Янь Цинхуай велел Жэнь Хуа отозвать часть призрачных практиков, дежуривших в других городах. Жэнь Хуа перечить не стал — он и сам догадывался о причинах беспокойства юноши.
— Если всё пройдёт без накладок, мы можем не вернуться и за два дня, — заметил Жэнь Хуа.
Вылазка намечалась уже на завтра, и смысл этого распоряжения пока ускользал от него.
— Просто сделай, как я говорю, — спокойно ответил Янь Цинхуай. — Если в пути что-то случится, не торопись возвращаться.
Жэнь Хуа нахмурился, не совсем понимая замысел. Заметив его замешательство, Янь Цинхуай жестом попросил его сохранять спокойствие и неторопливо пояснил:
— Я долго обдумывал всё и пришёл к выводу: в истории с Жэнь Юэ что-то не сходится.
Вдаваться в подробности он не стал, но Жэнь Хуа взял эту догадку на заметку. Ему и самому вся эта затея казалась нечистой. Впрочем, то было лишь смутное предчувствие, а потому решение Янь Цинхуая вызвало у него искреннюю признательность. Се Тяньлань давно установил жёсткое правило для своих слуг: безопасность Янь Цинхуая — превыше всего. Даже чуя недоброе, Жэнь Хуа не осмелился бы действовать вперекор приказу своего господина.
Уже у самого выхода Жэнь Хуа услышал вопрос:
— Лянь Иньлань всё это время безвылазно сидел в своём дворе?
Жэнь Хуа замер. Он явно не ожидал, что Янь Цинхуай вспомнит о юноше, который давно потерялся из виду и ничем себя не проявлял.
— Верно, — подтвердил Жэнь Хуа. — Каждый день проводит у себя.
— А это точно он? — в голосе Янь Цинхуая промелькнули сомнения.
— Колебания души не подделать. К тому же он до того слаб, что найти в Призрачном городе кого-то с подобным истощённым духовным следом просто невозможно.
Призрачные практики сами состояли из душ, а потому чуяли их природу куда тоньше любого заклинателя из мира людей.
— Пусть твои подчинённые глаз с него не спускают, — небрежно бросил Янь Цинхуай. — Никаких неожиданностей быть не должно. И передай Фэн Циню — пусть выделит нескольких заклинателей ему в подмогу.
На этом разговор окончился. Прежде Янь Цинхуай подумывал тайно пробраться в Призрачный дворец, чтобы взглянуть на Се Тяньланя, однако аномалии, сотрясавшие обитель, сеяли в душе тревогу. Он опасался, не затеяли ли что-то посторонние практики, и переживал за жизнь Се Тяньланя.
Но путь внутрь был заказан.
Кровавый туман, хоть и стоял непреодолимой стеной, не причинял ему вреда. Янь Цинхуай смутно догадывался, что эта алая дымка как-то связана с самим Се Тяньланем, а значит, прямого повода для паники пока нет. И всё же на сердце было неспокойно. Юноша твёрдо вознамерился воспользоваться случаем, отвоевать Призрачный дворец и тем самым лишить Бессмертную секту Девяти Высот пространства для маневра.
В тени затаились другие силы. И хотя общее положение дел пока складывалось в их пользу, Янь Цинхуай прекрасно понимал: стоит ослабить напор или допустить промах — и их со всех сторон зажмут в тиски.
Каждый шаг давался с невероятным трудом. Се Тяньлань оставил под его началом немало призрачных практиков, но многие из них отличались крайним коварством. И если Жэнь Хуа и Жэнь Юй заслуживали доверия, то насчёт остальных приходилось гадать. Да и среди свободных практиков каждый преследовал собственные цели: пусть недавняя чистка и выкорчевала часть предателей, никто не мог гарантировать, что Бессмертная секта Девяти Высот не заслала новых шпионов.
В моменты изнурительных раздумий Янь Цинхуай едва удерживался от искушения сформировать печати и просто разнести весь этот Призрачный город к чертям. Меж парящими островами то и дело возникали пространственные трещины — глядишь, удалось бы вырваться обратно в Царство Бессмертных. А этот город казался тесной, удушливой клеткой.
Увы, сил для подобного размаха юноше катастрофически не хватало. И хотя после того, как Се Тяньлань оказался заперт во Дворце, Янь Цинхуай тренировался днями и ночами, забыв о сне и еде, времени оставалось слишком мало.
Уладив все дела, он оставил Фэн Циня в тылу. Хотя род Фэн славился своим искусством владения копьём, сам Фэн Цинь был чистейшим заклинателем-магом. К тому же он владел особой божественной способностью, позволявшей мгновенно связываться с самыми дальними уголками — куда быстрее обычных писем.
Нейтральные практики давно пронюхали о приближающейся буре. Улицы Призрачного города вымерли; казалось, будто на них снова хлынула рыба бездны.
Вопреки опасениям Янь Цинхуая, по пути отряд не встретил ни единой засады. Но подобная тишина не сулила ничего хорошего: враги либо выжидали подходящего момента, либо уже сгруппировались у стен Призрачного дворца.
Впрочем, подступая к обители, юноша так и не увидел тех, кого рассчитывал встретить. Люди из Бессмертной секты Девяти Высот будто сквозь землю провалились. Янь Цинхуай даже позволил себе дерзость — раскинул духовное чутьё над их территориями, но не уловил и следа присутствия.
Это выглядело ещё более подозрительно.
Если Бессмертная секта Девяти Высот решит остаться в стороне, Янь Цинхуай готов встать на голову и исполнить Технику Меча Хаоса десять тысяч раз подряд!
С каждым шагом он становился всё осмотрительнее. Когда перед глазами наконец показался Призрачный дворец, юноша застыл в оцепенении: стены обители плотным кольцом, точно ров с водой, оцепляла огромная орда призрачных практиков.
Где только противникам удалось наскрести столько призрачного отребья?
Предводитель этой орды, заметив прибывших, огласил воздух грозным рыком, намереваясь прогнать их прочь.
Янь Цинхуай уже собрался отобрать нескольких заклинателей и практиков для стремительного удара, как вдруг Фэн Сяо рядом с ним выпалил:
— Брат Янь, смотри скорее! Это же Жун Юйсю!
Янь Цинхуай вздрогнул и принялся спешно всматриваться в толпу. Вскоре он действительно разглядел фигуру Жун Юйсю. Тот был скручен по рукам и ногам. По соседству с ним лежал ещё один пленник — измождённый, с лицом цвета пожелтевшей бумаги. Присмотревшись, Янь Цинхуай узнал в нём не кого иного, как Владыку Первого призрачного города.
Память мгновенно воскресила их первую встречу, когда этот самый владыка умолял забрать его оттуда. Пазл окончательно сложился: с самого начала за спиной Владыки Первого призрачного города стоял вовсе не Чжан Юйхэ, а совсем иной кукловод.
И теперь эта исполинская тень накрыла не только Чжан Юйхэ и призрачного владыку, но и затянула в свои сети весь Призрачный город.
Янь Цинхуай не представлял, ради какой цели обоих пленников выставили напоказ, но раз уж они пришли сюда, отступать не было смысла. Оставалось принимать вызов и действовать по ситуации.
Янь Цинхуай слегка разжал стиснутые брови и обратился к стоящему рядом Фэн Юню:
— Брат Фэн, оставайся здесь и действуй по обстоятельствам.
Фэн Сяо рвался в бой, но Янь Цинхуай удержал и его. Засада могла оказаться не одной, и наличие двух сильных бойцов в резерве придавало ему уверенности.
Собрать подкрепление из свободных заклинателей и призраков не составило труда, и Янь Цинхуай первым устремился в атаку. Его отряд мгновенно врезался во вражеские ряды. Хотя противников было пруд пруди, развитием эти призрачные практики явно не блестели — обычное пушечное мясо.
В одиночку пробиться сквозь такую орду было бы непросто — затёрли бы числом, — но с верными соратниками под боком эта стена быстро дала трещину.
Янь Цинхуай стремительно взмахнул руками, сплетая печати. Вокруг него закружился вихрь из водяных лезвий, безжалостно ссекавших подступавших врагов. Каждое движение его меча уносило десятки жизней. Холодный стальной блеск отражался в его глазах, придавая облику суровую, опасную красоту.
На плече юноши уселась пухлая птичка. Вид такого количества призраков привёл Лайюя в невообразимый восторг. Издав звонкое «чик-чирик», он выдохнул столб пламени. Пережив иллюзорное царство, птенец невиданно окреп: его огненное дыхание теперь растягивалось едва ли не на полруки.
Слабые призраки, едва касаясь этого пламени, тут же обращались в пепел, даже не успевая обуглиться, как бывало прежде.
Благодаря поддержке Лайюя Янь Цинхуай продвигался всё быстрее. Его отборные призрачные практики не отставали и в считанные мгновения пробили глубокую брешь во вражеском строю.
Пробившись к Жун Юйсю, Янь Цинхуай без лишних раздумий перерубил сковывавшие того цепи. Взглянув на Владыку Первого призрачного города, он помедлил лишь секунду, после чего рассек и его оковы, сгрузив бессознательное тело на спину подоспевшего призрака.
Вот только отступать с двумя пленниками оказалось куда сложнее, чем прорываться вперёд. Фэн Цинь уже готов был выслать подмогу, чтобы вытащить их из суматохи, но Янь Цинхуай не собирался поворачивать назад. Он бегло проверил пульс Жун Юйсю — дыхание ровное, жить будет. Передав его другому практику, юноша велел прикрывать отход.
Всё складывалось настолько гладко, что Янь Цинхуай уже начал подозревать у себя паранойю, как вдруг сердце болезненно сжалось. Едва уловив дуновение опасности, он отпихнул крутившегося рядом призрака и отпрыгнул в сторону.
В то же мгновение точно в то место, где он только что стоял, с глухим звоном вонзился клинок.
Знакомый до боли способ появления, тот самый меч... Хоть сталь больше и не лучилась прежним духовным светом, Янь Цинхуай сразу узнал оружие Чан Сюня.
Янь Цинхуай холодно ухмыльнулся и крикнул подчинённым:
— Назад, живо!
Пальцы юноши стремительно сплелись в очередную печать. В то же мгновение за его спиной соткался величественный Пятицветный Духовный Дракон. Взмах его чешуйчатого хвоста разметал десяток подступавших призраков, а гордая голова взмыла к самым небесам.
Янь Цинхуай взвился в воздух, словно ступая на хребет исполинского змея, а когда вновь коснулся земли, вокруг него не осталось ни единой вражеской тени. Столь сокрушительное проявление силы заставило содрогнуться каждого, кто это видел. Даже Чан Сюнь, перехватив вернувшийся в руку клинок, не удержался от глухого, исполненного досады смешка.
«Ничего особенного», — мысленно огрызнулся он.
И всё же этот демонстративный удар воодушевил союзников: и люди, и призраки с восхищением смотрели на фигуру юноши, овеянную сиянием драконьего лика.
Но именно в этот миг грянула беда.
Земля под ногами Янь Цинхуая вспыхнула. Из-под настила мгновенно поднялись узоры древнего массива — словно поджидали его уже вечность, — и хищно сомкнулись вокруг него непроницаемым барьером.