Сколько бы Янь Цинхуай ни божился, что у него и в мыслях не было ничего подобного, Лянь Иньлань лишь молча изгибал бровь, смеривая его недоверчивым взглядом. В конце концов Цинхуаю всё же пришлось прихватить его с собой.
Впрочем, к спасённому он по-прежнему относился с крайним подозрением:
— А ты не прикажешь своим людям ударить мне в спину, пока мы будем пробиваться сквозь заслоны?
Лянь Иньлань, чьи руки и ноги были стянуты заклятием, даже не поведя бровью, отозвался:
— Им больше делать нечего.
Цинхуай этой отговорке ни капли не поверил и продолжал следить за ним в оба глаза.
Наблюдавший за этой сценой Чжан Юйхэ не сдержал смешка:
— Ну к чему столь глубокое недоверие?
Янь Цинхуай одарил его точно таким же холодным взглядом — для него любой «Лянь Иньлань» оставался подозрительной личностью.
— Кому-кому, а уж точно не тебе говорить об этом, — вскинул бровь Цинхуай.
В конце концов, пусть они и являлись сущностями одного человека, Чжан Юйхэ изо всех сил пытался сбежать от собственного оригинала.
Укрытие, в котором Лянь Иньлань держал Янь Цинхуая, располагалось довольно далеко от Призрачного дворца. Поглядывая на алое марево, расползающееся по горизонту, и яркие вспышки духовного света, Цинхуай всё сильнее изнывал от тревоги.
Эти вспышки наверняка принадлежали Предку Янъе. Пусть было непонятно, почему Се Чанъе до сих пор не ринулся в решающую атаку, Цинхуай ни на миг не сомневался: тот обрушит на Се Тяньланя всю свою смертоносную мощь при первой же возможности.
Заметив его нервный, устремлённый вдаль взгляд, Лянь Иньлань лишь довольствовался лукавой ухмылкой:
— Не суетись.
Бросив эту фразу, он невозмутимо прикрыл глаза, вознамерившись отдохнуть. Цинхуай окликнул его раз-другой, но тот не реагировал — притворялся спящим так убедительно, будто и впрямь провалился в беспамятство.
Естественно, Цинхуай не поверил ни единому его движению. Переведя прищуренный взгляд на Чжан Юйхэ, он безмолвно потребовал объяснений.
Тот лишь невинно развёл руками:
— Замыслов этого человека я не ведаю.
Цинхуай особых надежд на него и не возлагал, хотя втайне всё же тешил себя смутной иллюзией — а вдруг между этими двоими сохранилась хоть какая-то ментальная связь?
Увлекая спутников за собой, Янь Цинхуай продвигался всё глубже в кроваво-красный туман. По мере того как они приближались к эпицентру, яростные вспышки духовно-сияющей энергии на горизонте становились всё более туманными и размытыми.
Немного успокоившись и совладав с первой паникой, Цинхуай вернулся к мыслям о том, как вызволить Се Тяньланя. Этим вопросом он задавался уже давно: перерыв горы древних фолиантов, он набросал кое-какой план, однако ни на грош не был уверен, что тот сработает на практике.
Чем дальше они заходили, тем плотнее смыкалась кровавая дымка. Даже духовное чутье едва пробивало эту пелену, позволяя различать лишь крошечный пятачок земли перед ногами. Затаись в такой густени какая-нибудь тварь — среагировать вовремя вряд ли удастся.
Стоило этой мысли промелькнуть в голове, как перед самым лицом Янь Цинхуая что-то бесшумно проплыло. Присмотревшись, он разглядел останки призрака. От некогда живого духа осталась лишь высохшая оболочка — тонкая и невесомая, точно крыло цикады. Она покачивалась в багровом мареве от малейшего веяния воздуха.
Сжав в ладони бумажного человечка, Цинхуай обыденным жестом смахнул с дороги полуистлевшую человеческую кожу. Чжан Юйхэ, наблюдавший, как тот без единого мускула на лице отталкивает эту жуткую ветошь, невольно усмехнулся с оттенком брезгливого изумления.
Впрочем, Цинхуай даже не обратил внимания на реакцию спутника — все его чувства были сосредоточены на поиске ауры Се Тяньланя.
— Не тревожься, — попытался успокоить его Чжан Юйхэ. — Кровавая аура вокруг пылает с небывалой силой. Значит, твой спутник цел.
— А если этот туман как раз и губит Се Тяньланя? — не отступал Цинхуай.
Чжан Юйхэ лишь вздохнул, собираясь заметить, что от избытка чувств тот ищет беду там, где её нет, но тут за их спинами прогремел оглушительный взрыв.
Даже притворявшийся спящим Лянь Иньлань приоткрыл глаза и с неопределённой интонацией пробормотал:
— А наставник у Се Тяньланя упёртый. Не так-то просто обвести его вокруг пальца.
Вообще-то Цинхуаю до смерти хотелось узнать, как именно тот дурачил Предка Янъе, но времени на расспросы не оставалось — пришлось лишь надбавить шаг, устремляясь к Призрачному дворцу.
Связанный духовным артефактом Лянь Иньлань вальяжно развалился на спине своего марионеточного транспортного дракона и, ничуть не смущаясь своего положения, протянул:
— Да не дёргайся ты. Пока Се Чанъе не спустит пар, он к твоему ухажёру не побежит.
Проигнорировав колкость про «ухажёра», Цинхуай лишь недоуменно нахмурился:
— Спустит пар? Это на ком же?
Ему даже трудно было вообразить, откуда у вечно ледяного Се Чанъе вообще возьмутся бурлящие чувства, требующие выхода.
Лянь Иньлань беспечно склонил голову набок:
— Ну, вероятно, оттого, что я припас для него небольшую свинью.
Эта наигранная беззаботность моментально подхлестнула подозрительность Цинхуая. Судя по тому недолгому времени, что он успел сойтись с Лянь Иньланем, чем естественнее и проще звучали речи этого пройдохи, тем страшнее оказывалась правда. Настоящий лицедей не упустит случая разыграть спектакль даже в мелочах.
Представив, какие пакости могли поджидать Се Чанъе, Цинхуай не сдержал злорадного смешка.
Лянь Иньлань чутко уловил эту мимолётную ухмылку, дал парню порадоваться мгновение-другое и только затем тягуче добавил:
— Вот только когда он совсем разъярится, то первым делом рванёт искать меня.
Улыбка тут же сошла с лица Янь Цинхуая. Он резко замер и в упор уставился на пленного:
— Так ты нарочно увязался за мной?!
Решил перенаправить удар и загрести чужими руками уголья?!
— Ну зачем же так грубо, — примирительно помахал сцепленными кистями Лянь Иньлань. — Будешь рядом — авось я протяну чуточку дольше. А пока Се Чанъе возится со мной, у него и времени не останется донимать твоего милого. — Он с глубочайшим убеждением кивнул сам себе: — Вот это я понимаю — одним ударом трёх зайцев.
Цинхуай промолчал. Ему до судорог в пальцах захотелось выхватить меч и одним взмахом плашмя разрубить напополам и этого мерзавца, и его разряженного деревянного истукана.
То ли Се Чанъе по ту сторону кровавой дымки быстро раскусил оставленный подвох, то ли у самого Цинхуая разыгрались нервы, но в груди у него неожиданно сжалось тяжёлым комком. Смутная тревога вновь ледяной волной затопила разум.
Янь Цинхуай даже начал всерьёз опасаться, не прихватило ли у него сердце. «Выберемся отсюда — первым делом найду знающего лекаря. Со здоровьем шутки плохи», — отстранённо подумал он.
Не ведая, какие думы одолевают спутника, Чжан Юйхэ глянул на его побледневшее лицо и поспешил проговорить:
— Не поддавайся страху. Даже если сам Предок Янъе явился в Царство Призраков, здешняя аура неизбежно сковывает его духовную силу.
— Дело не совсем в этом, — с мрачным видом возразил Цинхуай.
— А в чём же? — растерялся Чжан Юйхэ.
— Опасаюсь, как бы меня прямо здесь не разбил удар.
Чжан Юйхэ потерял дар речи. Лишь спустя добрую паузу он извлёк из себя натянутый смешок:
— А у даоса Янь... отменное чувство юмора.
Цинхуай уже открыл рот, чтобы заверить, что ни капли не шутит, как вдруг предчувствие беды вспыхнуло с дикой, неопровержимой силой.
— Берегись! — рявкнул он.
Окрик прозвучал внезапно, но ни Чжан Юйхэ, ни Лянь Иньлань колебаться не стали — оба единым рывком метнулись прочь.
В то же мгновение с небес обрушилась лавина ледяных клинков. Настоящий ливень из мечей со свистом вонзился ровно в то место, где долю секунды назад стояла троица.
Тысячи заиндевевших лезвий хором вонзились в землю, отдавшись глухим, вымораживающим душу хрустом. Мощный порыв ледяного ветра разгрёб плотную кровавую пелену, рассеяв её без остатка.
Янь Цинхуай, успевший лишь отскочить в сторону, в то же мгновение оказался на виду.
Из поднебесья донёсся скрежещущий, исполненный надменного холода голос:
— Надо же. Какая встреча.
Взгляд Се Чанъе, зависшего в воздухе, пригвоздил Цинхуая к месту. От фигуры Се Чанъе волнами исходила колоссальная, почти осязаемая мощь — куда более сокрушительная, чем прежде. Цинхуай понял сразу: в Руинах Почтенного Меча этот монстр без остатка поглотил древнее наследие.
Справиться с ним теперь казалось задачей за гранью возможного.
Сердце Цинхуая ушло в пятки. Главный ужас заключался в том, что он ни разу в жизни не сходился с Се Чанъе в открытом бою. И речь шла даже не о победе — выжить бы под его ударом!
Он уставился на владыку меча самым кротким и безобидным взглядом, на какой был способен, всем видом выражая надежду, что великому предку не досуг марать руки о мелкую сошку. Однако в глазах Се Чанъе эта пресловутая кротость отозвалась откровенным вызовом.
— Прихвостень того выродка? — проронил Се Чанъе. — А ты, я вижу, куда хитрее, чем кажешься.
Цинхуай опешил: «Святая прохлада, да я же слова ещё не вымолвил! За что меня уже в интриганы записали?!»
Но Се Чанъе не собирался тратить время на пустые разговоры. Он небрежно щёлкнул пальцами.
В тот же миг на плечи Цинхуая обрушилась невидимая тяжесть, словно на него взгромоздили целую скалу. Но этим дело не ограничилось — на кончике пальца Янъе вспыхнула бритвенно-острая искра ледяного света.
Духовная энергия в даньтяне Цинхуая закипела, устремляясь по меридианам, не давая навалившемуся давлению сломать ему кости.
Окинув равнодушным взором ссутулившегося от тяжести юношу, Се Чанъе уже потерял к нему интерес. С таким ничтожным уровнем культивации — и без защиты Се Тяньланя — от этой атаки не уклониться.
Он явился сюда вовсе не ради уничтожения мелкой сошки, а чтобы настигнуть дерзкого демонического практика, посмевшего обвести его вокруг пальца. Се Чанъе уже раскинул духовное чутьё над рассеивающимся маревом: засечённая ранее аура находилась ровно здесь. Ему не уйти.
Однако в следующее мгновение на лице старого мастера отразилось искреннее изумление.
Цинхуай, едва не растёртый в порошок его мощью, каким-то чудом умудрился увернуться от смертоносной искры. Теперь он стоял чуть отдаль, опираясь на обнажённый меч, и колючим, ледяным взглядом снизу вверх смотрел прямо на Се Чанъе.
Уклонение далось ему не даром. Быстрым пассом Цинхуай запечатал духовной силой несколько глубоких ран, из которых хлестала кровь, а затем тыльной стороной ладони убрал алый подтёк с губ.
Переведя дыхание, он с крайним раздражением бросил куда-то за спину:
— Вообще-то этот старик пришёл по твою душу. Прятаться от гостя — как-то не по-человечески, а?
Се Чанъе чуть прищурился, переведя взор туда, куда указывал Цинхуай.
Там, прислонившись к спине массивного истукана-марионетки, восседал юноша с фарфорово-белой кожей. Иззябшие пальцы подпирали точёный подбородок; в своей хрупкости он сам напоминал изысканную куклу.
Именно его и искал Се Чанъе.
За спиной юноши смутно вырисовывался силуэт ещё одного молодого человека. Тот небрежно улыбался, ничуть не тревожась из-за разворачивающейся сцены. Чутьё подсказывало Се Чанъе, что и этот незнакомец причастен к обману. Ситуация становилась неожиданно любопытной.
— Насчёт гостеприимства — это запросто, — подал голос Лянь Иньлань с ленивой смешинкой. — Но если ты меня освободишь, не боишься, что я тут же всажу тебе клинок между лопаток?
Цинхуай даже не удостоил его поворотом головы, чеканя слова совершенно каменным тоном:
— Умел бы — давно бы напал.
Он превосходно знал: сам по себе Лянь Иньлань великой силой не обладал, а всю его мощь составляла связка из боевых марионеток да Колокольчика Иллюзорного Звука.
— О как? Проверим? — задорно хохотнул тот и вскинул руки.
Серебряные бубенчики на его запястьях отозвались переливчатым, чистым звоном. Парящий в небесах Се Чанъе поначалу не придал этому значения, однако, когда окружающий мир накренился, натягиваясь зыбким маревом, старый мастер мгновенно насторожился.
Иллюзорный массив!
Заметив, как фигура Се Чанъе застыла в плёнке морока, Цинхуай с сомневающейся надеждой спросил:
— Сработало? Скрутил его?
Лянь Иньлань всплеснул руками:
— Да ты что, разумеется, я его...
Окончить фразу он не успел. Раздался оглушительный треск рассекаемого пространства — и Се Чанъе со вздетым мечом наперевес вырвался из разбитого в щепки иллюзорного мира.
Цинхуай совершенно искренне поинтересовался:
— Разумеется, хрен там плавал?
Лянь Иньлань: «...»
Не дожидаясь ответа, Цинхуай заорал во всё горло:
— Чего встали?! Дёргаем отсюда!