Се Тяньлань, надежно укрыв Янь Цинхуая в защитном массиве, ступил за его пределы. Не оборачиваясь, он неторопливо шагал в выбранную сторону — ровно так, словно и не подозревал о чужих следящих взглядах.
Таившийся в засаде лазутчик едва не взвизгнул от восторга. Поспешно передав весть соратникам, он юркнул вслед за добычей.
Однако чем дальше Се Тяньлань заводил его в дебри с их закрученным рельефом, тем сильнее лазутчика точила тревога. Когда до него наконец дошло, что противник уводит его в ловушку, идущий впереди силуэт просто растаял в воздухе.
Оробев, преследователь дрожащими пальцами полез за пазуху — вызвать подмогу, — но в то же мгновение шею обдало смертельным холодом. Мир перевернулся: в падающем взгляде на миг мелькнуло ледяное, безразличное лицо Се Тяньланя.
В этот последний миг преследователь внезапно вспомнил день, когда Се Тяньлань лишился культивации. Тогда он сам лично толкнул беспомощного юношу в пасть разъяренным демоническим зверям. И Се Тяньлань смотрел на него точно так же — как на покойника.
Се Тяньлань мельком глянул на обезглавленное тело. Тень под его ногами вдруг расползлась во все стороны, словно таила в себе тяжесть целого горного кряжа — развернулся Призрачный домен. Взмахнув рукой, он безжалостно втянул мечущуюся душу убитого в беспросветную тьму.
Поскольку Се Тяньлань не желал окончательно становиться призрачным практиком, его домен вовсе не кишел ордами жутких тварей, как у прочих призрачных практиков.
* * *
След Се Тяньланя снова затерялся. Цепочка культиваторов, неспешно сжимавших кольцо вокруг Горы Сжженных Перьев, застыла в замешательстве.
Получив эту весть, Чан Сюнь отреагировал мгновенно:
— Продолжать сжатие! Поодиночке не ходить!
Ещё тогда, когда Се Тяньлань с легкостью одолел его, Чан Сюнь осознал: тот не просто вернул былую силу, но и шагнул на новую высоту. Если уж он сам, заклинатель на средней стадии Зарождающейся Души, уцелел лишь чудом, то о мелкой сошке на уровнях Золотого Ядра и начальной Зарождающейся Души и говорить нечего. Если собрать их в кучу, еще оставался шанс довести замысел до конца.
Узнав, что Се Тяньлань прошмыгнул из Города Сжженных Перьев, они поджидали его у подножия горы. Чан Сюнь рассчитывал задавить отступника числом, но из-за сложного рельефа и снующих в чаще демонических зверей отряду пришлось рассредоточиться.
Однако кольцо сжималось, а точного местонахождения Се Тяньланя они так и не выяснили. Напротив, их люди гибли один за другим. Се Тяньлань не просто искал лазейку для бегства — он изощренно мстил.
От этой догадки у Чан Сюня похолодело внутри. В свое время он по указке учителя обманом заманил Се Тяньланя в запретные земли, свято веруя, что тот сгинет там навеки. Кто же мог помыслить, что этот проклятый выберется из ада чудовищем?..
Чан Сюнь стиснул зубы. Он с юных лет завидовал невероятному дарованию младшего соученика. Пусть разница в возрасте между ними была огромна, гений Се Тяньланя неизменно давил на него тяжелым грузом. И это чувство только крепчало всякий раз, когда Се Чанъе дарил младшему ученику скупую, редкую улыбку.
Его тошнило от этой несправедливости. Почему из любых бед Се Тяньлань выходил невредимым? Даже брошенный в преисподнюю запретных земель, он выжил, да еще и взрастил свою силу до немыслимых высот!.. Жгучая ненависть затопила разум.
Вообще-то Се Чанъе припас для него крайнее средство, вот только Чан Сюнь до последнего не хотел к нему прибегать. Но в нынешнем положении, если не задействовать этот козырь, они не только упустят добычу — он и сам едва ли унесет ноги.
Сжав кулак до хруста в костяшках, он достал Камень Передачи Голоса:
— Нам не сдержать его! Живо сюда!
С того конца камня донеслась зловещая тишина. Спустя мгновение хриплый, надрывный голос откликнулся:
— О-о? Не под силу укротить щенка? Называй координаты.
Назвав место, Чан Сюнь убрал камень. На его губах расплылась безумная, искаженная улыбка. Эти демонические практики пили с Се Тяньланем чашу кровавой розни. Попадись он им — о легкой смерти и речи быть не может, его душу живьем заковывают в какой-нибудь демонический артефакт!
Смакуя скорую расправу, Чан Сюнь улыбался все шире, так и не заметив, как с густой кроны дерева неподалеку на него сверху вниз холодно смотрит человек.
Се Тяньлань порывался снести Чан Сюню голову одним ударом, но, пораскинув мозгами, понял: именно этого Се Чанъе и дожидается. Вскинув бровь, он лишь призвал пару призраков и натравил их на предателя. То были не обычные бесплотные духи, а губы-призраки — твари, умеющие искушать и мутить разум.
Чан Сюнь и без того блуждал во тьме: его Дао-сердце давно дало трещину, а эмоции захлестывали разум. Ядовитый, несмолкающий шепот у самого уха быстро довел его до полного безумия. И хотя Се Тяньлань стоял по культивации на голову выше Чан Сюня, сами призраки были весьма слабы. Кабы не шаткое душевное состояние Чан Сюня, он давно бы распознал их присутствие.
* * *
Се Тяньлань бесшумно растворился в тени, продолжая собирать кровавый урожай среди бывших «соратников». Раз уж Се Чанъе вывел в поле своих преданных псов, значит, все они — его доверенные лица. А раз так — щадить некого.
Он швырнул горсть призрачного огня, выжигая следы, и уже собрался уходить, как за спиной раздался грубый, рокочущий хохот:
— Надо же! Святоша Се, прежний столп праведности, нынче опустился до такой грязи?
Незнакомец возник будто из ниоткуда. Его дыхание отдавало гнилью и скверной, но до этой секунды оно безупречно сливалось с дыханием леса. Гость пришел не с миром.
Се Тяньлань слегка поднял веки. Смоляно-черный, ледяной взгляд мгновенно выхватил из темноты и самого заговорившего, и затаившихся за его спиной приспешников. Демонические практики. И сила вожака ничуть не уступала его собственной.
Стало быть, вот кого призвал Чан Сюнь. А уж кто на самом деле дергает за ниточки — и подавно ясно.
Видя, как демонические практики набрасываются на него — кто с запятнанными кровью мечами, кто с выдувающими море скверны знаменами призыва душ, а кто и вовсе уподобившись монстрам за счет нечестивой силы, — Се Тяньлань лишь презрительно усмехнулся.
Тень, что доселе смирно таилась у его ног, неожиданно раздулась, точно сорвавшийся с цепи гигантский шар. Из глубин Призрачного домена вынырнули злобные духи в облачении учеников секты Девяти Высот. Их зелёные горящие глаза хищно впились в подступающих демонов.
Вожак демонических практиков поначалу был полон спеси. Он уже предвкушал, как отомстит за погибших в тайном царстве учеников: убьет этого проклятого праведника, переплавит его тело в кровавую марионетку и утрет нос всем бессмертным сектам!
Однако, узрев свирепые оскалы призрачных учеников Девяти Высот и сравнив их со спокойным, безразличным лицом Се Тяньланя, главный демон невольно содрогнулся. Ему вспомнились слова старого приятеля, отказавшегося от этого похода: «Такие, как Се Тяньлань — с виду хладнокровные и выдержанные, — в безумии становятся страшнее любого демона».
Впрочем, он тут же прогнал оцепенение. Ему ли, заклинателю на стадии Трансформации Божества, пугаться какого-то мальчишки — призрачного практика, обставившего себя кучкой бродячих душ? Засмеют ведь!
Вот только демон не учел одного: обладай Се Тяньлань лишь этой фальшивой показухой, с чего бы ученикам Бессмертной секты Девяти Высот лечь под его мечом?
* * *
Янь Цинхуай очнулся, когда над землей едва начинал теплиться предрассветный сумрак. Се Тяньланя рядом уже не было.
Охваченный вспышкой гнева, Янь Цинхуай с размаху пнул лежавший неподалеку валун. Каменная глыба со скрежетом сдвинулась с места, а из кронистых ветвей с переполохом взмыла стая птиц.
Он и сам не ожидал от себя такой дурной мощи — видать, лечебная пилюля еще не до конца отдала свою силу. Не сразу освоившись с возросшей культивацией, Янь Цинхуай на мгновение замер, но эта встряска помогла ему окончательно протрезветь.
Отбросив лишние мысли, он первым делом прикрыл глаза и проверил циркуляцию духовной энергии в меридианах, после чего сразу же ринулся на поиски Се Тяньланя.
Однако не успел он сделать и пары шагов, как отлетел назад — словно налетел со всего маха на невидимую стену.
Не веря своим ощущениям, Янь Цинхуай испробовал все направления: восток, запад, юг, север... Забирался ввысь, пытался уйти под землю — бестолку. В конце концов ему пришлось признать очевидное: Се Тяньлань запечатал его в мощном барьере.
Янь Цинхуай закипел от ярости. Не имея иного выхода, он принялся вымещать гнев на запрете, обрушивая на него заклятия. Но барьер, уложенный рукой Се Тяньланя, вел себя словно ненасытная тварь — безотказно поглощал любые удары, не оставляя и следа.
Янь Цинхуай не сдавался. Вслушиваясь в далекий грохот, сотрясавший горы, и чувствуя, как под ногами дрожит земля, он лишь наносил удары всё быстрее и яростнее.
Пока барьер не рухнул — это и хорошо, и плохо. По крайней мере, Янь Цинхуай точно знал: Се Тяньлань всё еще жив.
Успокаивая себя этой мыслью, он продолжал методично штурмовать запрет, как вдруг очередной его удар со свистом провалился в пустоту.
Защитный массив исчез.