Предостережение Янь Цинхуая подоспело как нельзя кстати: троица вновь избежала сомнительного удовольствия превратиться в решето под ледяными клинками Се Чанъе.
Однако тот не дал им и секунды на передышку. Вскинув руку, он обрушил на стоящих внизу шквал лютой, пронизывающей до костей мечевой цзи.
Цинхуай сдавленно глотнул воздух. Холод, исходящий от этой атаки, превосходил всё прежнее: считаные мгновения — и смертоносная волна уже перед самым лицом.
Применив проверенный приём, Янь Цинхуай едва уловимым движением клинка сменил траекторию и чудом увернулся. Однако скорости не хватило — цзи черпнула по рукаву, обожгла руку.
Зашкаль промедление хоть на мгновение — быть ему без руки.
Кольнув взглядом землю, где иссечённый камень до сих пор источал стлавшийся холод, Цинхуай оценил замах. Не увернись он — лежать бы здесь бездыханным трупом.
— Так вот оно что, — негромко уронил Се Чанъе.
Как опытный культиватор меча, он не мог не заметить: техники Янь Цинхуая, при всей их гладкости, отдавали некоторой сыростью. И всё же то, как ловко тот ими распоряжался, заслуживало похвалы даже из его уст.
Рядом деревянная марионетка Лянь Иньланя рассыпалась в труху под натиском клинков. Впрочем, хозяин даже не поморщился — лишь небрежно взмахнул рукавом, призывая очередного истукана. Такая вопиющая расточительность заставила Цинхуая онеметь.
— Слышь, ты бы вместо того, чтобы плодить себе верховых марионеток, вызвал парочку боевых — пусть свяжут Се Чанъе боем! — проворчал Янь Цинхуай.
Иньлань бросил на него исполненный укора взгляд:
— Легко тебе рассуждать, когда сам эти гроши не зарабатываешь.
Впрочем, ворчание ворчанием, а нескольких кукол он всё-таки выставил. Исполины сорвались с места, ринувшись на Се Чанъе. Их силища была такова, что даже Предок Янъе на мгновение увяз в этом окружении, потеряв возможность атаковать напрямую.
Янь Цинхуай не стал терять ни секунды. Схватив за рукава Чжан Юйхэ и Лянь Иньланя, он разом нырнул в гущу багрового тумана. Он уже понял: эта кровавая хмарь сковывала духовное чутьё Се Чанъе — пусть хоть немного, но в их положении и мелкая помеха играла на руку. Достаточно развить скорость — и появится шанс на спасение.
Расчёт был верным. Вот только одного они не учли — истинной мощи Се Чанъе.
Чем ближе они подбирались к Призрачному дворцу, тем гуще и темнее становилась кровавая пелена. По логике, она должна была запутать преследователя, но Се Чанъе выследил их без малейших усилий.
Тяжёлая, навалившаяся на грудь аура и пронизывающий хлад настигли Цинхуая врасплох — как Се Чанъе удавалось скрадывать своё присутствие до последнего мига, оставалось загадкой.
Иньлань, среагировав мгновенно, отправил наверх очередную марионетку. Та раскинула руки, вспыхнула мягким янтарным свечением духовной энергии и приняла на себя шквал мечевых лезвий.
Лицо Лянь Иньланя заметно потемнело:
— Это один из двух последних, что у меня остались.
Цинхуай от удивления аж поперхнулся:
— А остальные где?
— Раздал на спецзадания, — натянуто улыбнулся Иньлань. — Часть задействовал при отступлении.
Янь Цинхуай промолчал. Теперь ему безумно хотелось узнать, что это за «дела», о которых тот говорит так непринуждённо. Поработав с Иньланем бок о бок, Цинхуай успел развить отменное чутьё — и оно подсказывало, что речь идёт о чём-то далеко не безобидном.
Выставленный Иньланем истукан выиграл пару секунд, но Се Чанъе лишь презрительно хохотнул. За его спиной воссиял контур исполинского меча, что со свистом устремился вниз. Почуяв, что кукле не выдержать удара и следующими на вертел пойдут они сами, Цинхуай сорвался с места.
И не прогадал: клинковая громада в мгновение ока превратила марионетку в щепы. Беглецы успели увернуться, но едва гигантский меч вонзился в землю, окружающий воздух мгновенно оледенел.
Спустя мгновение кровавый туман рассеялся, а с небес потянулась белая позёмка.
Перемены казались незначительными, однако снегопад набирал силу, из земли со скрежетом стали вырываться ледяные пики, а шестое чувство Цинхуая окончательно онемело. Он тихо выругался про себя.
Всё стало предельно ясно: обрушив гигантский клинок, Се Чанъе накрыл их своей Областью Закона. Сразу видно, что Чан Сюнь — его прямой ученик: их Области были похожи как две капли воды.
И кто только твердил, что Божественные техники такого уровня — редчайший дар? Почему ему на пути постоянно попадаются монстры с собственными Областями, и один другого злобнее?
Под давящим невидимым прессом Цинхуай едва сдерживал циркуляцию духовной энергии. Лянь Иньлань, укрывшись остатками барьера последнего марионеточного щита, всё ещё ухитрялся паясничать:
— Се Чанъе на тебе!
Цинхуай, прикрыв духовным покровом дыхание, не удержался от отповеди — хоть и жаль было тратить силы на пустую болтовню:
— Ты бы сразу предложил мне самовыпотрошиться, чего стесняться-то?
Ему — против Се Чанъе? Да у него на такой бред даже во сне фантазии не хватит, а этот паяц — ничего, разглагольствует!
Договорить он не успел: чутьё взвыло, и Цинхуай отпрыгнул в сторону. В ту же секунду на месте, где он стоял, взвился ледяной клык. Зашкаль задержка — и его аккуратно насадило бы на пику.
Чжан Юйхэ и Лянь Иньланю досталось не меньше — непрерывные атаки мгновенно разметали их в разные стороны.
Даже понимая замысел Се Чанъе, противопоставить ему беглецам было нечего.
Цинхуай отчаянно лавировал между вырывавшимися из-под земли кольями, надеясь придать себе ускорение и вырваться из Области. Едва он оттолкнулся от очередной ледяной глыбы, как спину обдало смертельным холодом.
Взгляд Цинхуая, устремлённый на Се Чанъе, остекленел от изумления. Он вспенил остатки духовной энергии, прикрывая сердце и даньтянь, рассчитывая встретить удар в лоб — авось выживет.
Но клинковый разряд так и не долетел до цели.
Затаившийся в его рукаве бумажный человечек будто очнулся ото сна: выскользнул наружу и, разлетевшись на искры, обратился во встречный мечевой шквал, принявший на себя удар.
Се Чанъе даже глазом не моргнул. На его губах заиграла надменная, ледяная усмешка.
Взмах — и целый сноп смертоносных росчерков устремился прямо в лицо Цинхуаю. Тот замер, словно ошеломлённый, даже не пытаясь уклониться.
Вокруг тела Цинхуая взвился белёсый туман. Он казался жидким и полупрозрачным, но под покровом стены падающего снега надёжно гасил духовное чутьё — да так, что даже Се Чанъе на мгновение потерял точные координаты цели.
Впрочем, это не имело значения. Предок был абсолютно уверен: уклониться от оставшихся клинков недоучке не под силу.
Его никчёмный бунтующий ученик так и не сумел защитить того, кто был ему дорог.
Поспешно прибежавшие Чжан Юйхэ и Лянь Иньлань застыли как вкопанные. Се Чанъе на время позабыл об остальных, предвкушая кровавую развязку.
Вся Бессмертная секта Девяти Высот ведала о брезгливости Предка Янъе: тот терпеть не мог грязи и даже свою обитель устроил на белоснежном пике, где без умолку кружил чистый снег.
Однако никто из них не догадывался о тайном пристрастии Се Чанъе — больше всего на свете он любил наблюдать, как на девственный белый покров ложатся алые брызги.
Лицо Лянь Иньланя стало темнее тучи. Он не рассчитывал, что Се Чанъе набрал настолько чудовищную силу, не ждал от него такой беспрецедентной жестокости и уж тем более не мог предположить, что тот бросит его и вцепится в Янь Цинхуая.
Когда белая дымка осела, среди тающих хлопьев осталась лишь багровая лужа, расплывшаяся по снегу, а сам Янь Цинхуай исчез без следа.
Вспомнив недавнюю судьбу рассыпавшейся в пыль марионетки, Иньлань и Чжан Юйхэ не сомневались: Цинхуая постигла та же участь. И они были не одиноки в этом мнении — Се Чанъе думал точно так же.
Глядя на алый бутон крови, расцветший на снегу, Предок испытал сдержанное удовлетворение.
Чжан Юйхэ покачнулся, в его глазах мешались ужас и раскаяние. Он взглянул на Лянь Иньланя — тот сохранял невозмутимость, хотя во взгляде читалась буря.
"Должно быть, он горько пожалел, что пошёл за Цинхуаем", — подумал Юйхэ.
Не зная подлинных целей Иньланя, Чжан Юйхэ был на сто процентов уверен: у этого лиса в запасе точно есть пара тузов для спасения собственной шкуры.
Се Чанъе с ледяным прищуром перевёл взгляд на Иньланя:
— Теперь твоя очередь.
Расправившись с мусором, можно будет наконец встретиться со своим блудным учеником.
Вслепую посреди бурана никто из троих не заметил, что за пределами Области Закона мир пошёл ходуном. Кровавый туман, доселе чинно растекавшийся во все стороны, взбунтовался. Словно разбуженный монстр, он с неукротимой яростью принялся поглощать Призрачный город.
В Третьем призрачном городе Жэнь Юй уловил далёкие раскаты ауры, исходящей со стороны Призрачного дворца. В его душе трепет страха мешался с благоговейным предвкушением:
— Господин вот-вот явится?
Жэнь Хуа качнул головой:
— Аура уж больно неистовая.
Позади них лежал с закрытыми глазами Жэнь Юэ — его душа истончилась настолько, что казалась готовой развеяться от любого порыва ветра.
— Кто-то сподобился разъярить Господина, — пробормотал Жэнь Хуа. — Лишь бы эта буря не накрыла нас.
А внутри снежного плена падали хлопья, острые, словно бритвы. Чжан Юйхэ собрался было что-то вымолвить, как Лянь Иньлань сунул ему в ладонь какой-то предмет.
— Считай, твоё желание сбылось, — со своей неизменной улыбочкой прошептал Иньлань. — Правда, тело это я тебе не верну.
Чжан Юйхэ не успел переспросить: вещица в его руке вспыхнула яркими знаками. Это оказался невероятно тонкой работы миниатюрный диск массива телепортации. Где только Иньлань ухитрился раздобыть подобное сокровище?
Юйхэ остолбенел, а диск уже набрал силу, готовый мгновенно перенести его прочь. Однако Се Чанъе, взиравший на них сверху, лишь издал сухое «ха».
Короткий росчерк цзи — не слишком сильный, но быстрый, как молния, — и за долю секунды артефакт разлетелся надвое.
— Куда спешить? — равнодушно произнёс Се Чанъе.
Лянь Иньлань поднял взгляд и взмахом руки велел защитной марионетке поднять его в воздух. Пока Иньлань связывал Предка боем, Чжан Юйхэ, повинуясь его скрытому знаку, юркнул в укрытие.
Последняя кукла Иньланя превосходила прошлых мощью, но и она лишь немного затянула развязку.
Спустя пару мгновений кукла вместе с хозяином с грохотом рухнула на землю, а обнажённое лезвие Се Чанъе замкнулось у самого горла Иньланя.
И именно в этот миг мир содрогнулся. Посреди белоснежной, безупречной Области вспыхнул и просочился внутрь одинокий алый стручок кровавого тумана.