— Да не то чтобы я с ним как-то не так поступил, — попробовал оправдаться Янь Цинхуай.
Ло Чуаньхуа одарил его откровенно неверующим взглядом.
Цинхуай мысленно вздохнул: объяснять все тонкости у него не было никакой возможности. Узнай Чуаньхуа, что перед ним не просто бедный родственник, а сам Предок Цинчжуань, его собственный меч полетел бы в Янь Цинхуаня едва ли не быстрее, чем клинок Се Тяньланя.
С таким-то шлейфом прошлого раскрывать свою настоящую личность кому бы то ни было казалось чистейшим безумием.
— Он тебя узнал? — не отступался Ло Чуаньхуа.
Вспомнив двоякие, двусмысленные намёки Се Тяньланя, юноша нахмурился:
— Похоже... Ну, возможно, о чём-то он всё же догадывается.
Чуаньхуа посмотрел на него с нескрываемым изумлением:
— То есть, не догадайся он сам, ты так и намеревался молчать до скончания веков?
— Разберусь со временем, — туманно отозвался Цинхуай. — Выжду подходящий момент и откроюсь.
— Какого ещё момента? — Ло Чуаньхуа лишь развёл руками. — Ума не приложу, о чём ты только думаешь.
Пускаться в долгие объяснения Цинхуай не стал — лишние слова только подлили бы масла в огонь. Он лишь серьёзно добавил:
— У меня свои соображения. Сейчас не время для признаний. Я всё равно не смогу ему помочь, только камнем повисну на шее.
И это было не просто отговоркой — он действительно так считал. Мысли о том, как поступить с Се Тяньланем, тяготили его сильнее всего на свете, но именно из-за этой неопределённости он и бороздил тему с такой осторожностью. Видя, как омрачилось лицо приятеля, Ло Чуаньхуа понял: тот вовсе не играл чужими чувствами, как показалось сначала.
— Ладно, понял я, — махнул рукой Чуаньхуа.
Пройдя ещё немного, Ло Чуаньхуа, выдержав короткую паузу, всё же не вытерпел — одолевшее его любопытство взяло верх:
— Слушай, а у тебя к нему совсем ничего не осталось?
Цинхуай только молча воззрился на него.
— А что? Судьба вас связывает завидная, — воодушевлённо продолжал Чуаньхуа, явно нащупав любимую тему. — Сколько раз вы уже сталкивались! Да и в поместье клана Ду — это ведь он тебя вытащил?
Цинхуай едва заметно кивнул. Тогда он и понятия не имел, кто скрывается под той личиной. Знай он с самого начала, кого ищет Се Тяньлань и кем тот является на самом деле, вряд ли он с такой лёгкостью позволил бы себе привязаться к нему.
Цинхуай тяжело вздохнул. Однако его спутник, с головой ушедший в собственные фантазии, совершенно не заметил этой перемены настроения. Ему терзания приятеля ничуть не мешали — он с упоением предавался сплетням, а молчание собеседника лишь подогревало его пыл. Для Цинхуаня эта трескотня становилась уже чересчур назойливой.
Поморщившись, Цинхуай потёр висок, раздумывая, как бы заткнуть неугомонного спутника, но внезапно замер: витавшая в воздухе демоническая аура стала ощутимо гуще.
Засада. Где-то рядом затаился зверь.
Не подавая вида и притворяясь, будто ничего не замечает, Цинхуай позволил Чуаньхуа болтать дальше. Они двигались достаточно быстро, и оставалось лишь гадать, когда именно чудовище привязалось к ним. Не расслабься оно на миг, не упусти контроль над собственной тёмной ци — Цинхуай так и шёл бы в неведении.
Эта мысль заставила его нахмуриться: уметь так тонко маскировать демоническую ауру мог только крайне опасный зверь.
На повороте тропы воздух со свистом рассекла острая тень. Тварь рванулась из засады! Реакция Цинхуаня оказалась молниеносной: круто развернувшись навстречу нападавшему, он сдёрнул с пояса духовно напитавшийся талисман и метнул его вперёд.
Бумага вспыхнула, выбросив сноп ярчайшего пламени. Огненный вихрь мгновенно объял тушу звера, заставив того на мгновение запнуться.
Снизившись, чудовище тяжело рухнуло на землю и несколько раз перекатилось, сбивая огонь.
Лишь теперь Ло Чуаньхуа сообразил, что происходит. Выхватив духовное оружие, он приготовился к бою, однако сила твари явственно превосходила их суммарные возможности. Даже объединив усилия, они едва ли смогли бы нанести ей ощутимый урон: летевшие в зверя атаки бессильно соскальзывали с его массивных, плотно подогнанных щитков.
Раздражённое назойливыми выпадами, чудовище сокрушительным взмахом шипастого хвоста разбросало обоих в разные стороны.
Вся туша твари была скована непроницаемым панцирем — даже на брюхе чешуя сидела монолитом. Окинув зверя быстрым взглядом, Цинхуай понял: единственная уязвимая точка — глаза.
Едва он приготовился к броску, как чудовище с оглушительным рёвом ринулось на Ло Чуаньхуа. Оскаленная пасть, из которой капала густая слюна вперемешку с кровью, грозила поглотить юношу целиком.
Цинхуай вскинулся, намереваясь вонзить клинок в зрачок твари, но в тот же миг воздух прорезал звонкий, чистый птичий клич.
В следующее мгновение чудовище полыхнуло целиком.
Это было не обычное пламя духовных талисманов — над телом зверя взвился пурпурно-алый огонь. В считанные мгновения панцирь твари начал плавиться, растекаясь жидкой лавой.
Не прошло и пары мгновений, как от грозного чудовища осталась лишь горстка серого пепла.
Поистине невероятное зрелище.
Цинхуай застыл в оцепенении, глядя на взъерошенного, надувшегося цыплёнка, который гордо заслонял собой Ло Чуаньхуа.
И, если чутьё его не обманывало, после этой огненной вспышки маленький птенец ощутимо прибавил в размерах.
— Ты... где ты вообще откопал эту птицу? — ошеломлённо выдавил Цинхуай.
Сопоставив название города с сокрушительной мощью извергнутого пламени, он вспомнил слова И Тяошэ о том, что праздничный пир вряд ли состоится. В голове Цинхуаня мелькнула весьма дерзкая догадка.
Что, если владыка города Сжженных Перьев наконец-то сошёлся с кем-то, его спутник снёс яйцо, а вылупившийся птенец сбежал из дома и попался на глаза Ло Чуаньхуа?..
Чуаньхуа тем временем подхватил птенца на руки и взвесил на ладони:
— Да я просто увидел, как за ним кто-то гоняется. Смотрю — совсем кроха, мечется, прячется, жалкий такой... вот и заступился.
Цинхуай почувствовал, как над головой будто прогремел гром. Он уже готов был уверовать в свою безумную теорию о том, что они приютили беглого наследника и теперь попадут в розыск, как вдруг споткнулся о странность.
— Гонялся за ним? — переспросил он, нахмурившись.
История не вязилась. Тут явно крылось что-то ещё. В памяти всплыли слова Се Тяньланя о том, что во дворе чувствовались следы призрачных или демонических практиков. Вся эта заваруха смердела давним и тонким заговором.
Цинхуай решил не огорошивать приятеля своими догадками, и они двинулись дальше.
На протяжении всего пути странная троица — двое юношей и птенец — умело притворялась беспомощной добычей. Какое количество затаившихся в темноте тварей клюнуло на эту наживку, счёту не поддавалось.
И неизменно исход оставался один: Юнь Жуй испепелял нападавших единственным плевком пламени. До самой последней секунды несчастные бестии так и не успевали понять, откуда у двух недотёп и упитанной птицы взялся настоящий пламень бессмертного феникса.
— Наш метод называется «ловлей на живую наживку», — философски заметил Цинхуай. — Наказываем только тех, кто сам напросился.
Оставалось лишь гадать, насколько прожорливо это создание: сколько бы демонических зверей оно ни поглощало, рост Юнь Жуя остановился, едва он сравнялся с человеческим. Зато его оперение преобразилось до неузнаваемости.
Невзрачные серые перья осыпались, уступив место переливающемуся наряду, излучавшему мягкое духовное сияние, а на голове гордо возвышался пышный хохолок. Феникс грациозно расправлял перед понравившимся человеком великолепный хвост, вот только тот самый человек ни черта не понимал и продолжал увлечённо беседовать со своим спутником.
Раздосадованный феникс издал несколько недовольных клекотов в адрес двух глупых смертных.
А тип, так нагло отвлекавший его избранника, и вовсе зашёл слишком далеко:
— Слушай, а нельзя попросить твоего ненасытного пернатого хоть немного сбавить пыл? Пусть оставляет хоть демонические ядра! В городе их можно выгодно обменять на духовные камни.
«Низкодушно! Жадно! Невежественно!»
Однако избранный им человек, похоже, полностью разделял эту мысль:
— А ведь точно! И как я сам не подумал? Ну ты и голова!
«Проклятье, не сбивай его с пути!» — мысленно возопил феникс.
Цинхуай, ни о чём подобном не подозревая, некоторое время молча наблюдал за тем, как сказочный феникс вьётся вокруг Ло Чуаньхуа, выставляя напоказ яркие перья хвоста. Наконец юноша выдержал паузу и изрёк:
— Слушай... а этот самец случайно не пытается за тобой ухаживать?
Феникс торжествующе кивнул: хоть у одного из них оказались глаза на месте!