана Ду наверняка бы сложили головы перед демоном.
Янь Цинхуай не ожидал, что среди них найдется еще более отчаянный смельчак, способный так откровенно заявить подобное прямо у ворот пострадавших. Он мазнул взглядом по Фэн Юню и Фэн Циню — у обоих на лицах было написано непреодолимое желание провалиться сквозь землю от стыда за брата.
Похоже, по возвращении домой Фэн Сяо ждет суровое обучение.
Распрощавшись с братьями Фэн, заклинатели из Секты Просветления направились к выходу. Но не успели они отойти, как боковая калитка поместья Ду с грохотом распахнулась. Несколько юнцов из клана Ду вытолкали на улицу худенького, заморенного подростка.
Один из них с силой толкнул юношу в грудь, так что тот повалился на землю, и рябкнул:
— Прадедушка сказал, что в доме затаился предатель! И кто же это, если не ты, проклятый сглаз?!
Другой тут же подхватил:
— Мы приютили тебя, сироту, по вине которого погиб твой собственный род! Это высшая милость! Всё, что тебе приказывают, ты обязан выполнять безропотно!
Третий со смешком добавил:
— Именно! Кабы тебя даже сделали дворовым псом клана Ду, ты и то должен быть благодарен!
Сжав губы, упавший юноша сидел на земле, низко опустив голову и не роняя ни слова. Мешковатая, грубая одежда от этого движения сползла с его плеч, обнажив угловатую, выпирающую кость на загривке и бледную полоску спины.
На этом небольшом пятачке кожи неживого цвета пестрели жуткие, сине-багровые рубцы — следы от ударов палками и плетью.
Янь Цинхуай сразу узнал его. Это был тот самый Лянь Иньлань, которого они встретили на дороге по пути в поместье Ду.