Янь Цинхуай поднялся на помост без лишних слов. Он лишь взмахнул рукавом, и всю арену мгновенно заволокло густым, непроглядным туманом.
«Опять эта уловка!» — мысленно усмехнулся Фэн Сяо, настороженно прищурившись. На этот раз он не позволит застать себя врасплох.
Впрочем, юноша сразу заметил, что теперь туман заклубился куда быстрее, чем в их прошлую схватку.
Но если сам Фэн Сяо не обратил внимания на скрытые изменения, то другие зрители оказались проницательнее.
Один из стоявших внизу практиков — статный, красивый молодой человек с открытым взглядом — вполголоса пробормотал:
— Странно. Этот туман что, способен блокировать духовное чутье?
Так оно и было. По мере того как росла культивация Янь Цинхуая, он доводил этот прием до совершенства, явно решив сделать его своей коронной фишкой.
Впервые эта мысль пришла ему в голову, когда они с Ло Чуаньхуа отправились в горы ловить монстра. Тварь походила на гигантского дикобраза и без устали осыпала их градом ядовитых игл. Спасаясь от обстрела, приятели кубарем катались по земле. Видимо, сработала старая геймерская привычка из прошлой жизни, и Цинхуай во все горло заорал: «Киньте дым, прикройте!» В ответ он получил лишь ошарашенный взгляд Ло Чуаньхуа — тот от удивления на миг замер, тут же поймал спиной охапку игл и истошно взвыл.
Тогда-то Цинхуай и сообразил на ходу сотворить дымовую завесу, которая сработала на удивление удачно.
Теперь же, начав развивать духовное сознание, он решил приспособить туман еще и для защиты от чужого ментального сканирования. Благодаря атрибуту Пяти Стихий и Хаоса задумка удалась на славу, явив превосходный результат.
Отрезанный от восприятия Фэн Сяо и понятия не имел об этой тонкости. Решив, что противник попытается провернуть старый трюк, он напряженно вглядывался в белесую пелену, ежесекундно ожидая нападения.
Наконец сквозь марево проступил неясный силуэт.
Фэн Сяо рванул вперед, собираясь нанести удар, но тень неожиданно опередила его, со свистом устремившись навстречу. Практик подобрался и бросился на перехват.
Из тумана донесся оглушительный тигриный рык.
В следующее мгновение белая пелена рассеялась. Янь Цинхуай невозмутимо стоял на ногах, а Фэн Сяо сидел перед ним на коленях, оцепенев от потрясения.
Встретившись взглядом с Цинхуаем, побежденный вдруг в ужасе покосился на помост внизу. Не понимая причин такой паники, Янь Цинхуай проследил за его взором и наткнулся на хмурое лицо того самого статного юноши.
Присмотревшись, он отметил, что незнакомец неуловимо похож на Фэн Сяо.
— В-второй брат?.. — заикаясь, выдавил побежденный. — Ты... как здесь оказался?
Молодой человек тепло улыбнулся и мягко произнес:
— Пришел проведать тебя.
Несмотря на его приветливый тон, Фэн Сяо затрясло еще сильнее — казалось, он панически боится родственника.
Янь Цинхуай лишь недоуменно моргнул. Не зная, как реагировать на эту семейную сцену, он подошел к поверженному противнику и бесцеремонно вздернул его на ноги за шкирку, попутно проворчав:
— Ты это брось. Будешь так долго передо мной на коленях стоять — всю жизнь мне укоротишь.
Хоть культиваторы и жили неприлично долго, сам-то он обладал лишь мусорным духовным корнем. Если однажды он упрется в непреодолимый барьер и растратит весь век до того, как совершит прорыв, — вот тогда точно будет беда.
Решив, что Янь Цинхуай просто шутит, Фэн Сяо кое-как взял себя в руки и обратился к брату:
— Второй брат, это даос Янь Цинхуай. Тот самый культиватор, о котором я рассказывал... который одолел меня в Городе Превосходящих Цветов.
Затем он повернулся к победителю:
— А это мой второй брат, Фэн Цинь.
Фэн Цинь посмотрел на то, как мирно они спускаются с помоста, и насмешливо вскинул бровь:
— В прошлый раз ты утверждал, будто этот юный брат победил тебя исключительно благодаря подлым трюкам. Почему же сегодня мне показалось, что он добился победы исключительно благодаря подлинному мастерству?
Туман Цинхуая действительно мешал чужому восприятию, но разница в культивации между ним и Фэн Цинем была слишком велика — для старшего брата пробиться сквозь завесу духовным чутьем не составило бы никакого труда.
Фэн Сяо готов был провалиться сквозь землю. Разве можно говорить такое прямо в лицо человеку?! Он виновато покосился на Янь Цинхуая, но тот оставался абсолютно спокойным, словно слова Фэн Циня его ни капли не задели. От этого зрелища Фэн Сяо и вовсе захотелось влепить себе пару звонких пощечин.
Даос Янь был сильным, благородным, великодушным и прямодушным человеком! Как он вообще посмел оболгать его перед братьями, лишь бы оправдать собственный позорный проигрыш?!
Сам Цинхуай даже не догадывался о душевных терзаниях собеседника. В его понимании все было просто: в их первой схватке он действительно прибег к грязным приемчикам, так что упреки Фэн Сяо были вполне обоснованны.
— Да когда я такое говорил?! — торопливо затараторил Фэн Сяо. — Я же сразу сказал: даос Янь превосходил меня в силе, даже когда его культивация была ниже моей!
— Даос Фэн преувеличивает, — скромно отмахнулся Цинхуай.
— Ничуть! С твоими способностями ты заслуживаешь этих слов! — Фэн Сяо нервно стрельнул глазами в сторону победителя, отчаянно подавая ему какие-то тайные знаки, смысл которых от Цинхуая совершенно ускользнул.
И тут Янь Цинхуай вспомнил, как в тайном царстве Фэн Сяо пафосно выдал: «Победить меня может только тот, кто сильнее меня!» Тогда эта фраза показалась сущей нелепицей. Но глядя на то, как парень дрожит перед собственным братом, Цинхуай, кажется, начал понимать истинную причину его хвастовства.
Он с важным видом кивнул, подтверждая чужие слова.
В следующее мгновение Фэн Цинь легким движением ладони отправил младшего брата в полет:
— Опозорился, так еще и гордишься этим?
Удар вышел настолько отточенным, а полет — столь внушительным, что Янь Цинхуай аж затаил дыхание. Он боязливо отступил на полшага назад, искренне опасаясь, как бы вспыльчивый старший брат не приложил заодно и его. К счастью, у Фэн Циня не было такого намерения — он лишь отвесил бедолаге пару суровых нотаций и успокоился.
Лицо Фэн Сяо только-только начало обретать естественный цвет, но не успел он вымолвить и слова, как в зал вошли двое. Буквально за пару вдохов несчастный побледнел пуще прежнего.
Цинхуай не удержался от комментария:
— Скажи ты, что ты хамелеон, принявший человеческий облик, я бы и то поверил.
Ло Чуаньхуа понятия не имел, что такое «хамелеон», но прекрасно знал эту манеру друга нести заумную чушь, а потому отреагировал с полным равнодушием.
Зато остальные воззрились на Цинхуая со странным выражением, а Фэн Сяо и вовсе проникся неописуемой благодарностью:
— Даос Янь, ты... ты так высоко меня ценишь...
В мире культивации духовный зверь, способный принять человеческий облик, по силе соответствовал как минимум стадии Зарождающейся Души!
— А? — опешил Янь Цинхуай. — Да нет, я совсем не то имел в виду...
Договорить он не успел: вошедшие поравнялись с ними. Один из них обладал суровыми, резкими чертами лица и подавляющей аурой, а его холодный, оценивающий взгляд сразу пригвоздил Фэн Сяо к месту. По фамильному сходству нетрудно было догадаться, что это еще один представитель их клана.
Вторым оказался Янь Цзюньцзэ, привычно одаривший всех мягкой улыбкой.
Цинхуай не ошибся: суровым незнакомцем был Фэн Юнь, старший брат Фэн Циня и Фэн Сяо.
— Фэн Сяо, чем ты тут занимаешься? — ледяным тоном осведомился вошедший, после чего мгновенно сменил гнев на милость и с подчеркнутым радушием обратился к своему спутнику: — Это мои непутевые младшие братья, Фэн Цинь и Фэн Сяо. Не обращайте внимания, даос Янь.
От столь резкой смены настроения Цинхуай посмотрел на Фэн Сяо с новым пониманием. Похоже, повадки хамелеона у них были делом сугубо семейным.
Янь Цзюньцзэ ничуть не удивился и с улыбкой представил Янь Цинхуая и Ло Чуаньхуа. Слово за слово, и вся компания дружно покинула тренировочный зал. Фэн Юнь и Янь Цзюньцзэ беседовали с огромным увлечением, словно давние друзья, а Фэн Сяо, напридумывав себе невесть чего, увивался вокруг Цинхуая с невиданным пылом.
К слову, Фэн Юнь принес любопытную весть: в ночь накануне банкета в честь предка клана Ду в местном Тереме Сокровищ намечался крупный аукцион.
Ходили слухи, что на продажу выставят редчайшие диковинки. У Фэн Юня как раз завалялись лишние приглашения, и он радушно позвал спутников составить ему компанию.
Янь Цзюньцзэ не стал отказываться и с улыбкой принял приглашение.
Янь Цинхуай прекрасно понимал, что с его тощим кошельком на таких торгах ловить нечего, однако упустить возможность поглазеть на редкое зрелище не мог.
Распрощавшись со старшими, Ло Чуаньхуа принялся с восторгом обсуждать с подошедшей Цзин Сянсюэ поход на горячие источники.
Услышав это, еще не успевший уйти Фэн Сяо тут же оживился и изъявил желание пойти с ними.
В ответ он удостоился лишь ледяного взгляда старшего брата и многозначительной реплики второго:
— Дома тебя ждет много дел.
Цинхуай с жалостью посмотрел на беднягу, которого со слезами на глазах уволокли прочь суровые родственники.
— Странная семейка, — покачал он головой.
Ло Чуаньхуа не упустил случая съязвить:
— Они, должно быть, о тебе думают то же самое.
Янь Цзюньцзэ лишь мягко улыбнулся:
— В клане Фэн не так давно случились кое-какие неприятности, но сейчас не время вдаваться в подробности. Что до источников — пожалуй, я воздержусь, накопились неотложные дела. Если что-то произойдет, сразу отправляйте весточку.
Когда Цзюньцзэ удалился, Цинхуай и Ло Чуаньхуа поймали первого попавшегося на пути служку.
Мальчишка поначалу испугался, решив, что господа культиваторы задумали недоброе, но, выслушав их вопрос, с облегчением выдохнул.
Он подробно объяснил, как пройти к кленовой роще, а затем предупредил:
— Обычно у источников в роще почти никого нет, так что господа бессмертные могут спокойно отдыхать. Однако злодея, устроившего недавний переполох, до сих пор не поймали, и стража удвоила бдительность. Ночью будьте осторожны и возвращайтесь в покои пораньше.
Услышав это, Ло Чуаньхуа неподдельно изумился:
— Сам предок клана Ду находится на стадии Зарождающейся Души! Какова же сила этого негодяя, если он сумел ускользнуть от такого мастера?
Янь Цинхуай лишь рассеянно покачал головой.
Приятель не знал, кем был тот таинственный смутьян, зато сам Цинхуай прекрасно это понимал.
Ему и самому было до жути любопытно, какого уровня достиг Янь Лань. К тому же из ран юноши в тот день сочилась лишь грязная кровь... Человек ли он вообще?
К моменту, когда они покинули тренировочный комплекс, небо уже окрасилось багрянцем заката. Сумерки постепенно сгущались, и вдоль дорожек один за другим вспыхивали бумажные фонари.
Мимо то и дело торопливо пробегали слуги, но друзья не обращали на них внимания, направляясь прямиком к кленовой роще.
Служка не соврал: в этот час здесь действительно было безлюдно.
На глади горячего источника тихо покачивались алые листья. В роще стояла тишина, нарушаемая лишь шорохом листвы да тихим плеском бьющей из-под земли воды.
Поскольку две купальни находились на некотором отдалении друг от друга, приятели выбрали одну из них, быстро разделись и погрузились в приятное тепло.
Ло Чуаньхуа зачерпнул ладонями воду и разочарованно вздохнул:
— Вода хороша, да только духовной энергии в ней почти нет.
Видимо, именно поэтому источники и пустовали.
Перебросившись с другом парой фраз, Янь Цинхуай блаженно прикрыл глаза, собираясь вздремнуть. Ло Чуаньхуа тем временем достал свой Небесный связной.
Не успел Цинхуай толком расслабиться, как тишину разорвал истошный вопль приятеля.
Лениво приоткрыв один глаз, он посмотрел на взбудораженного друга:
— Ну чего ты опять шумишь?
— Говорят, Се Тяньлань прибыл в Город Воинственного Солнца! — скороговоркой выпалил Чуаньхуа. — Сегодня его видели прямо у городских ворот!
От этих слов у Янь Цинхуая глаза полезли на лоб.
Пусть он и не был на все сто уверен, что этот грозный культиватор — тот самый паренек, с которым он крутил виртуальный роман, но тонкое чутье подсказывало: скорее всего, речь об одном и том же человеке.
Окажись в городе прежний, беспомощный Се Тяньлань, Цинхуай бы уже мчался к нему со всех ног, сметая все на своем пути.
Но нынешний Се Тяньлань... Разве не болтали, что он устроил настоящую кровавую резню?
Янь Цинхуая прошиб холодный пот. А что, если тот сочтет его бессердечным предателем и с порога снесет голову мечом? Да и вообще — нынешний Се Тяньлань больше не нуждался в его защите. Зачем лезть на рожон и навязываться?
Чем дольше он размышлял, тем мрачнее становилось его лицо. Ло Чуаньхуа пришлось окликнуть его несколько раз, прежде чем Цинхуай наконец вынырнул из своих мыслей.
Повернувшись к другу, он на полном серьезе спросил:
— Скажи... если мечник вдруг встречает бросившего его бессердечного возлюбленного, как он обычно с ним поступает?