Любой, кому довелось бы увидеть подобное, содрогнулся бы от жути. Живое, алое сердце, давно вырванное из плоти, билось в грудной клетке иссушенного, мертвенно-белого скелета.
Оно пульсировало с левой стороны — точь-в-точь яркий, никогда не увядающий цветок, распустившийся среди обнажённых рёбер.
Янь Цинхуай ошеломлённо замер перед этим гротескным зрелищем. Но уже в следующее мгновение, словно поддавшись невидимому мороку, медленно протянул руку к бьющемуся источнику жизни.
Сердце, давно лишённое плотской оболочки, словно уловило его приближение — стук заметно участился. Однако стоило кончикам пальцев почти коснуться алой плоти, как ядро призрака на запястье неожиданно рванулось в обратном направлении, увлекая его руку назад.
Порыв ядра призрака был несильным, но этого хватило, чтобы остановить движение Янь Цинхуая. Юноша отстранился. Стук сердца в груди скелета замедлился, будто от глухого разочарования.
Зная, кому принадлежат эти кости и это сердце, Янь Цинхуай не испытывал страха. Лишь тяжёлая, давящая тоска сжала грудь, глухо отзываясь на каждый удар. Зачем Се Тяньлань оставил здесь своё прошлое? Что за трагедия разыгралась в этих недрах много лет назад?
Только ступив в это мрачное подземелье, он смог прикоснуться к тайнам, которые его спутник так тщательно скрывал от чужих глаз.
Осторожно опустив крышку деревянной шкатулки, Янь Цинхуай с глубоким почтением убрал её в пространственное кольцо. Он заберёт останки с собой — и заставит Се Тяньланя выложить всю правду без остатка.
Когда шкатулка исчезла, буря в душе юноши улеглась. Пора было искать выход. Чтобы вернуться в призрачный город, требовалось подняться вверх по течению подземной реки и отыскать тот самый древний телепортационный массив.
Янь Цинхуай не мог знать наверняка, привлекло ли его вторжение внимание старейшин Бессмертной секты Девяти Высот. Школа процветала веками, и в её недрах наверняка скрывались древние монстры. Задерживаться в запретных землях было смертельно опасно.
Вернуться прошлым путём уже не представлялось возможным. Впрочем, Се Тяньлань загодя описал ему иной маршрут: тот лаз выводил не к самой Запретной горе, а к глухому ущелью неподалёку.
Прикинув направление, Янь Цинхуай уже вознамерился взойти на меч, как вдруг взгляд его зацепился за бурлящий поток и очертания Массива Живого Жертвоприношения на дне. В голове вспыхнула дерзкая мысль.
По уму следовало уносить ноги без оглядки, однако оставить этот кровавый ритуал целым и невредимым означало сохранить постоянную угрозу для Се Тяньланя. Решение пришло мгновенно. Найдя уединённый уступ, Янь Цинхуай юркнул в Духовную обитель Всех Живых. Крошечный резной орех соскользнул вниз и потерялся среди груды каменной осыпи.
Подземная река всё так же бесшумно несла свои воды сквозь мрачные теснины. В замурованном подземелье воцарился привычный покой.
* * *
В то же самое мгновение над вершинами Главной горы Бессмертной секты Девяти Высот пронёсся древний, скрипучий голос:
— Позовите ко мне Се Чанъе.
Раскаты эха, подобно морскому прибою, докатились до самых дальних уголков обители. Ученики всех рангов в трепете пали ниц. Голос не умолкал, сотрясая своды храмов, пока его не прервал нынешний глава секты, Цюань Гуйцзы:
— Предок! Предок Янъе ныне находится в Руинах Почтенного Меча и отсутствием своим почтить нас не может.
На мгновение воцарилась тишина, а затем старец произнёс:
— Тогда отправь в Запретные земли нескольких адептов. Там началось волнение.
Сердце Цюань Гуйцзы отчаянно забилось, но он согнулся в глубоком поклоне:
— Слушаюсь, Предок. Всё будет исполнено незамедлительно.
Запретные земли спали веками. С тех самых пор, как Предок Янъе сбросил в жерло собственного ученика, древний демонический зверь, принимавший на себя всю кармическую скверну секты, более не подавал признаков жизни.
Причины тревоги оставались туманными, но воля Предка читалась без труда: отправить учеников на разведку, а заодно принести их в жертву для умиротворения массива... Вспомнив, как чужие ордены в последнее время вынюхивали секреты их подземелий, Цюань Гуйцзы хищно прищурился:
— Запечатать горные врата! Отозвать всех адептов, до кого удастся достучаться, и привести в действие боевые массивы первой степени! Перерыть всё вверх дном, но найти чужаков, если они проникли в обитель!
Он не позволит разрушить тысячелетнее наследие Бессмертной секты Девяти Высот. Никому и никогда.
* * *
Тем временем Янь Цинхуай, укрывшись в Духовной обители Всех Живых, донимал древних духов расспросами о смертоносных массивах замедленного действия. Юноша вознамерился состряпать эдакую «часовую бомбу», чтобы к моменту его бегства от запретных земель не осталось и камня на камне.
Тогда Се Тяньланю больше никогда не пришлось бы опасаться, что его снова заточат в этом проклятом месте.
* * *
В Царстве Призраков тем временем миновал почти месяц, а от Янь Цинхуая не было ни весточки. Се Тяньлань сохранял внешнее спокойствие: ядро призрака на запястье юноши и кольцо, оставленное им в залог, исправно подавали знаки, что тот жив и невредим. Но почему же он до сих пор не вернулся?
Глядя на Се Тяньланя, сидевшего неподвижно, словно каменное изваяние, Жэнь Юй терял остатки терпения. Его донимал единственный вопрос: соизволит ли этот демонический практик вернуть ему старшего брата целым и невредимым?
Спустя месяц неведения Жэнь Юй не выдержал и осторожно закинул удочку:
— А что, если твой заклинатель жив, просто решительно не желает возвращаться? Что тогда... делать будем?
Се Тяньлань смерил его равнодушным взглядом и неспешно втянул бурлившую вокруг призрачную ауру. За прошедшие недели молчаливое упрямство мужчины почти довело Жэнь Юя до белого каления. Не ощущай лис, как с каждым днём возрастает духовная мощь соперника, он бы уже давным-давно попытался нанести удар первым и отправить этого мертвеца на тот свет повторно.
И в тот миг, когда Жэнь Юй уже отчаялся услышать хоть слово, Се Тяньлань холодновато обронил:
— Не вернётся сам — я поднимусь и заберу его. Я же говорил.
Фраза прозвучала буднично, однако Жэнь Юй уловил в ней явный издевательский подтекст. Вспыхнув от досады, Жэнь Юй лишь крепче сжал в кулаке костяной веер.
«В следующий раз буду держаться за брата зубами, — угрюмо подумал он, — чтобы снова не влипнуть в подобное дерьмо».
На самом же деле душа Се Тяньланя была далека от олимпийского спокойствия. С каждым днём молчание Янь Цинхуая становилось всё более гнетущим.
Отправляя юношу в Запретные земли за своими костями и сердцем, он колебался. Теперь же его грызло лютое раскаяние, перемешанное с животным страхом.
В ту снежную ночь, когда он один ринулся в логово демонических практиков, в его душе не было ни тени сомнения. Когда родной учитель загнал его в Руины Почтенного Меча, он не ведал страха. Даже когда, потеряв духовные силы, он терпел унижения от ничтожеств, его не жгло сожаление.
И надо же было статься, чтобы из-за одного-единственного человека — из-за Янь Цинхуая — он познал всё это сполна.
Он чётко помнил тот миг, когда парень отыскал его сердце. Помнил, с каким бешеным ликованием плоть отозвалась на тепло чужих рук. Но после этого нить связи оборвалась. Осталось лишь смутное ощущение, что Янь Цинхуай всё ещё дышит и находится в полном здравии.
События стремительно развивались по самому мрачному сценарию.
Что, если юноша вовсе не был так бесстрашен? Что, если он никогда не принимал его сущность призрачного практика, а лишь выжидал удобного случая для бегства? Увидев же уродливое наследие его прежней жизни, он воспылал ещё большим отвращением — и сбежал без оглядки.
Но странное дело: едва эта мысль оформилась в сознании, на смену боли и страху пришло тёмное, опьяняющее возбуждение. Словно эта предательская выходка давала ему абсолютное, неоспоримое право приковать Янь Цинхуая к себе навечно.
Впрочем, следом накатила едкая самоирония. До чего же низко он пал, если превратился в эдакое лицемерное и мерзкое чудовище!
Пожелай Янь Цинхуай уйти — разве можно было обвинять его в этом?
И всё же он жаждал лишь одного: чтобы юноша принадлежал ему без остатка — и телом, и душой.
Лениво обмахиваясь костяным веером, Жэнь Юй внезапно почувствовал, как воздух вокруг них наливается свинцовой тяжестью. От исходившего от спутника удушливого давления у лиса ёкнуло сердце.
Жэнь Юй, давно забросивший мысль о вознесении и не веривший ни в черта, ни в бога с тех самых пор, как сгинул в Призрачном царстве, вдруг отчаянно вспомнил о молитве. Ему хотелось воззвать ко всем бессмертным сразу, лишь бы тот человеческий заклинатель поскорее вернулся! Если уж не жалко собственного призрачного благоверного, сжалился бы хоть над ни в чём не повинными окружающими!
Кому отбивать поклоны? В какую сторону света молиться, чтобы этот проклятый адепт целым и невредимым примчался назад?
Увы, небеса остались глухи к его мыслям. Вместо юного заклинателя в городе объявился тот, кого не видели уже целую вечность — Призрачный бессмертный меча.
Подчинённые призраки, захлёбываясь от возбуждения и страха, доложили о перемещениях таинственного мечника. Каждому обитателю Третьего призрачного города было ясно: ключ к разгадке их заточения находится в руках Гуй Цзяньсяня. Потому и искали его с особым рвением.
Весть подхлестнула и самого Жэнь Юя. Но, бросив взгляд на Се Тяньланя, Жэнь Юй вновь сник. Практик так и не освободил его старшего брата, а без боевой мощи Жэнь Хуа одолеть Призрачного бессмертного меча было нечего и думать.
Жэнь Юй прищурился, и в его лисьих глазах вспыхнул огонёк расчёта. Изложив положение дел, он уже приготовился к привычному тягостному молчанию и начал лихорадочно соображать, как бы сжить со света дерзкого чужака, но Се Тяньлань вдруг поднялся:
— Выдвигаемся.
Опешив от такого поворота, Жэнь Юй застигнут был врасплох:
— А как же мой брат?!
Се Тяньлань окинул его холодным взглядом:
— Естественно, он отправится с нами.
Перед уходом Се Тяньлань рассыпал вокруг древнего телепортационного массива бумажные фигурки, связанные с ним единым восприятием. Если Янь Цинхуай ступит на площадку, мужчине станет известно об этом в то же мгновение.
Спешно покинув стены цитадели, они настигли легендарного мечника на полпути к Парящему острову. Едва завидев маску, скрывавшую лицо Призрачного бессмертного, Се Тяньлань оцепенел. Но вступить в бой они не успели — вмешалась судьба.
Рыбы бездны, не подававшие признаков жизни многие годы, вновь пришли в неистовое буйство. Гуй Цзяньсянь словно и не замечал тварей, парящих в воздухе, но прочие призрачные практики не смели и шагу ступить. Случайно застрявшие в этих краях человеческие заклинатели и вовсе попрятались по лачугам, боясь стать случайными жертвами кровавой вакханалии.
Для братьев Жэнь подобная помеха стала тяжелейшим ударом. Столько надежд пошло крахом! Не в силах переломить ход событий, Жэнь Юй лишь стиснул зубы:
— Придётся ждать, пока этот мечник объявится снова.
Вот только когда наступит этот «следующий раз»? Они ждали целый век, были уверены в успехе — и на тебе! Прочие заклинатели и призраки тоже исходили желчью. Особенно тяжело приходилось людям: запасы духовных камней, исцеляющих пилюль и хмельных настоек подходили к концу.
Проще говоря, каждый из них стоял на грани: не пополни они запасы духовной энергии в ближайшее время — и их ждёт мучительная гибель в тёмных дебрях Царства Призраков.
Се Тяньлань пропустил стенания Жэнь Юя мимо ушей. Он не отрывал взгляда от фигуры Призрачного бессмертного меча. А когда гигантские туши рыб бездны с грохотом посыпались с неба, мужчина вдруг сорвался с места и устремился в самый эпицентр хаоса.
Жэнь Юй, с ужасом наблюдавший за его безумным броском, отчаялся окончательно:
— Совсем из ума выжил, проклятый мертвец!
«Это же чистейшее самоубийство! Ну бросил тебя старший брат — эка невидаль! Но не искать же из-за этого смерти в пасти тварей!»