Жун Юйсю, услышав слова Чжан Юйхэ, о чём-то догадался. На его лице изумление мгновенно сменилось неописуемым восторгом.
— Правда? — переспросил он.
Чжан Юйхэ кивнул:
— Правда.
Не давая Юйсю задать новые вопросы, Янь Цинхуай подозвал призрачных практиков и велел без промедления препроводить молодого хозяина терема к сияющему золотом вихрю.
Он всерьёз опасался, как бы с этим балованным барчуком в Царстве Призраков опять чего не случилось, а потому стремился вытолкнуть его отсюда как можно скорее.
— Поторопись, поторопись! — подгонял он Жун Юйсю. — Со всеми расспросами подождёшь, пока я сам не вернусь в мир культиваторов.
Что до троих братьев Фэн, то испытания последнего времени заметно закалили младшего, Фэн Сяо, сделав его гораздо взрослее, чем прежде. Фэн Юнь и Фэн Цинь смотрели на брата с нескрываемым одобрением. Старшие лишь молча кивнули Янь Цинхуаю на прощание, а вот Фэн Сяо, крепче сжав своё копьё, с тревогой в голосе попытался уговорить его уйти вместе с ними.
— Мне в Царстве Призраков будет куда безопаснее, чем среди людей, — ответил Цинхуай.
Если сейчас вылезти наружу в компании заклинателей, это неизбежно привлечёт ненужное внимание. Стоит хоть на миг оплошать — и адепты Бессмертной секты Девяти Высот тут же с потрохами сдадут его Се Чанъе, а тот за мгновение изрубит его на мелкие кусочки.
Янь Цинхуай совершенно искренне опасался за собственную шкуру: недвусмысленные угрозы Се Чанъе до сих пор стояли у него перед глазами.
Фэн Сяо покорно смолк. Как ни крути, а в словах приятеля имелось рациональное зерно.
Проводив взглядом последних заклинателей, Цинхуай перевёл взор на Лянь Иньланя и Чжан Юйхэ.
— А вы двое почему не уходите? — с любопытством поинтересовался он.
Иньлань отозвался без тени сомнений:
— У меня на руках целая орава подчинённых. Если я сбегу, на кого они останутся?
Янь Цинхуай лишь вздохнул — сказать на это было нечего. Раз уж Лянь Иньлань остаётся, то и Чжан Юйхэ никуда не денется. В итоге во всём призрачном крае остались лишь трое живых людей. И пусть грозное имя Се Тяньланя всё ещё внушало местным тварям страх, Цинхуая не покидало ощущение, стоит ему повернуться спиной, как десятки голодных глаз жадно впиваются в его загривок.
«Что ж, если сочная куриная ножка угодила в лисью нору, странно было бы жрать без опаски», — пробормотал про себя Цинхуай, пытаясь хоть как-то заглушить тревогу.
Он планировал переждать здесь какое-то время, а затем потихоньку прошмыгнуть обратно в мир бессмертных. Появление золотого вихря наглядно доказывало: оставаться в Царстве Призраков насовсем нельзя. Кто знает, каким способом местный порядок решит избавиться от чужака, которому тут вообще не место?
Взяв под начало оставшихся призрачных практиков Се Тяньланя, Цинхуай принялся восстанавливать разрушенный город.
Однако Лянь Иньлань после того разговора словно сквозь землю провалился, оставив за себя одного лишь Чжан Юйхэ. Цинхуай пару раз пытался расспросить Юйхэ о намерениях его спутника, но тот лишь беспомощно разводил руками — мол, сам понятия не имеет, что затеял Иньлань.
Жэнь Хуа обмолвился, что в день, когда Се Чанъе вторгся в Царство Призраков, из ниоткуда возникла орава неупокоенных духов, связавшая боем людей из Секты Девяти Высот. Выспросив подробности, Цинхуай окончательно убедился: эти призраки подчинялись Лянь Иньланю.
Так и не сумев разгадать замысел Иньланя, Цинхуай велел Жэнь Хуа отобрать из своих подчинённых самых умелых лазутчиков, способных растворяться в тенях. Им поручили выследить Лянь Иньланя и выяснить, чем тот занимается.
— Будут ли ещё приказания, господин? — склонил голову Жэнь Хуа.
Цинхуай покачал головой, и Жэнь Хуа озабоченно добавил:
— Когда господин планирует покинуть эти земли? Духовная энергия здесь снова скудеет с каждым днём. Вам стоит поскорее подумать о себе.
— Мне бы сначала этого смутьяна с собой прихватить, — шутливо отозвался Цинхуай. — А то ведь спокойно уйти не выйдет.
Разумеется, это были лишь мечты. Если Лянь Иньлань так и не объявится, придётся уходить без него — не сидеть же в этом мрачном краю вечно. В конце концов, Цинхуай был уверен: стоит ему выбраться наружу, и Се Тяньлань непременно сумеет его отыскать.
Однако загадывать не приходилось: планы рухнули в один миг. Цинхуай собирался дождаться, пока духовные истоки окончательно иссякнут, но однажды ночью северо-западную часть Призрачного города потряс оглушительный взрыв.
Цинхуай, погружённый в медитацию, от неожиданности вздрогнул. Первой мыслью было тревожное опасение: не случилось ли чего с Се Тяньланем? Однако, поспешно раскинув духовное чутьё, он понял — стряслась беда совсем иного рода.
В северо-западном квартале бушующим потоком захлеснула густая духовная энергия. У края дымящегося провала стоял Лянь Иньлань, и на его губах играла довольная ухмылка. Пойман с поличным! Теперь Цинхуаю даже не требовалось ломать голову, гадая о замыслах этого паршивца.
Было очевидно: Иньлань снова замышлял недоброе. Вспомнив слова Се Тяньланя о трещавшей по швам печати Царства Призраков, Цинхуай окончательно убедился — к прежним брешам в барьере этот мерзавец тоже приложил руку.
Вполголоса ругнувшись, Янь Цинхуай вскочил, намереваясь помешать Лянь Иньланю. Однако не успел он переступить порог, как наткнулся на Чжан Юйхэ.
Будто угадав порывы Цинхуая, Чжан Юйхэ поспешно произнёс:
— Я с тобой.
Цинхуай на мгновение запнулся, придирчиво окинул его взглядом и возражать не стал:
— Ладно, идём вместе.
После той памятной стычки Иньлань и его призрачные практики сквозь землю провалились. Если теперь он без лишнего шума учинил такой разгром, едва ли обошлось без помощи его верных духов.
И точно: не успел Цинхуай подбежать к северо-западному кварталу, как путь им преградили две фигуры. Всмотревшись, он узнал Цяо Или и Дуань Мяня. Сяо Тяньи рядом с ними не было — то ли тот притаился в тени, то ли выполнял другое поручение.
— Слышал я, Призрачный Бессмертный Меча оставил тебе некую защитную безделицу, — подал голос Цяо Или. — Но можешь не переживать: жизнь твоя нам не нужна. Мы лишь задержим тебя ненадолго.
В отличие от людей, звавших Се Ваньнина Почтенным Меча, эти призрачные практики предпочитали прозвание «Призрачный Бессмертный Меча». В Царстве Призраков веками не появлялось бессмертных духов, а Се Ваньнин по своей мощи ближе всех подобрался к этой ступени.
Для них это прозвание оставалось последней данью памяти и надежды.
Цинхуай вскинул бровь и с натянутой ухмылкой спросил:
— Лянь Иньлань подослал вас перекрыть мне дорогу? И что же он замышляет?
Цяо Или лишь пожал плечами:
— А вот этого мы знать не можем. Разве простым смертным дано проникать в помыслы Предка?
Цинхуай не поверил ни единому слову. Цяо Или отличался редкой проницательностью и умением просчитывать всё на шаг вперёд. Даже если Лянь Иньлань ничего ему не рассказывал, он наверняка сам обо всём догадался.
— Молчишь — и ладно, — твёрдо произнёс Цинхуай. — Но сегодня вам меня не удержать.
Хранивший молчание Дуань Мянь, словно опасаясь, что о нём забудут, подался вперёд:
— Про меня-то не забывай.
Янь Цинхуай удержался от ответа и перевёл взгляд на Чжан Юйхэ. Тот, хоть и прислуживал раньше Иньланю, к делам призрачных практиков никогда не допускался. С Цяо Или и Дуань Мянем он знаком не был, а потому лишь горько ухмыльнулся и покачал головой, признавая своё бессилие.
— Однако, — мягко добавил Юйхэ, — я смогу выиграть для тебя немного времени. Ступай и узнай, что затеял Иньлань.
Узнав о непростой связи между Лянь Иньланем и душой, обитавшей в теле Чжан Юйхэ, Цинхуай стал смотреть на него немного иначе. Затаённой вражды к Юйхэ он не питал, но его донимало смутное любопытство: о чём же на самом деле думает этот человек?
Сложив мысли воедино, Цинхуай коротко кивнул. Чжан Юйхэ откликнулся лёгким поклоном, слегка пошевелил пальцами и взмахнул Колокольчиком Иллюзорного Звука. Пользуясь моментом, Цинхуай тенью метнулся в сторону, что мгновенно привлекло внимание Цяо Или и Дуань Мяня.
Однако не успели призраки опомниться, как оказались в плену иллюзорного марева. Цяо Или досадно ухмыльнулась:
— Это ещё что за новости? Своим же ножку подставляешь?
— А мы разве знакомы? — равнодушно отозвался Чжан Юйхэ.
В искусстве владения артефактом он уступал Иньланю, к тому же его дух до сих пор плотно не уживался с плотью. Активировав артефакт, Юйхэ оказался прикован к созданному миру снов: стоило ему сделать шаг прочь — и иллюзия тут же развеялась бы пылью.
Впрочем, от него требовалось лишь удержать эту парочку ненадолго, остальное его уже не заботило.
Собрав волю в кулак, Юйхэ сосредоточился на поддержании чар. И Дуань Мянь, и Цяо Или обладали колоссальной силой: если бы они задались целью вырваться, то без труда разнесли бы неокрепший морок в дребезги.
Тем временем Янь Цинхуаю тоже не улыбнулась удача. Не успел он добраться до Иньланя, как дорогу ему преградил Сяо Тянья в сопровождении двух незнакомых призрачных практиков.
«Отлично подготовился», — мрачно подумал Цинхуай. Подобное упрямое затягивание времени лишь подхлёстывало его подозрения: зачем Иньланю на самом деле понадобилось разрушать печать?
Сяо Тянья выглядел всё таким же мрачным и угрюмым. Окинув Цинхуая тяжёлым взглядом, он выдавил ядовитую ухмылку:
— Давно не виделись.
— И то правда, — усмехнулся Цинхуай. — Цяо Или с Дуань Мянем заглядывали ко мне регулярно, а вот тебя что-то видно не было. Неужто таишь на меня обиду, даос Сяо?
Лицо Сяо Тяньи перекосило от злобы. После поимки Цинхуая заперли в запретной зоне, полностью подконтрольной Иньланю, и рядовым призракам доступ туда был закрыт.
Среди всех подчинённых Иньлань сильнее всего доверял именно этой троице: Цяо Или, Дуань Мяню и Сяо Тянье. Причём самым покорным и исполнительным всегда оставался Сяо Тянья. И всё же его непрестанно грыз червь зависти — казалось, будто двух других Предок ценит куда выше. Слова Цинхуая, пусть и брошенные без умысла, попали в самую болезненную рану.
Двое других призраков, отправившихся на дело за компанию, при виде переменившегося лица своего старшего мигом растеряли всё веселье.
— Брат Сяо, не бери в голову, — поспешно вмешались они. — Покончим с делом поскорее да вернёмся.
Сяо Тянья буркнул что-то невнятное и тенью растворился в воздухе. Цинхуай уже вскинул меч: у самого уха со свистом рассекаемого воздуха пронеслась смертоносная угроза.
Будто ожидая этого, Цинхуай молниеносно обрушил клинок вниз, но лезвие крепко захлестнул гибкий чешуйчатый хвост. Не теряя самообладания, Цинхуай толкнулся от земли, пытаясь рывком освободить оружие.
Меч выскользнул из тисков, но стоило Цинхуаю начать падение, как прямо из-под земли вынырнула исполинская змеиная голова. Оранжево-жёлтые вертикальные зрачки вперились в него с лютым, леденящим душу жаром. В этом взгляде не было ничего, кроме неприкрытой жажды убийства.
Сяо Тянья вознамерился во что бы то ни стало лишить его жизни.