Янь Цинхуай не обратил внимания на его мелкие ужимки и лишь переспросил:
— Кого ты видел?
Жун Юйсю вскинул бровь:
— Ло Чуаньхуа.
Янь Цинхуай тут же переменился в лице:
— Так почему ты не привёл его сюда?!
Жун Юйсю тяжко вздохнул:
— Думаешь, я не хотел? Вокруг него вилась целая стая этих пернатых, к нему даже подступиться было нельзя.
За то время, что Жун Юйсю провёл в компании Янь Цинхуая и Ло Чуаньхуа, от его привычного образа благородного молодого господина не осталось и следа.
— А он тебя хотя бы заметил? — уточнял Янь Цинхуай.
Жун Юйсю мгновенно напустил на себя таинственный вид:
— Заметил. Только вот эти птицеподобные твари не дали ему и шагу сделать в мою сторону. Послушай... а не мог он...
Намекающе повращав глазами, он предложил:
— Пойдём в дом, там и договорим.
Янь Цинхуай возражать не стал. В конце концов, он оставался здесь только ради того, чтобы отыскать Ло Чуаньхуа.
Тут Жун Юйсю заметил, что руки Янь Цинхуая висят вдоль тела совершенно неестественно, словно плети. Полюбопытствовавшись, он ухватил его за локоть и слегка потряс:
— Это что с тобой?
Янь Цинхуай одарил его полным глубокой обиды взглядом и уже собирался высказать всё, что думает, как вдруг за спиной раздался ровный, прохладный голос:
— Закончил?
Обернувшись, они увидели Се Тяньланя. Его взгляд замер на руке Жун Юйсю, всё ещё сжимавшей локоть Янь Цинхуая. Хоть Се Тяньлань не произнёс больше ни слова, Жун Юйсю по неясной причине почувствовал укол вины и моментально отдёрнул руку.
Янь Цинхуай поторопился с объяснениями:
— Жун Юйсю узнал новости о Ло Чуаньхуа. Мы как раз собирались всё обсудить.
Потирая затекшее предплечье, он тихо добавил, обращаясь к Се Тяньланю:
— На улице ветрено, тебе не стоит выходить.
Се Тяньлань, заявив, что у Янь Цинхуая слабая базовая подготовка, заставил его каждое утро отрабатывать взмахи мечом перед своей дверью — с каждым днём увеличивая число повторений, пока оно не достигнет десяти тысяч. По его словам, лишь проявив такое усердие, Янь Цинхуай сможет как следует освоить первые четыре формы из «Четырнадцати форм Тишины».
Сегодня Янь Цинхуай выжал из себя от силы три тысячи взмахов, после чего руки перестали слушаться. А уж после того, как Жун Юйсю так бесцеремонно тряхнул его за локоть, парень всерьёз сомневался, сможет ли завтра вообще поднять меч.
Заметив, что юноша беспрестанно разминает онемевшие плечи, Се Тяньлань подошёл ближе и слегка сжал его плечевой сустав.
Неизвестно, в какую именно точку он попал, но Янь Цинхуай ойкнул и тут же свернулся калачиком, присев на корточки.
Се Тяньлань, глядя на этот съёжившийся комок на земле, чуть изогнул губы в полуулыбке:
— Ничего страшного. Обычная усталость мышц.
Жун Юйсю, наблюдая за этой картиной, пришёл в полное замешательство. Он отсутствовал всего пару дней, а между этими двоими словно возникла какая-то неведомая, неразрывная связь — атмосфера вокруг них стала настолько плотной и личной, что вклиниться в неё казалось немыслимым.
Впрочем, играть роль третьего лишнего Жун Юйсю всё равно не собирался, а потому кашлянул:
— Так мы войдём?
В итоге все трое переместились в комнату Янь Цинхуая. Хоть эта комната и числилась за ним, последние несколько дней он практически безвылазно проводил у Се Тяньланя.
Днём нужно было тренироваться и постигать искусство меча, а Се Тяньлань всегда находился рядом: в любой момент можно было спросить совета. Поначалу Янь Цинхуай опасался, что помешает старшему брату восстанавливать силы, но Се Тяньлань лишь твердил, что его раны заживают медленно, да и сидеть одному в четырёх стенах слишком тоскливо.
Каждый день Янь Цинхуай зарывался в древние фолианты и изнурял себя упражнениями, отчего голова у него трещала по швам. А когда Се Тяньлань как бы между прочим бросал на него полный одиночества и скрытой грусти взгляд, последние остатки здравомыслия покидали разум юноши — где уж тут задумываться, насколько логичны оправдания старшего брата.
А по вечерам Се Тяньлань не придумывал сложных предлогов — он просто жаловался на невыносимый холод. Янь Цинхуай через И Тяошэ достал всевозможные согревающие артефакты и огненный нефрит, но ничего не помогало! Сам Янь Цинхуай в этой атмосфере чуть не превратился в вяленое мясо, а Се Тяньлань оставался ледяным, точно труп.
В итоге Янь Цинхуаю не оставалось ничего другого, кроме как взять на себя ежедневную обязанность «живой грелки». Впрочем, для него это было исключительно бытовым делом: он искренне верил, что их отношения остаются кристально чистыми и непорочными.
Рассаживаясь, Жун Юйсю во всех подробностях изложил их встречу с Ло Чуаньхуа.
— В общем, просто так к нему не подобраться, — тихо произнёс Жун Юйсю. — На пленника он совсем не похож: одет с иголочки, ест на золоте. Вот только этот... как его... господин Юнь держит его на коротком поводке и не спускает с него глаз.
Слушая это, Янь Цинхуай мысленно трижды выдохнул: «Дело дрянь!» Жун Юйсю спросил, в чём причина его беспокойства, но ответа не получил. Янь Цинхуай лишь обречённо размышлял: неужели с Ло Чуаньхуа разворачивается сюжет в духе «Властный владыка демонов влюбляется в меня»?.. Да нет же, если этот пернатый так быстро нацелился на брак, то они с Ло Чуаньхуа уже фактически одной ногой у алтаря!
Мелкие детали, о которых Янь Цинхуай раньше старался не думать, теперь стремительным потоком захлестнули его разум:
— Как думаете... а этот господин Юнь случайно не тот самый его...
Жун Юйсю вытаращил глаза:
— Кто?
Готовое сорваться с языка словосочетание «виртуальный избранник» застряло у Янь Цинхуая в горле, едва его взгляд встретился с пристальным взором Се Тяньланя. Он вовремя вспомнил, что его собственное прикрытие шатко до предела, и сбрасывать маску сейчас слишком опасно.
—...даосский спутник, — быстро поправился он.
Жун Юйсю нахмурился, явно сбитый с толку:
— Спутник? Он вроде раньше о таком не заикался...
Янь Цинхуай прочистил горло:
— Ну, тот человек, которого он искал. Впрочем, неважно. Главное — он подавал какие-нибудь знаки, что его нужно спасать?
Жун Юйсю покачал головой:
— Да нет. Он, кажется, вполне доволен жизнью. Просто хотел со мной поговорить, а эти пернатые путь перегородили.
Было очевидно, что Жун Юйсю питал к демонам-птицам глубокую антипатию. Но как-никак они находились на чужой территории. Янь Цинхуай снова прочистил горло, и, получив от Жун Юйсю раздражённое «Ты тоже простудился?», тихо произнёс:
— У стен снаружи полно ушей. И крыльев.
Вдруг Янь Цинхуая осенило. Неудивительно, что вокруг их двора вьётся столько птиц! Это же соглядатаи Юнь Жуя! Всё это — один большой коварный замысел!
— Похоже, Ло Чуаньхуа так увлёкся местной роскошью, что и думать забыл о возвращении, — резюмировал Янь Цинхуай.
Жун Юйсю понимающе кивнул. Ситуация оказалась не столь трагичной, как им казалось изначально, но выбила их из колеи. Возник новый вопрос: что делать с Ло Чуаньхуа дальше?
Если тот решит остаться в Городе Сжженных Перьев, они могут со спокойной совестью собирать пожитки и убираться прочь. Если же захочет вернуться — им придётся вытаскивать его с боем.
Янь Цинхуай тяжело вздохнул:
— Чувствую, на меня взвалили какую-то непомерную ношу.
Интересно, что сложнее: тайком проникнуть во Дворец Сжженных Перьев или взять его штурмом?
Жун Юйсю сочувствовал его тревогам, но альтернатив не было:
— Остаётся только ждать Церемонии Заключения Духовного Союза.
Янь Цинхуай мысленно поднял уровень сложности штурма ещё на планку выше. Попытка увести Ло Чуаньхуа во время церемонии будет расценена не иначе как похищение жениха. А судя по энциклопедии пернатых демонов, которую он штудировал последние дни, самец-птица за свою пару кости переломает любому.
Проводив Жун Юйсю, Янь Цинхуай повернулся к Се Тяньланю и с тоской спросил:
— Если я пойду похищать жениха и меня начнут забивать до смерти, ты меня спасёшь?
Рука Се Тяньланя, наливавшая чай, замерла. Он поднял взгляд и уставился на юношу:
— С какой стати тебе похищать жениха?
От этого взгляда у Янь Цинхуая ёкнуло сердце. Он поспешно выдавил улыбку:
— Я просто опасаюсь, вдруг Ло Чуаньхуа принуждают к этому союзу.
Се Тяньлань молча посмотрел на него, затем медленно поставил пиалу на стол:
— Если действительно хочешь знать правду, почему бы не пробраться во Дворец Сжженных Перьев и не увидеть всё своими глазами?
— Я бы с радостью! Но боюсь, этот пернатый владыка меня сцапает и вывесит на городской стене на растерзание стервятникам.
Се Тяньлань налил себе ещё чаю и медленно вскинул глаза. В их глубине мелькнуло нечто такое, чего Янь Цинхуай не смог разгадать:
— Я проведу тебя.
Янь Цинхуай оторопел, но тут же возразил:
— Нет, исключено! Ты тяжело ранен, это слишком опасно.
Насколько именно тяжелы его раны, знал лишь сам Се Тяньлань. Он лишь спокойно ответил:
— Тайком провести тебя внутрь — пара пустяков.
Янь Цинхуай открыл было рот, да так и застыл. Ему показалось, что Се Тяньлань чем-то недоволен. Но чем именно? Мысли столь могущественного мечника были для него тёмным лесом. Пробираться во дворец при свете дня всё равно было равносильно тому, чтобы стать живой мишенью.
Приняв решение, Се Тяньлань ушёл в себя и больше не произнёс ни слова. В комнате воцарилась тишина. Янь Цинхуай сидел рядом, чувствуя, как атмосфера становится всё более гнетущей, и время от времени бросал на спутника косые взгляды.
На каком-то там по счёту тайном взгляде их глаза неожиданно пересеклись. Янь Цинхуай смущённо отвёл взор.
Се Тяньлань, наблюдая за этим осторожным, виноватым движением, почувствовал, как глухое раздражение, кипевшее в груди, понемногу утихает.
— Заскучал? — спросил он.
На самом деле Янь Цинхуаю не было скучно, но обстановка в комнате стала до того удушливой, что он импульсивно закивал. Се Тяньлань, видя, как ревностно тот мечтает сбежать, вновь нахмурился, и выражение его лица сделалось совсем мрачным.
Однако Янь Цинхуай был настолько поглощён стремлением вырваться из этой тишины, что совершенно не заметил перемены в настроении мечника.
— Есть немного, — соврал он.
Голос Се Тяньланя звучал безупречно ровно:
— Что ж. Тогда я пройдусь с тобой.
Янь Цинхуай уже собрался отговорить его — ведь старшему брату то и дело становилось нехорошо, гулять ему явно не стоило. Но Се Тяньлань, словно прочитав его мысли насквозь, отрезал:
— Я не настолько слаб, чтобы не одолеть простую прогулку. Или ты просто не хочешь, чтобы я шёл с тобой?..
Уловив в его тоне опасные нотки, Янь Цинхуай поспешил пойти на попятный:
— Как я могу! Идём, конечно.
И тут до Янь Цинхуая дошло: ладить с Се Тяньланем — задача невероятной сложности. С какой стороны ни подойди — везде подвох.
Он тихо вздохнул про себя. Все бессмертные мечники такие непростые, или это только Се Тяньланю так посчастливилось?