Янь Цинхуай уже пытался перерезать путы, рассчитывая вырваться на свободу. Но верёвка, сработанная из неизвестного материала, упорно поддаваться духовной энергии не желала.
Именно тогда в уши Цинхуая, сквозь штормовой порыв рвущегося наружу тайного царства, долетел легонький, едва различимый голосок Ху Чэ:
— Мы боялись, что нас раскидает при входе, поэтому заставили демонов сплести особую бечевку. Ее долго вымачивали в крови тьмалетней змеи. Называется Верёвка Связывания Демонов.
Янь Цинхуай, застрявший на другом конце этой дряни, предпочёл промолчать. Назови они ее хоть Верёвкой Связывания Бессмертных — разницы никакой. Наш герой чувствовал, что эта троица демонических практиков медленно, но верно ломает его душевное равновесие.
Покорность-то в нем проснулась, да вот нутро противилось: одна мысль об этих троих вызывала ломоту в висках.
Едва ступив на землю, Гоу Дань вспомнил про выдуманного приятеля Цинхуая:
— Даос Цин! — подскочил он с дурацким рвением. — Слишком уж стремительно открылось тайное царство! Как быть с твоим другом?
— В этом нет нужды, — Янь Цинхуай выставленной вперед рукой тормознул надвигающуюся на него тушу величиной с небольшую гору. — Я чувствую: он тоже внутри. Пересечемся позже.
Гоу Дань был балбесом чистейшей пробы — намеков не улавливал совершенно, зато обвести его вокруг пальца не составляло ни малейшего труда.
Чжу Юй с самого начала подозревал, что никакого друга нет и в помине, а Цинхуай просто пытался от них отвязаться. Но, желая сохранить лицо спутника, расспросами донимать не стал. Зато подоспевший Ху Чэ об этой предыстории понятия не имел и с ходу полюбопытствовал:
— Что за друг?
Гоу Дань кинулся просвещать его с усердием наивного дурачка:
— Тот, кто безумно ревнует даоса Цина к каждому столбу!
— Не неси чушь, — поморщился Янь Цинхуай, уже проклиная тот миг, когда решил соврать.
Гоу Дань искренне недоумевал. На свирепой роже отразилась детская растерянность:
— Но почему чушь? Ты же сам так сказал!
Янь Цинхуай замялся, не зная, как заткнуть этого балбеса, но, к счастью, вмешалась судьба. Оказались они посреди бескрайней пустыни. Желтый песок застилал горизонт, и их группа торчала на этой равнине, словно бельмо на глазу. Поначалу угроза себя не проявляла, но стоило затихнуть перепалке, как спутники ощутили на себе несколько пристальных, затаившихся в тени взглядов.
— Сохраняйте спокойствие, — вполголоса произнёс Янь Цинхуай, сохраняя невозмутимый вид. — Посмотрим, что будет. Не стоит раньше времени спугивать змею.
Гоу Дань, пёс, плохо приспособленный к жизни в человеческом обществе, тупо сдвинул брови:
— Зачем спугивать? Мы обычно замираем в засаде и ждем!
—... В общем, не дёргайтесь без команды.
Небеса, видимо, смилостивились над Цинхуаем: пёс переспрашивать не стал и послушно кивнул. Вокруг воцарилась тишина, на фоне которой шуршание зыбучих песков становилось все явственнее и громче.
— Прыгаем! — рябью пронесся суровый оклик Янь Цинхуая.
Едва они взмыли вверх, под ногами разверзлась гигантская песчаная воронка. Из-под земли вынырнул исполинский скорпион, чье ядовитое жало злобно поблёскивало на солнце. Страшно подумать, сколько эта тварь таилась в песчаной толще — ни один из них не уловил её присутствия.
Под вопль Гоу Даня Янь Цинхуай камнем устремился вниз. Из его рукава метнулось холодное лезвие — и ядовитый шип с хрустом отлетел в сторону. Скорпион взвыл, его мутные желтые глаза налились яростью. Но Цинхуай не дал ему опомниться: за его спиной соткался Пятицветный Духовный Дракон. Огласив пустыню раскатистым рыком, дракон ринулся прямо на чудовище.
Скорпион отчаянно заперебирал тонкими лапами, пытаясь зарыться обратно в песок, но скорость атаки Цинхуая не оставила ему ни единого шанса.
Для Гоу Даня и остальных все выглядело так: даос Цин стремительно опустился, грохнул оглушительный взрыв, и вот уже юноша легко, точно перышко, встал на песок, а в воронке остался лишь измочаленный обрубок монстра.
Тварь нападала с таким помпезным видом, а сдохла настолько буднично и жалко. Гоу Дань первым шлепнулся на землю, подскочил к Цинхуаю и искренне восхитился:
— Кто бы мог подумать! Выглядишь дохляком, а силища-то какова!
Кабы он просто ляпнул это языком — полбеды. Но пёс с чувством огорошил Цинхуая тяжеленной лапищей по спине. Хоть эта троица и не отличалась знатным происхождением, дожить до человеческого облика они сумели, а значит, по мощи вполне тянули на стадию Зарождающейся Души. Такой дружеский хлопок едва не вышиб из Цинхуая дух вместе с кровью.
— Похвалу принимаю, — с трудом переведя дыхание, отозывался тот. — А вот первую часть высказывания мог бы и опустить.
— Так ты и правда тощий, я-то тут при чем? — оскалился Гоу Дань.
— Всё, замолчи.
Гоу Дань лишь бездумно улыбнулся, но вот Ху Чэ все прекрасно понял. Этим броском Янь Цинхуай продемонстрировал силу — дал понять, что садиться себе на шею не дозволит.
Впрочем, Ху Чэ уже знал от Чжу Юя подробности их знакомства и понимал, что Цинхуай увязался за ними не по своей воле. Осторожность юноши была вполне оправданной. Понаблюдав за ним, лис решил, что тот — не злобный самодур и не головорез. Однако если Гоу Дань продолжит ляпать языком не думая, быть беде.
Пока лис с тихой досадой косился на дурковатого соплеменника, тот уже вовсю угодничал перед Цинхуаем, рассыпаясь в неумеренных дифирамбах.
В здешних песках кишели полчища тварей, и гигантский скорпион занимал среди них едва ли среднее положение. Расчищая себе дорогу, отряд продвигался в сторону, указанную Цинхуаем. Он прекрасно отдавал себе отчет: столкнись они с действительно жутким монстром, их четвёрка мигом превратится в сытный обед.
Поэтому юноша сохранял предельную бдительность. Гоу Дань хоть и был тугодумом, зато слушался беспрекословно, а Ху Чэ и Чжу Юй отличались умом и сговорчивостью, так что шли за Цинхуаем без лишних споров.
В распоряжении Цинхуая имелись обрывки карт, полученные в Долине Духовных Трав и от Жун Юйсю. И хотя пустыня находилась аккурат на стыке двух фрагментов, по её раскаленным краям можно было судить: территория растянулась на многие лиги.
На привале Цинхуай погрузился в медитацию, восстанавливая духовные силы. Когда потоки ци привели в порядок организм, вокруг воцарилась странная тишина. Юношу озарила сладостная надежда: неужели эти чудища бросили его и сбежали?
Увы, сбыться мечтам было не суждено. Стоило Цинхуаю распахнуть глаза, как раздался восторженный вопль Гоу Даня:
— Братуха, глянь, какой странный булыжник!
Если собака затихла — жди беды. Цинхуай проследил за взглядом пса и похолодел: тот уже заносил лапу над камнем, испещренным странными знаками массива. Пусть Цинхуай не успел с ходу распознать узор, интуиция вопила: прикасаться к нему нельзя ни в коем случае!
Предостерегающий крик застрял у него в горле — Гоу Дань с глупой ловкостью уже впечатал пятерню в древнюю резьбу.
Мгновенно взвился песчаный вихрь. Густая желтая мура затянула небосвод, и ревущий ураган подхватил путников, швыряя в неизвестность. Даже с их уровнем культивации удержаться на ногах было невозможно.
Когда песчаный хаос улегся, Янь Цинхуай выкарабкался из сугроба и огляделся. Похоже, их занесло в тайную каменную обитель. Отряхнув одежду и сотворив очищающее заклинание, он произнес:
— Подумать только, под песками скрывалось подобное сооружение.
Гоу Дань, виновник торжества, отплевался от набившейся в рот грязи и с самым невинным видом поинтересовался:
— Это что ещё за фокусы? Где мы вообще?
Янь Цинхуай не успел даже вспылить — Чжу Юй от всей души отвесил псу пару затрещин по загривку, едва не выбив из того человеческий облик:
— Говорено тебе было: сядь ровно и ничего не трогай!
Ху Чэ без особого энтузиазма попытался разнять драчунов. Сцена до боли напоминала семейные разборки, где нашкодившего ребенка тузит отец, пока дед вяло призывает к порядку.
— Ладно вам, не шумите, — вмешался Цинхуай. — У меня нет карты этой пустыни, так что находка может оказаться редкой удачей.
Услышав слово «удача», Чжу Юй унял свои каленые копыта, откашлялся и чинно спросил:
— И что, по мнению даоса Цина, нам теперь делать?
— Я не закончил, — невозмутимо продолжил Цинхуай. — Это может быть как шансом, так и смертельной ловушкой. Пока ситуацией мы не владеем, лучше проявить осторожность и поискать выход. И ничего больше не трогать.
Чжу Юй тут же отвесил Гоу Даню ещё одну затрещину:
— Слыхал? Ничего не трогать!
Пёс, страдая от несправедливости мироустройства, обиженно буркнул:
— Да понял я, понял...
Они принялись осматривать помещение. Вскоре Янь Цинхуай наткнулся на новый узор, распознав в нём малое звено массива телепортации. Введя спутников в курс дела, он активировал заклинание.
Увы, наружу их не выбросило. И в новое заброшенное святилище тоже. Перенос выплюнул их в бесконечный туннель.
Стены, выложенные аккуратным камнем, явно хранили следы человеческих рук. Цинхуай пристально вглядывался в кладку, но не нашел ни узоров, ни выступов. Коридор казался бесконечным. Спустя некоторое время Ху Чэ внезапно скомандовал:
— Младший, верни истинный облик.
Гоу Дань хлопал глазами, но подчинился. Цинхуай не придал значения приказу, пока над ними не навис гигантский пес. Троица мгновенно оказалась прижата тяжеленной тушей к полу. Но каменные своды даже не шелохнулись. Не проверь Цинхуай коридор заранее, наверняка решил бы, что попал в иллюзию.
— Ты совсем сдурел?! — прохрипел лис, пытаясь выдохнуть. — Уменьшись!
В следующее мгновение громадный пёс съежился до размеров человеческого пальца. Наблюдая эту фантастическую способность менять габариты, доступную далеко не каждому демоническому практику, Цинхуай искренне похвалил:
— Надо же, какой крохотный.
Ху Чэ уже задыхался от злости:
— Чуть крупнее сделаться не мог?! Как ты нас везти собрался, недотепа?
Из пасти микроскопического пса раздался басовитый гав:
— Так ты же не говорил, что прокатиться хочешь!
Поворчав для порядка, Гоу Дань принял оптимальную форму. Коридор был просторным — здесь свободно разъехались бы три кареты. Когда пёс вырос до размеров хорошего вола, спутники устроились в его густой, мягкой шерсти.
Утонув в пышном меху и чувствуя, как собака набирает ход, Цинхуай наконец понял, почему сородичи прощают этому увальню любые выходки.
Кто же откажется от поездки на мчащемся во весь опор пушистом «экспрессе»?
По пути Цинхуай выведал подробности об этой троице. Оказалось, в своем родном краю они властвовали над целой горой. Но соседский сильнейший демон регулярно обижал их вместе со всей мелкой демонической братией. Вот они и отправились в странствия — набраться сил, вернуться и показать обидчику, где раки зимуют.
— Отчего же вам просто не уйти в затворничество и не заняться медитацией? — полюбопытствовал Цинхуай.
Из-под ног раздалось ворчание Гоу Даня. Издав сугубо собачий «гав-тяв», пёс переключился на человеческую речь:
— А я штуковину у одного людского практика видал! Сидит там тьма народу и лясы точит. И один страсть какой могучий заклинатель вещал: мол, только в странствиях обретают истинные шансы и растят культивацию!
Цинхуай вспомнил, с какими горящими глазами Чжу Юй слушал его рассуждения о судьбе, и прозрел.
— А ты знаешь того заклинателя, даос Цин? — подал голос пёс. — Кажется, его звали... Предок Цинхуай?
— Предок Цинчжуань его звали, олух, — проворчал лис.
Янь Цинхуай, по спине которого пробежал табун ледяных мурашек, выдавил деревянную улыбку:
— Хе-хе... Надо же...
Замяв неловкую тему, юноша проникся к попутчикам сочувствием. Простые зверушки, доведенные до отчаяния сильными соседями... К тому же, узнав, с каким благоговением они относятся к его личной маске, Цинхуай окончательно сменил гнев на милость.
Тем временем Гоу Дань стремительно мчался по подземным галереям. Цинхуай непрерывно сканировал пространство духовным чутьем, проверяя, нет ли впереди ловушек. Наконец туннель уперся в глухую каменную стену.
Пёс не растерялся: уткнувшись носом в кладку, он принялся обнюхивать плиты сверху донизу, после чего предупреждающе зарычал. Цинхуай въедливо осмотрел преграду духом, но никаких аномалий не заметил.
Пёс, с трудом отвоевав разум у звериных инстинктов, глухо выдохнул:
— За этой стеной кто-то есть.
Звучало жутковато. Замуровали кого-то в камень, что ли?
К счастью, следующее замечание пса рассеяло зловещие догадки:
— Запах тот же, что у людских практиков перед входом в царство! За этой кладью есть ещё помещения!
С этими словами Гоу Дань вдохновенно принялся скрести лапами углы, точь-в-точь как дворовый пес, роющий нору. Глядя на эту огромную, свирепую тушу, занимающуюся детскими забавами, Цинхуай даже проникся к нему симпатией. Впрочем, решил вовремя вмешаться:
— И долго ты соберёшься ковырять камень когтями? Давай я...
Закончить он не успел. Лапы Гоу Даня вспыхнули слепящим светом, и при первом же ударе прочнейшие плиты рассыпались в прах.
Янь Цинхуай лишился дара речи.
Похоже, судить о живых существах по одежке всё же не следовало. Какой бы дурой эта собака ни казалась, перед ним стоял высший демон, способный одним махом превратить гранитный монолит в труху.
Ещё пару взмахов — и в толстенной стене образовался сквозной проход. Неудивительно, что гигантские габариты пса не повредили коридор ранее: толщина кладки равнялась длине туловища Гоу Даня, а раствор между кирпичами не только глушил духовное чутье, но и придавал конструкции невероятную прочность.
Янь Цинхуай спрыгнул на пол, поднял обломок и сжал в кулаке — камень поддался с трудом.
Вырыв лаз, обессилевший пёс плюхнулся на брюхо, раскинув густую шерсть, точно тяжелый мохнатый ковер.
Хорошая новость заключалась в том, что путь был открыт. Плохая — за преградой тянулся точно такой же бесконечный коридор.
Немного отдохнув, Гоу Дань поднялся, снова принюхался и подскочил к Цинхуаю:
— След свежий! Они точно прошли здесь!
Цинхуай рассудил, что у той группы наверняка имелся план подземного лабиринта. Чем плутать вслепую по ярусным лабиринтам, куда разумнее сесть им на хвост.
— Нагоняем, — скомандовал юноша.
Заметив усталость пса, Цинхуай вспомнил о своих запасах. Перед отъездом ученики чуть ли не насильно забили его пространственное кольцо вязанками вяленого мяса редких монстров — опасались, что наставник останется голодным. Достав увесистую охапку, юноша протянул её Гоу Даню.
У пса при виде угощения аж глаза заблестели. Мгновенно перекинувшись в человеческое обличье, он с ходу сграбастал снедь.
— Это стряпня моих учеников, — проговорил Цинхуай, — уж не знаю, придутся ли вам по вкусу...
Договорить он не успел. Гоу Дань одним махом заглотил горсть вяленины и сыто отрыгнул. Мясо демонических зверей было для обычных заклинателей лишь частично усвояемым деликатесом, а вот настоящие демоны впитывали из него духовную силу без остатка.
— И что, наелся? — обомлел Цинхуай.
Чжу Юй со вздохом шагнул вперед:
— Да он ещё на лежке успел брюхо набить. Только стоило ему пожрать — всё, размяк, ленивец. Не беда, я и сам выслеживать умею не хуже. За мной.
Вожаком группы стал Чжу Юй. Гоу Дань, озарившись счастливой ухмылкой, всю дорогу донимал Цинхуая восторженными похвалами.
Истинной формой Чжу Юя являлся вепрь с огромными, ужасающими клыками. Глядя на его суровый человеческий лик, трудно было вообразить в нем свирепого секача.
Поначалу Цинхуай полагал, что мчащийся Гоу Дань — предел скорости. Но, взгромоздившись на спину Чжу Юя, он познал всю буйную дурь вепря, несущегося без разбора.
Вскоре Чжу Юй домчал их до тупика, где следы людских практиков оборвались. Но на сей раз запах доносился не из-за стены, а прямо над их головами.
Теперь Цинхуай окончательно убедился: между галереями существовали тайные переходы, и без активации механизмов дальше не пройти.
Цинхуай принялся шаг за шагом прощупывать кладку духом и вскоре наткнулся на несколько скрытых механизмов. Встал вопрос выбора. Ху Чэ, изучавший стены вместе с ним, мрачнел на глазах: каждый переключатель нес на себе следы прошлых путников.
— Если я правильно понимаю, — проговорил лис с бескровным лицом, — часть этих ловушек гарантированно отправит нас на тот свет.
Цинхуай обдумал ситуацию и спокойно заявил:
— Значит, будем считать, что никаких механизмов мы не находили.
Ху Чэ нахмурил тонкие брови, не совсем улавливая мысль.
— Раз раньше пробивались силой, — пояснил Цинхуай, — сработает и сейчас. Отодвиньтесь-ка.
Едва троица отступила на безопасное расстояние, Цинхуай сконцентрировал духовную энергию. Плотный, искрящийся поток одел его кулак невероятной мощью. Взмахнув рукавом, юноша подпрыгнул и со всей дури вломил по каменному потолку.
Удар казался простым, но монолит под ним мгновенно покрылся трещинами и осыпался градом обломков. Не останавливаясь, Цинхуай разрядил ещё пару сокрушительных ударов, после чего отскочил в сторону от падающих глыб.
Впрочем, пробить перекрытие насквозь не удалось — остался тонкий верхний пласт. Чжу Юй дернулся было помочь, но Цинхуай жестом остановил его. Тратить силы ведущих след демонов было недопустимой роскошью.
Вглядевшись в преграду, юноша ухмыльнулся и легко повел пальцем. С подушечки сорвалась концентрированная волна духовной силы, ударившая прямо в центр. Последняя преграда рухнула.
Чжу Юй с ревом увлек троицу на верхний ярус. Как и ожидалось, над ними простиралась очередная галерея. Немудреный метод заменял им любые карты: выбивая стеновые блоки и меняя по очереди двух верховых зверей, они ломились напролом, пока наконец не выскочили прямиком к группе заклинателей.
Идущие впереди практики давным-давно уловили грохот рушащихся стен. Переглянувшись, они обернулись — и замерли в оцепенении.
Перед ними стоял громадный, лохматый пёс, на верхушке которого чинно восседали трое путников. Для благородного мира культивации картина выглядела откровенно дико.
Янь Цинхуай, совершенно не смущаясь произведенным эффектом, лишь сокрушенно похлопал Гоу Даня по ушистой голове:
— Просил же потише. Ну вот, нас заметили.
Заклинатели онемели от подобной наглости. Вы разрушили половину Дворца Зловещих Камней, шумели на весь комплекс, а теперь удивляетесь, что вас заметили?!
Пока юноша нарочито мягко пожуривал пса, его незаметный, проницательный взгляд сканировал толпу.
Среди собравшихся встречались как праведные бессмертные, так и демонические практики. Единства не наблюдалось — сброд из разных фракций. Цинхуай мысленно перевел дух: расколотый коллектив куда проще склонить к миру.
— Прошу прощения, почтенные даосы, — громко заговорил он. — Мы угодили в пустыню, случайно задели какой-то механизм и провалились сюда. Пути наружу не знали, вот и шли по вашим следам. У нас нет дурных намерений.
После этих слов напряжение слегка спало. Однако нашелся тот, кто не пожелал уступать:
— Кто знает, что у вас на уме?! — выкрикнул один из демонических заклинателей. — А ну как решите перебить всех ради сокровищ? Братья, послушайте меня: от таких подозрительных типов нужно избавляться первыми!
Подстрекатель сам находился на стадии Зарождающейся Души, занимая среди присутствующих скромные позиции. Опасаясь остаться без добычи при дележе, он перепугался, едва увидав Цинхуая — чья сила очевидно превосходила его собственную — в сопровождении трех зверей. Вот и решил натравить на них толпу.
Цинхуай лишь прохладно парировал:
— Пока среди нас есть господин даос, столь гнусные ремесла явно останутся вне моей конкуренции.
Подстрекатель вспыхнул от ярости. Часть практиков поддержала его опасения, другие же посчитали, что демонические практики куда опаснее любых залетных чужаков. Разгорелся жаркий спор.
Наконец заговорил заклинатель, доселе хранивший молчание. Его лицо скрывала плотная вуаль, а рядом держался спутник, с которым они выглядели невероятно близки. Стоило ему подать голос, как шумевшие мгновенно стихли.
— Пусть эти даосы идут с нами.
Янь Цинхуай едва заметно прищурился. Что ж, расклад оказался интереснее, чем он предполагал.
На его губах заиграла вежливая улыбка:
— Благодарю за великодушие, почтенный даос.