颜清淮压低声音问道：
— Этот Горный лотос Белой Яшмы… в нем есть какая-то особая ценность?
Фэн Сяо жестом велел ему забрать находку себе и с нескрываемой радостью пояснил:
— Пусть она и не относится к редчайшим духовным травам высшего порядка, но служит главной основой для создания пилюли Белой Яшмы для Очищения Духа. У некоторых практиков от природы в меридианах накапливается слишком много сора. Стоит принять такое снадобье — и все примеси вымоет без следа.
Само по себе это лекарство не считалось невиданной редкостью. Фэн Сяо, будучи отпрыском знатного рода Фэн, при желании легко мог его получить. Однако он в пух и прах разругался со старшими братьями и лишь потому покинул дом ради странствий, решив непременно найти нужные травы и доказать свою состоятельность.
Кто мог подумать, что на состязаниях в Тереме Сокровищ его одолеет безвестный юноша с куда более скромным уровнем культивации? Вспоминая насмешки и упрёки братьев, Фэн Сяо почувствовал, будто небо рухнуло на землю.
К счастью, в этом тайном царстве судьба вновь свела его с братом Янем. Лишь теперь он осознал, насколько тот превосходит его не только в боевом мастерстве, но и в стойкости духа.
Глядя на то, как Фэн Сяо с нежностью поглаживает нефритовую шкатулку с цветком, а затем поднимает на него сияющий восхищением взгляд, Янь Цинхуай невольно вздрогнул.
Пусть его спутнику едва исполнилось шестнадцать или семнадцать лет, а правильные черты лица выглядели весьма привлекательно, развит он был не по годам. Проще говоря, сложением напоминал настоящего детину.
И когда этот громила строил умильные глазки, зрелище оказывалось чересчур сильным испытанием для душевного равновесия.
Янь Цинхуай зажмурился, пытаясь совладать с неловкостью. В этот миг он вспомнил слова древнего мастера о засоренных меридианах и оставленных им пилюлях.
Недолго думая, он извлёк упомянутое зелье из пространственного мешка, но стоило разжать ладонь, как юноша впал в глубокое оцепенение.
Пилюля это или горсть праха? Как раз в этот момент налетел порыв ветра и начисто сдул серую пыль с его руки.
Фэн Сяо с любопытством склонил голову:
— Брат Янь, что это было?
— Если скажу, что откопал пепел от пилюли десятитысячелетней давности, поверишь?
Фэн Сяо посмотрел на него с глубоким благоговением:
— Верю.
Янь Цинхуай понял, что объяснять что-либо бесполезно. Неловко усмехнувшись, он смахнул остатки серой пыли и без лишних церемоний спрятал Горный лотос Белой Яшмы за пазуху.
Вскоре они двинулись дальше. По дороге Фэн Сяо поинтересовался:
— Не знаю, с какой стороны ты шёл, брат Янь, но не ведаешь ли, что стряслось у горы Небесного Равновесия?
Прислушавшись к его словам, Янь Цинхуай глянул вдаль и лишь теперь заметил, что небо над той вершиной совершенно почернело, а среди грозовых туч то и дело с треском вспыхивали молнии. Картина внушала безотчётный страх, и юноша догадался, что без Янь Ланя здесь не обошлось.
Притворившись неосведомлённым, он отделался парой общих фраз, после чего они поспешили в противоположную сторону. По пути им встречались и другие практики: уверенные, что аномалия сулит появление невиданного сокровища, те сломя голову неслись прямо к грозовой горе.
Фэн Сяо с состраданием покачал головой:
— Закрылись бы врата тайного царства чуть раньше, у них, быть может, ещё остался бы шанс спасти свои жизни.
По этим словам Янь Цинхуай смутно ощутил, что происходящее у горы куда опаснее и запутаннее, чем он предполагал.
Впрочем, вскоре ему удалось благополучно покинуть пределы царства. Янь Ланя он больше не встречал и не знал, чем для того закончилось это дело.
Оказавшись в стенах секты Просветления, юноша и вовсе выбросил опасного знакомца из головы. Разобрав добычу, он попросил Ло Чуаньхуа сбыть лишнее, а сам немедленно заперся для уединённого совершенствования.
И дело было вовсе не в неуёмном рвении. Просто после тренировок по Методу Пяти Стихий и Хаоса его меридианы и даньтянь отозвались тупой распирающей болью, и, испугавшись искажения ци, он поспешил уйти в глухой затвор.
Снова на свет он показался лишь спустя несколько месяцев.
Всё это время ушло на освоение нового метода и разбор знаний, оставленных древним мастером в его духовном море. Однако из-за наложенных печатей ему открылась лишь малая толика наследия — остальное предстояло распечатывать постепенно.
Но главной радостью стала возросшая скорость культивации: судя по всему, чудесный эффект давал именно новый метод совершенствования.
Правда, перед самым выходом из затвора прогресс застопорился на пике стадии Очищения Ци, и сдвинуть его дальше пока не удавалось.
Пусть воспарить в заоблачные выси с Небесным связным в руках пока не светило, достигнутым результатом Янь Цинхуай остался вполне доволен.
Не прошло и двух дней после его выхода в мир, как в обитель внешних учеников примчался Ло Чуаньхуа.
Янь Цинхуай всё ещё числился во внешнем круге и делил общий двор с остальными собратьями. Впрочем, грело душу хотя бы то, что комната у каждого была отдельная.
Ло Чуаньхуа по-хозяйски ввалился внутрь и плюхнулся на стул. Спокойно налив себе чаю, он внимательно окинул хозяина взглядом, и глиняный чайник с глухим стуком брякнулся о столешницу.
Глядя на отколотый край посудины, Янь Цинхуай сокрушённо вздохнул:
— Поосторожнее. Я человек небогатый, на новый кувшин монет нет.
Ло Чуаньхуа прочистил горло, дважды обошёл товарища по кругу и изумлённо выпалил:
— Ты что с собой сотворил? Откуда такой скачок… объелся редких пилюль?
Осторожно поправив чайник, Янь Цинхуай покосился на гостя:
— Собственным трудом наработал.
Сделав плутоватое лицо, Ло Чуаньхуа метнулся к двери, наглухо запер окна и лишь потом вернулся к столу:
— Меня наставник только недавно из-под замка выпустил, а тут гляжу — ты меня уже обогнал! Ты часом не свернул на кривую дорожку?
Янь Цинхуай промолчал, лишь пристально уставился на приятеля. Когда тот уже всерьёз решил, что его сейчас уберут как нежелательного свидетеля, юноша небрежно взмахнул рукой, сплетая из чистой духовной силы несколько полупрозрачных цветов.
Ощутив мягкую и прозрачную ауру первозданной энергии, гость с облегчением перевёл дух:
— Ну, слава небесам. Но продвинулся ты так стремительно, что оторопь берёт.
С этими словами он выложил на стол объёмистый мешочек:
— Здесь духовные камни за травы и туши зверей, что ты просил продать. Всего восемьсот двадцать шесть штук.
Если бы не напоминание, Янь Цинхуай и вовсе забыл бы о своей просьбе.
— Премного благодарен, — с улыбкой отозвался он. — Я как раз упёрся в бутылочное горлышко, потому и вышел. Не прогуляться ли нам сегодня по рынку? Ты ведь давно мечтал отведать угощений в Тереме Персикового Источника?
Ло Чуаньхуа только отмахнулся:
— Брось. На твои гроши там разве что пару скромных закусок закажешь — и поминай как звали.
Словно вспомнив об истинной цели визита, он хлопнул себя по лбу:
— Чуть не забыл! В следующем месяце в округе Великого Спокойствия предок клана Ду справляет юбилей. Наша секта отправляет старшего брата Яня с поздравлениями. Он просил узнать, не хочешь ли ты поехать с ним, мир повидать.
Янь Цинхуай уже собирался отказаться, но собеседник вовремя добавил:
— Всё равно ты застрял на перепутье. Развеешься, поглядишь по сторонам — глядишь, и барьер сам собой спадёт.
Поразмыслив, юноша согласился. Да и сидеть вечно взаперти было не в его правилах.
Казалось бы, дела были улажены, однако Ло Чуаньхуа уходить не спешил. Он вновь воровато огляделся по сторонам.
— Послушай, Цинхуай… — понизив голос до заговорщического шёпота, начал он. — Помнишь, ты рассказывал про своего… ну, суженого по имени Се Тяньлань? Помнишь, я ещё сказал, что имечко больно знакомое?
В то время Янь Цинхуай буквально бредил Небесным связным и из кожи вон лез, пытаясь скопить на него денег. Сгорая от любопытства, приятель каждый день донимал его расспросами, пока тот наконец не признался, ради кого так старается.
Впрочем, заполучив артефакт, связаться с адресатом он всё равно сразу не смог, так что затею пришлось временно отложить.
Заметив таинственную мину друга, Янь Цинхуай насторожился:
— И что с того?
Ло Чуаньхуа торопливо зашептал:
— Ты знаешь про гениального мечника из Бессмертной секты Девяти Высот по имени Се Тяньлань?
— Впервые слышу.
— Не беда. Я к тому веду: имя точь-в-точь как у твоей зазнобы, вдруг один и тот же человек? — продолжал расписывать гость. — Когда мы с тобой ходили в Город Превосходящих Цветов, ученики Девяти Высот шептались, будто Се Тяньлань сгинул без вести и, возможно, уже погиб…
— Но пока ты сидел в затворе эти месяцы, Се Тяньланя вдруг заметили сразу в нескольких крупных городах! И как раз в это самое время Поместье Белых Вод на Туманной Горе и род Лянь из города Фэнчэн были вырезаны под корень! Следы указывают на мастера меча. Теперь все в Небесном связном в один голос твердят, что это Се Тяньлань вершит свою кровную месть.
В этот миг Ло Чуаньхуа в полной мере продемонстрировал преимущества человека, дневающего и ночующего в сети передач.
Янь Цинхуай не имел понятия, кто этот незнакомец, но из-за одинакового имени с его несчастным знакомцем невольно встал на его защиту:
— Два совершенно не связанных события. С какой стати винить его?
Ло Чуаньхуа с жаром замахал руками:
— Да ты просто не знаешь всей предыстории!
— Ну так просвети, — с интересом подался вперёд Янь Цинхуай.
— Се Тяньланя в семилетнем возрасте привели на Бессмертную гору Девяти Высот. На проверке выяснилось, что у него редчайший совершенный корень — мутировавшая ледяная стихия! Его сразу взял в ученики потомок самого Почтенного Меча, предок Янъе. Рассказывают, будто в пятнадцать лет парень уже успешно заложил основы, а к двадцати сконденсировал золотое ядро!
Ло Чуаньхуа рассказывал с таким упоением и жаром, что хоть сейчас отправляй его на подмостки чайной зарабатывать ремеслом сказителя.
— В семнадцать лет он в одиночку поднялся на гору Диких Зарослей, которая тогда сплошь кишела демоническими практиками. Говорят, верховодил там культиватор на стадии Золотого Ядра. Так вот, он один перебил всю нечисть до единого человека! С тех пор его слава гремела по всему миру бессмертных.
— Беда стряслась как раз после того, как он сформировал ядро. Те два уничтоженных клана, о которых я говорил, принадлежали к числу Семейств Судьбы Меча. В древности сам Почтенный Меч оставил им на хранение свои реликвии. Ходит слух: собери пять ключей от этих семейств — и откроешь врата в Руины Почтенного Меча. Поговаривают, будто предок Янъе созвал глав всех пяти родов на совет, а вскоре после этой встречи Се Тяньлань бесследно исчез.
— Когда же он вновь показался на людях, основа его культивации оказалась уничтожена. Отношение в секте мгновенно изменилось, а собственный клан Се и вовсе от него отрёкся.
Ло Чуаньхуа с сокрушённым вздохом подвёл черту под взлётом и падением великого гения.
Слушая его, Янь Цинхуай хмурился всё сильнее: судьба этого мечника до пугающих мелочей повторяла историю того, о ком знал он сам. Словно отлитая по единому лекалу.
От этой мысли по спине пробежал холодок.
Ло Чуаньхуа между тем не заметил перемены в лице собеседника и с прежним азартом продолжил пересказывать слухи:
— Словом, знатоки в Небесном связном рассудили так: гибель его основы напрямую связана с главами тех кланов, потому Се Тяньлань теперь и сводит с ними счёты.
Янь Цинхуай мгновенно уловил слабое место в этих досужих домыслах:
— Но если его духовная основа разрушена, как бы он смог отомстить столь могущественным семьям?