Когда пожаловал непрошеный гость, Янь Цинхуай как раз держал за шкирку Лайюя и отчитывал его — пернатый едва не сжёг весь дом дотла. Впрочем, узнав, что эта усадьба всё равно не способна удержать Се Тяньланя, Цинхуай проникся к ветхой постройке искренним уважением — хотя бы как к будущему памятнику древнего зодчества.
Заметив силуэт, неожиданно возникший посреди двора словно из ниоткуда, Янь Цинхуай запнулся и разжал пальцы. Лайюй, тиснув пару раз, взлетел и умостился у него на плече.
Юноша равнодушно смерил пришельца взглядом.
— Наносить визиты среди ночи — далеко не лучшая затея.
Хотя в Царстве Призраков день от ночи всё равно отличался чисто символически.
Гость сделал шаг вперёд, на его губах играла легкая улыбка:
— Я пришёл, чтобы предложить вам двум сотрудничество.
Янь Цинхуай оглядел его красивое, но отмеченное печатью легкого лукавства лицо и задумался:
— Чжан Юйхэ? Слушай, у меня есть вопрос... Почему вы все, едва появившись на пороге, заводите песню о каком-то сотрудничестве?
Ему и вправду было любопытно. Стоило оглянуться назад, как выяснялось: буквально каждый второй встречный ни с того ни с сего навязывался им в союзники.
Улыбка на лице Чжан Юйхэ на мгновение застыла.
— «Все»? Кто-то ещё?
Понимая, что его вопрос прозвучал странно, Янь Цинхуай не стал вдаваться в подробности и просто отмахнулся:
— Неважно. Если ты к Се Тяньланю, то он внутри.
Даже раскинув мозгами совсем чуть-чуть, можно было понять: под предлогом союзничества этот тип пытается добраться именно до Се Тяньланя. Слишком сильный спутник — постоянная головная боль.
Янь Цинхуай с самым деловитым видом распахнул дверь. Се Тяньлань, сидевший внутри, спокойным взглядом встретил вошедших и безмятежно спрятал резную штуковину, которую держал в руках.
Завидев его, Чжан Юйхэ мгновенно преобразился, в его глазах вспыхнул живой интерес:
— Даос Се, наслышан о твоем великом имени.
Янь Цинхуай сдёрнул с плеча пернатый комок, сгреб его в охапку и прошагал к месту рядом с Се Тяньланем, не забыв из вежливости бросить гостю:
— Проходи, садись, не стесняйся.
Чжан Юйхэ с улыбкой кивнул и опустился на стул:
— Не стану ходить вокруг да около. Даос Се, я прекрасно понимаю, что эти стены не способны тебя удержать. Однако то, что ты ищешь, отыскать далеко не так просто, как кажется.
Услышав это, Янь Цинхуай одарил Чжан Юйхэ молчаливым взглядом. Вообще-то они задержались здесь ровно ради двух вещей: найти самого Чжан Юйхэ и след сгинувшего призрачного практика. Действительно ли этот парень знает об их намерениях, или он что-то недопонял? А может, преследует собственные цели?
Заметив, как изменилось выражение лица Цинхуая, Чжан Юйхэ решил, что попал в точку, и воодушевлённо продолжил:
— Если кто-то успел наплести вам лишнего до моего прихода, думаю, вы сами понимаете, как стоит поступить с этими сведениями.
"О чём он вообще?"
Цинхуай переглянулся с Се Тяньланем. Он и представить не мог, что случайная фраза, ляпнутая им на пороге, заставит Чжан Юйхэ додумать целую историю.
Се Тяньлань постучал длинными изящными пальцами по столешнице.
— Раз уж речь зашла о сотрудничестве, что ты можешь предложить?
Чжан Юйхэ снова изобразил двусмысленную ухмылку:
— Вам обоим известно, какое положение я занимаю при владыке города. Сведения, недоступные прочим, для меня — не проблема. От вас же потребуется лишь вмешаться в нужный момент. На многое я не посягаю — мне нужно лишь выбраться из этого проклятого места.
Похоже, Чжан Юйхэ и впрямь кое-чем располагал: он догадывался, что их конечная цель — найти телепортационный массив, которым некогда воспользовался скрывшийся призрачный практик. Вот только чем дольше Янь Цинхуай всматривался в его улыбку, тем фальшивее и неестественнее она казалась.
Подавив смутное подозрение, Янь Цинхуай поинтересовался:
— У меня лишь один вопрос. Раз уж тебя сюда уволок призрачный практик, ты должен был узнать от него, где именно находится этот массив.
Услышав это, Чжан Юйхэ вздохнул:
— Тут история непростая. В те годы тот призрачный практик, желая укрепить своё влияние в мире смертных, спутался с демоническими практиками. Да вот нерасчетливо погубил единственного наследника одного могущественного владыки демонов. Тот гнался за ним до самого Царства Призраков. Схватка между демоном и призраком выдалась лютой; про меня оба забыли. А когда я пришёл в себя, оба уже испустили дух. Оказалось, что в Царстве Призраков нет духовной энергии, так что мне пришлось цепляться за жизнь, подбирая обноски с их трупов и кое-как культивируя на том, что от них осталось. Так и проскрипел до сего дня.
Янь Цинхуай глубокомысленно протянул «о-о», не сводя с него испытующего взгляда. В сущности, Чжан Юйхэ не должен был знать их раньше, как не мог и догадываться, что им известна его подлинная личина.
Его рассказ звучал предельно гладко, но Цинхуай подспудно чуял подвох буквально во всём.
Се Тяньлань, замечая сомнения спутника, сдержанно произнёс:
— Предложение звучит заманчиво, однако твоя надёжность всё ещё под вопросом.
Чжан Юйхэ понимающе кивнул:
— Вполне разумеется. Первое дело требует доброй воли. Я слышал, владыка города упёк ваших друзей за решётку. Кое-что у меня есть — полагаю, это может вас заинтересовать.
С этими словами он положил на стол шелковый свиток и поднялся:
— Уж поздно, если владыка не обнаружит меня под боком, начнёт волноваться. Изучите содержимое на досуге и оцените мою искренность.
Отняв руки, Чжан Юйхэ поспешно удалился.
Убедившись, что гость окончательно скрылся из виду, Янь Цинхуай расслабился и всем весом обрушился в объятия Се Тяньланя. От столь внезапного манёвра Лайюй перепугался, выскочил из его рук и пулей взмыл на стол.
Птенец наклонил голову набок, погрузившись в глубокие раздумья.
Се Тяньлань надежно подхватил Цинхуая. Разворачивая шелковый свиток, он тихо спросил:
— Что тебя насторожило?
Янь Цинхуай залип, разглядывая точёную линию подбородка Се Тяньланя. С такого ракурса любой человек выглядел бы нелепо, но почему у этого мужчины даже нижняя челюсть кажется донельзя неотразимой?
Собрать расплывающиеся мысли воедино удалось лишь спустя пару мгновений.
— По идее, мы прежде никогда не встречались, а он держался так, будто мы старые знакомые, и ничуть не удивился тому, что нам кое-что известно о его прошлом. Возможно, он догадался обо всём, увидав Жун Юйсю. Вот только его отношение к Жун Юйсю... странное.
Учитывая, что юный господин Жун готов был рисковать собственной драгоценной жизнью ради одной только встречи с Чжан Юйхэ, они явно не могли быть чужаками. Цинхуай уже успел вообразить целый любовный роман о богатом наследнике, пошедшем против клана ради нищего избранника. Однако в глазах Чжан Юйхэ Жун Юйсю выглядел абсолютным незнакомцем.
Янь Цинхуай продолжил делиться соображениями:
— К тому же в нём чувствуется какая-то фальшь. Даже не зная его прежнего, ощущаешь чужеродность. Мне кажется... Чжан Юйхэ — это уже не Чжан Юйхэ.
Се Тяньлань согласился с его выводами и медленно кивнул. Быстро пробежав глазами текст на шелке, он щелчком пальцев выпустил сгусток призрачного пламени.
Глядя, как свиток молча обращается в пепел, Се Тяньлань неожиданно услышал, как Цинхуай замялся и добавил:
— Да и... настоящий Чжан Юйхэ был парнем щедрым. Не то что этот ушлый тип.
Се Тяньлань чуть насупился и вопросительно взглянул на него, будто взвешивая скрытый смысл сказанного.
Янь Цинхуай, естественно, не мог позволить ему углубиться в размышления и поспешно перевёл тему:
— Раз уж у нас есть вести о Фэн Сяо и Жун Юйсю, может, вытащим их скорей? А то мало ли что ещё стрясётся.
Се Тяньлань лишь ровно отозвался:
— Сведения пустяковые. Пусть и правдивые, но бесполезные. Действуем по первоначальному плану.
Поняв расклад, Янь Цинхуай поднялся и виновато захехекал:
— Ну, коль так, я пожалуй отбуду в Духовную обитель. Надо бы подготовиться к завтрашнему дню, хе-хе...
Однако не успел он даже прикоснуться к резному ореху, как Се Тяньлань мертвой хваткой вцепился в его запястье и затащил в призрачный домен.
"Дело дрянь!"
Пальцы Се Тяньланя уже скользнули по поясу Цинхуая.
— Почему бы нам не обсудить подробнее... что именно ты называешь щедростью?
— Эй, я же не виноват!.. Постой! — завопил Янь Цинхуай.
* * *
Снаружи, в комнате, снова брошенный на произвол судьбы Лайюй разглядывал пепел на столе и задумчиво размышлял о бренности птичьего бытия.
Почему, стоит ему плюнуть огнём в деревяшку, мама тут же устраивает нагоняй, а когда отец балуется с пламенем, ему всё сходит с рук? Виноват не он! Виноват этот несправедливый, лишенный всякой логики мир!
Окончательно заскучав, Лайюй перевернулся на спину и беспомощно задрал лапки кверху.
Не успел он про себя досчитать до десяти, как наружу вылетели Лайцай и Лайфу. Птенцы вытаращились по сторонам, хлопая глазами в полном недоумении. С тех пор как у отца появилось собственное гигантское гнездо, тот стал регулярно уединяться от них. Но кого он надеялся обхитрить? Лайюй был умным пернатым и давным-давно раскусил их секрет.
Лайцай с Лайфу пребывали в глубоком замешательстве — за какие грехи их выдворили прямо посреди крепкого сна?
Лайюй тяжело вздохнул. Неудивительно, что родители так усердно стараются! Старшие братья явно не блещут умом, а сам он растет до крайности медленно. Но почему при всех трудах на свет до сих пор не появилось ни одного нового яйца?
Неужто у них какие-то постыдные проблемы? Скажем... бесплодие?
И в этот день Лайюй продолжал терпеливо ждать двух вещей: просветления для старших братьев и появления новой жизни.
* * *
Тем временем в величественном дворце Первого призрачного города некто миновал многочисленные кордоны стражи и толкнул тяжелые двери бокового подворья.
Однако, едва шагнув за порог, прибывший застыл. На крыше флигеля, непринуждённо болтая ногами, сидел юноша. Завидев гостя, он расплылся в широкой улыбке:
— Наконец-то ты вернулся. Я уж заждался.
У юноши были точёные, необычайно привлекательные черты лица, но хищный излом властных глаз, бросавших взоры свысока, придавал ему в таинственном пурпурном свете луны Царства Призраков опасное и завораживающее обаяние.
Впрочем, вошедший не поддался этому очарованию. Визит незваного гостя явно не вызвал у него восторга:
— Полагаю, нам больше не о чем вести беседы. Все прежние договоренности в прошлом.
Юноша слетел с крыши так бесшумно, что даже пылинка не поднялась с земли. Снизойдя до вошедшего, он с улыбкой несколько раз слегка похлопал его по щеке:
— Ты бы хоть «учителем» меня из вежливости назвал. Нельзя же, просто сменив одежку, делать вид, будто вовсе меня не знаешь.