Янь Цинхуай бесшумно опустил духовный меч, который только что намеревался вскинуть. Свидетели этой сцены замерли в изумлении.
Разумеется, никто не произносил этого вслух, однако большинство присутствующих прекрасно понимали, кто именно скрывается в кровавом тумане. И едва лишь все решили, будто пленник заперт в багровом мареве без надежды на спасение, как туман вдруг стал покорно повиноваться его воле.
Янь Цинхуай тоже этого не ожидал. Его пальцы едва заметно дрогнули, а мысли хлынули бурным потоком... Впрочем, он почти мгновенно совладал с собой.
Казалось бы, охваченный самыми бурными чувствами, он должен был замешкаться, однако Янь Цинхуай первым взломал сдерживающий массив. Вырвавшись из заточения, юноша не стал отступать — напротив, стремительно рванулся вперёд, на лету сплетая пальцами заклинательные жесты. Пятицветный Духовный Дракон, окружённый вихрем водяных лезвий, ринулся на гигантского змея.
Сяо Тянья среагировал мгновенно: резко отшатнувшись, он отвёл змеиную голову и свернулся кольцами, намереваясь сжать Янь Цинхуая в смертельном объятии.
Однако в то же мгновение противник просто испарился. Зато Пятицветный Дракон на полной скорости врезался в змеиное туловище; острые как бритва водяные клинки с омерзительным скрежетом полоснули по чешуе.
Осекшись, Сяо Тянья резко обернулся. За его спиной с абсолютно бесстрастным лицом стоял Янь Цинхуай. Меч в его руках был высоко занесён — прямо над затылком исполинской рептилии.
Увидев это, Цяо Или облегчённо вздохнул и даже с удовольствием хлопнул ладонью по плечу Дуань Мяня:
— Я же говорил! Он ни для кого не делает исключений!
Дуань Мянь остался абсолютно равнодушен:
— Мы — враги. С чего бы ему проявлять милосердие?
Цяо Или опешил и принялся оглядывать спутника с ног до головы:
— Но он ведь прекрасно знает, что мы не собирались убивать его до конца! Да и ты сам разве не хотел дать ему время восстановить духовные силы?
— Если кто-то выскочит на тебя с обнажённым клинком, но при этом начнёт уверять, что зла тебе не желает, ты поверишь? — буркнул Дуань Мянь.
Видя, что собеседник уклоняется от ответа на прямой вопрос, Цяо Или поджал губы и замолчал. Он лишь наблюдал, как Сяо Тянья продолжает отчаянную схватку с Янь Цинхуаем. Заметив, что соперник не намеревается сдерживать удары, Сяо Тянья тоже перешёл к куда более коварным и опасным выпадам.
Однако дыхание Янь Цинхуая оставалось ровным, а духовная энергия будто и не думала иссякать. Он сокрушал противника широкими, размашистыми ударами. Фэн Юнь, улучив секунду в собственной стычке, оценил происходящее и заметил:
— Нынешняя сила даоса Яня... Нам за ним точно не угнаться.
Уши Фэн Сяо будто пропускали мимо всё лишнее, улавливая исключительно похвалу в адрес Янь Цинхуая:
— И не говори! Я с самой первой встречи понял, что брат Янь — человек незаурядный! В будущем его ждут великие дела. Помнишь, когда мы впервые увиделись, его культивация была на несколько ступеней ниже моей...
Фэн Юнь одарил его прохладным взглядом. Не желая задевать хрупкое самолюбие младшего брата, он лишь спросил:
— С тех пор столько времени прошло, а ты всё утихомириться не можешь?
Фэн Сяо мгновенно вспыхнул:
— Это искреннее восхищение! Старший брат, тебе этого чувства вовек не понять!
С этими словами он взмахнул копьём, и рёв вырывающегося из оружия призрачного тигра зазвучал ещё оглушительнее.
Ни о чём не подозревающий Янь Цинхуай заблокировал клинком очередной выпад огромного змея.
«И кто только умудрился рассердить братьев Фэн?» — недоумевал юноша.
Человек и исполинская рептилия ожесточённо бились уже долгое время. Казалось, Янь Цинхуай уступает и шаг за шагом отступает под напором врага. Внимательно следивший за поединком Цяо Или отвлёкся лишь на мгновение — чтобы отшвырнуть дерзкого призрачного практика, возомнившего, будто сможет сожрать их и совершить прорыв. Вновь обернувшись к полю боя, Цяо Или внезапно кое-что осознал и закричал:
— Сяо Тянья, не преследуй его!
Однако было поздно. Сяо Тянья уже поддался на уловку и стремительно наступал на пятки Янь Цинхуаю. Едва предостережение сорвалось с губ Цяо Или, как от места, где изначально стоял Янь Цинхуай, начал разворачиваться сложнейший магический массив.
Замысловатые древние руны вспыхнули мягким золотистым светом — массив был полностью приведён в действие.
Поняв, что угодил в ловушку, Сяо Тянья попытался отпрянуть, но выскочить из зоны поражения не успел. На них с небес обрушился град острых ледяных пик — от тонких, как иглы, до огромных, толщиной с вековой ствол. Несколько самых массивных глыб со страшной силой пригвоздили рептилию к земле в самом центре массива.
Если бы ученики Бессмертной секты Девяти Высот пересмотрели записи с камней запечатления теней, они поразились бы, насколько этот массив похож на те, что разрывали их собственное запретное место.
Янь Цинхуай стоял неподалёку. Лазурное сияние вокруг его тела надежно защищало от ледяной крошки, однако пальцы юноши продолжали удерживать заклинательный жест — техника явно не была завершена.
Сяо Тянья готовился сорвать чешую и вырваться из ледяных оков ценой собственной плоти, когда в небесах вдруг соткался исполинский меч. Прозрачный, будто вытесанный из монолитного глыбового льда, он был украшен строгим узором древней простоты.
Клинок не выглядел идеально филигранным — чувствовалось, что Янь Цинхуай освоил это божественное искусство совсем недавно и ещё не выточил его до совершенства. Но исходившее от меча властное величие, несущее в себе неоспоримую тяжесть карающего суда, заставило замереть всех присутствующих. Небесный меч устремился вниз, целясь прямо в гигантского змея.
Сяо Тянья в панике попытался вернуть человеческий облик, но лишь в этот миг осознал всю коварность массива. Его намертво запечатали в обличье рептилии!
Под сенью исполинского клинка огромный чёрный змей казался беспомощным гадом, схваченным за затылок: как бы он ни извивался, вырваться не мог.
Впрочем, Янь Цинхуай всё же проявил сдержанность. Ледяной клинок вонзился рептилии в брюхо, наглухо прибив её к земле. Во время битвы они успели уйти подальше от Призрачного дворца, и теперь Сяо Тянья, истекая тёмной кровью, беспомощно лежал на дне выбитой им же воронки.
Но чудовище не желало сдаваться. Из пасти змея в сторону Янь Цинхуая вырвался густой клубок ядовитого тумана — куда более темного и ядовитого, чем прежде. Увы для рептилии, морозный флёр вокруг Янь Цинхуая и поднявшаяся от его ног белоснежная дымка мгновенно превратили отравленный газ в звенящие ледяные крошки, со скрежетом упавшие на землю.
Свидетели триумфа застыли в шоке. Все ощущали, что уровень культивации Янь Цинхуая и призрачного практика примерно равен, но разница в реальной боевой мощи оказалась колоссальной... Старые лисы из Бессмертной секты Девяти Высот обменялись многозначительными взглядами; никто не мог угадать, какие интриги плетутся в их головах.
И Жань, слыша прокатившийся по рядам изумлённый гул, изящными белыми пальчиками осторожно приподняла край вуали. Взглянув вниз, она тихо прошептала:
— А ведь этот меч мне кого-то напоминает...
Чан Сюнь до хруста сжал кулаки и процедил сквозь зубы:
— Меч Се Тяньланя сейчас выглядит точно так же.
Неудивительно, что Янь Цинхуай так отчаянно защищал Се Тяньланя! Их связь заведомо в сотни раз глубже и интимнее, чем казалось со стороны.
— Вот оно что... — пробормотала И Жань.
Теперь понятно, отчего помимо внешнего сходства от меча веяло той неуловимой, до боли знакомой аурой.
На самом деле Янь Цинхуай всего лишь создал это божественное искусство под впечатлением от фехтования Се Тяньланя. За исключением формы и общего настроя, техника не имела к Се Тяньланю прямого отношения. Меч Се Тяньланя разил с неоспоримой властью, но благодаря стремительной, летящей манере его движения всегда сохраняли изящество и поэтичную лёгкость. Клинок же Янь Цинхуая выходил скорее тяжеловесным... зато обладал сокрушительной, неудержимой силой.
Бумажный человечек, которого Янь Цинхуай еще в начале боя бережно прижал к своему плечу, от зрелища победы пришёл в невероятный восторг. Ощутив, как бумажный Се Тяньлань заёрзал в складках одеяний у самой шеи, Янь Цинхуай легким касанием пальца погладил его, призывая утихомириться.
Щекотно же!
А вот Лайюй скромностью не отличался. Усевшись на противоположном плече, пушистый комок заливисто зачирикал. Из опасений потерять птенца в суматохе Янь Цинхуай ранее заключил с ним временный духовный договор.
За время долгих странствий юноша научился сносно понимать сумбурные мысли этого крошечного пернатого создания.
Малыш восторгался и вовсю хвалил его за небывалую мощь. Похвалу Янь Цинхуай принял с удовольствием, но вот обращение «мамочка»... Это уж точно было лишним.
У Янь Цинхуая даже голова разболелась. Он твёрдо решил: как только они вернутся в мир бессмертных, первым делом нужно найти парочку разумных духовных зверей для просвещения Лайюя! Кроха не просто путает биологические виды, он даже с половой принадлежностью разобраться не в состоянии.
Дуань Мянь с немалым азартом наблюдал, как Янь Цинхуай отделывает его соратника. Заметив, что Сяо Тянья бессильно свесил голову, притворяясь мёртвым, бледный гигант выскочил прямо перед Янь Цинхуаем:
— Ну что, теперь моя очередь?
Янь Цинхуай достал сосуд с духовным вином и сделал несколько жадных глотков. Небрежно смахнув прозрачную каплю, сбегавшую по подбородку, он с недоумением спросил:
— Вы что, решили брать меня измором по очереди? Тогда лучше обожди немного. Дай мне сперва закончить с остальным мусором.
Тон Янь Цинхуая до боли напоминал манеру взрослого, пытающегося отвязаться от приставучего ребёнка. Юноша легким взмахом руки рассеял гигантский меч, и Сяо Тянья мгновенно обрел человеческое обличье. Чёрный плат сорвался с его лица, открыв бескровную физиономию, от которой веяло жутью.
Цяо Или осторожно подхватил соратника под локоть:
— Ты живой хоть?
Сяо Тянья зажал рану на животе, откуда всё ещё сочилась темная кровь, и ледяным тоном уколол:
— Если не охота помогать — не лезь.
Цяо Или хихикнул:
— Ну зачем так горделиво ерепениться?
Хотя Сяо Тянья был облачён во всё чёрное, влажные тёмные пятна на рукавах, груди и животе выдавали, насколько сильно он пропитан собственной кровью. Живучесть призрачных практиков известна на весь мир, однако лечить столь тяжелые увечья в мгновение ока не способны и они.
Сяо Тянья перестал упрямиться. Издали наблюдая за Янь Цинхуаем, который спокойно беседовал с Дуань Мянем и выглядел так, будто даже не устал, он насупился:
— Не думал, что он ещё и мастером магических массивов окажется.
Цяо Или поддакнул:
— И не говори. Странно ещё вот что: он взламывает чужие построения с невероятной скоростью. Не столкнись он с моей уникальной вязью, справлялся бы вообще за считанные мгновения.
Сяо Тянья смерил его пренебрежительным взглядом:
— Бесполезный ты тип.
Цяо Или ничуть не обиделся и беспечным тоном ответил, словно невзначай ткнув пальцем прямо в раненое плечо собеседника:
— Зато я, в отличие от некоторых, хотя бы заставил его пролить кровь.
Сяо Тянья поперхнулся словами. На первый взгляд казалось, будто он теснил Янь Цинхуая, но по факту не смог оставить на сопернике ни единой царапины. В душе змеиного практика поселилась лютая досада. Разговаривать больше не хотелось совершенно, и он окончательно замкнулся в себе.
Цяо Или продолжал улыбаться. В душе он даже сокрушался, отчего все его соратники такие неуживчивые и желчные. Теперь становилось понятно, почему Предок мечтает заполучить Янь Цинхуая. С таким забавным человеческим практиком под боком даже призрачный практик протянет лишних пару сотен лет чисто от веселья.
Оставив Сяо Тянья в покое, Янь Цинхуай приступил к переговорам с Дуань Мянем. Юноша отлично понимал: выпытать у этой троицы имена их покровителей не удастся. Но раз уж их единственной целью являлся он сам, почему бы им немного не подождать в сторонке? Дайте ему сперва закончить важные дела, передать спутника жизни под надёжную защиту своих людей, а уж потом донимайте сколько душе угодно!
Однако Дуань Мянь безжалостно отрезал все притязания.
Его довод звучал весьма убедительно:
— Я занял очередь первым. С какой стати мне уступать их кучке?
Разговор человека и призрачного демона долетел до ушей адептов Бессмертной секты Девяти Высот, и те лишь недоуменно переглянулись. Сразиться с Янь Цинхуаем теперь считается великой честью? Или этот призрак возомнил, будто праведники спят и видят, как бы отнять у него право на бой?
Какая-то несусветная дичь!
Аргумент Дуань Мяня был до того неотразим, что Янь Цинхуай только руками развёл:
— Ладно. Тогда подожди, пока я восстановлю духовную энергию... А заодно постоишь на страже, пока я медитирую.
Дуань Мянь сочёл предложение вполне разумным и спокойно кивнул. И вот, под ошарашенными взглядами праведников и призраков, Янь Цинхуай уселся прямо на землю со скрещёнными ногами и погрузился в медитацию, а Дуань Мянь, уперев обе руки в рукоять массивного палаша, принялся чинно охранять его покой.
В рядах Девяти Высот кто-то заторможенно пробормотал:
— Разве они не должны быть врагами? Почему призрачный практик защищает его?
Ему ответил один из призрачных практиков, сражавшихся на стороне Янь Цинхуая. Судя по надрывному голосу, несчастный был на грани нервного срыва:
— Да кабы я сам знал!