Услышав эти слова, Янь Цинхуай всё же не удержался от вспыхнувшей в душе надежды:
— Кто именно?
Заметив явное чаяние в его взгляде и вспомнив добытые сведения, Цяо Или с сочувственной сокрушённостью качнул головой:
— Увы, совсем не тот призрак, о котором ты думаешь. Это бывший владыка Третьего призрачного города со своим младшим братом.
Янь Цинхуай, разумеется, не льстил себе мыслью, будто Жэнь Хуа и Жэнь Юй стали бы с таким безумным остервенением выслеживать Лянь Иньланя ради него. Сопоставив это с прежними событиями, он мгновенно догадался, в чём дело.
— Что Лянь Иньлань сотворил с Жэнь Юэ?
Цяо Или лишь беспомощно развёл руками:
— О деяниях Предка нам с Дуань Мянем знать не положено.
Янь Цинхуай погрузился в раздумья. В памяти один за другим всплывали мельчайшие штрихи: слова Се Тяньланя о том, что кто-то сумел бесследно разрушить защитный массив, и особые свойства Колокольчика Иллюзорного Звука.
Догадка окончательно оформилась.
Вдруг в голове мелькнула ещё одна мысль, и он спросил:
— Почему вы до сих пор зовёте Лянь Иньланя Предком? Его уровень культивации...
Цяо Или, решив, что юношу просто ввела в заблуждение обманчивая внешность, загадочно покрутил пальцем и хмыкнул:
— Не стоит судить лишь по бренной плоти...
Стоявший рядом Дуань Мянь негромко, но ощутимо ткнул его локтём в бок. Осмыслив свою оплошность, Цяо Или торопливо поправился:
— Духовная сила Предка невероятно велика. Внешняя оболочка тут вовсе не показатель.
Янь Цинхуай лишь слегка повёл бровью, ничего не ответив. Однако брошенная Цяо Или оговорка заставила его усомниться в собственном прежнем выводе.
Ранее ему казалось невероятным, чтобы Лянь Иньлань всего за десяток с небольшим лет достиг столь чудовищного могущества. Теперь же Цяо Или невольно подсказал иное объяснение.
Что, если тело Лянь Иньланя тоже захватил чужой дух?
Впрочем, тут же всплыл образ Чжан Юйхэ. Тот в своё время ничуть не отрицал связи с Лянь Иньланем. Но как тогда быть с ним? Братья на пару завладели чужими телами?
К тому же Колокольчик Иллюзорного Звука когда-то был передан роду Лянь Почтенным Меча в качестве памятного залога. Как артефакт оказался в руках этих двоих? Неужели с настоящим Лянь Иньланем что-то стряслось после того, как его забрали в клан Ду?
В памяти Янь Цинхуая ожили объяснения, которыми Лянь Иньлань кормил его при первой встрече после долгой разлуки. Мысли спутались в непроглядный клубок. С чего вообще начать, чтобы распутать эту нить и проверить догадки?
Спустя некоторое время Лянь Иньлань вернулся. Убедившись, что тот не проявляет прямой враждебности, Янь Цинхуай выбрал удобный миг, когда они вместе тренировались во дворе, и спросил прямо:
— Раз уж ты вернулся, скажи: как там Жэнь Хуа и Жэнь Юй? Живы ли?
Лянь Иньлань едва заметно запнулся:
— Откуда тебе известно?
— А ты разве прислал Цяо Или и Дуань Мяня не затем, чтобы они поведали мне эту новость? — Янь Цинхуай не верил, что эти две марионетки поставлены лишь сторожить ворота. Лянь Иньлань явно продолжал строить из себя дурачка.
С тех пор как у Янь Цинхуая зародилось подозрение о захвате тела, юноше казалось, будто за привлекательной личиной скрывается древний и коварный монстр. Посему любые дурные догадки в адрес Лянь Иньланя больше не отзывались в нём муками совести.
— От тебя ничего не утаишь, — улыбнулся Лянь Иньлань. — С ними ничего страшного не случилось. Донимали меня, так что пришлось их немного вразумить.
— О как? — отозвался Янь Цинхуай, скользя невзначай по нему взглядом в поисках Колокольчика Иллюзорного Звука. — Раз уж ты проявил милосердие к ним, не отпустишь ли и меня заодно?
Бросая эти слова словно бы мельком, Янь Цинхуай пристально высматривал артефакт. Так и не найдя колокольчика на виду, он умозаключил, что тот спрятан в пространственном кольце.
Слушая его, Лянь Иньлань лишь горько усмехнулся:
— Ты совсем не щадишь моих чувств.
Янь Цинхуай ответил едва заметной улыбкой, в которой проскользнуло искреннее сомнение:
— А с каких пор между нами возникли столь глубокие чувства?
Лянь Иньлань негромко постучал кончиками пальцев по каменной столешнице:
— Мне казалось, они у нас есть... Я ведь искренен с тобой.
Янь Цинхуай не поверил ни единому слову, продолжая расставлять словесные ловушки:
— Искренен? Раз так, почему бы тебе не рассказать мне подробнее об этом иллюзорном массиве?
Лянь Иньлань бросил на него быстрый взгляд. В его миндалевидных глазах блеснула смешинка; казалось, он заранее поджидал подобного вопроса:
— С чего вдруг такой интерес?
Янь Цинхуай пожал плечами:
— С чего вдруг? На самом деле я любопытствую уже давно. Разве ты не слыхивал про знаменитый совет, которым делился в «Небесном связном» почтенный Предок Цинчжуань? Касательно укрепления близких уз. Главный способ быстро выстроить между двумя людьми нерушимое доверие — это доверить друг другу свои тайны.
Лянь Иньлань, доселе мягко улыбавшийся, при этих словах мгновенно изменился в лице. Едва ли не одна-единственная фраза задела за живое: теплота улетучилась, уступив место ледяной отстранённости.
— Предок Цинчжуань — обыкновенный проходимец, — холодно произнёс он. — Цинхуай, неужто ты пошёл у него на поводу?
Янь Цинхуай уловил эту тонкую перемену в тоне. На память пришли те бедолаги в Первом призрачном городе, которых бросили в казематы лишь за похвалу в адрес Цинчжуаня... Неужели тот, кто на самом деле люто ненавидел Предка Цинчжуаня — это сам Лянь Иньлань?
Янь Цинхуай почувствовал, что нащупал истину: реакция собеседника оказалась слишком уж наглядной.
Потому юноша с непринуждённым видом продолжал:
— Но ведь он разоблачил замыслы демонических практиков и отыскал Руины Почтенного Меча. Какой же он после этого обманщик? Мне кажется, нас с ним связывает сама судьба.
Услышав это, Лянь Иньлань окончательно потерял самообладание — маска непринуждённости дала трещину. С трудом выдавив подобие улыбки, он произнёс:
— Ладно, оставим его. Надеюсь, ты сохраняешь благоразумие. О чём ты спрашивал до этого?
— Ах да, об этом твоём иллюзорном массиве.
Возможно, упоминание Предка Цинчжуаня действительно вызвало у Лянь Иньланя тошноту, и он, потеряв охоту напускать туману, откровенно ответил:
— Это не просто иллюзорный массив. Я знаю от Цяо Или, как тебе удалось разрушить его чары. Мечтаешь вырваться отсюда тем же способом? Не советую даже пытаться. Этот массив смертельно опасен.
— А откуда тебе знать, рисковал я или нет? — беззаботно бросил Янь Цинхуай.
Лянь Иньлань на мгновение застыл. В последнее время он был по горло занят делами и не мог знать наверняка, блефует ли юноша.
— Не хочется улыбаться — не насилуй себя, — искренне посоветовал Янь Цинхуай. Представив, как тяжело изображать радушие после того, как тебе несколько раз подряд умыли лицо, он пожалел собеседника: — Зачем так изводиться?
Задев очередную невидимую струну в душе Лянь Иньланя, Янь Цинхуай добился того, что тот окончательно перестал улыбаться. Взгляд его охладел, а в голосе прорезались резкие нотки:
— Изводиться? Будто бы так просто взять и отпустить всё...
Янь Цинхуай ощутил, что подбирается к разгадке тайны Лянь Иньланя, однако момент для прямых расспросов был неподходящий. Посему он сменил тему:
— На самом деле всё куда проще, чем кажется. Ну да ладно, вернёмся к затронутому. Что ты имел в виду, говоря, будто это не просто иллюзорный массив? Опять припас какую-то диковину?
Пропустив колкость мимо ушей, Лянь Иньлань лишь досадно вздохнул:
— Всего лишь семейный духовный артефакт.
— О, как любопытно, — сухо отозвался Янь Цинхуай.
С каждым днём загадочность Лянь Иньланя лишь возрастала. Янь Цинхуай совершенно отказывался понимать, кем тот является на самом деле.
После того разговора они стали общаться чаще. Однако Янь Цинхуай с тревогой замечал, как пагубное воздействие иллюзорного массива овладевает им всё сильнее. Временами, глядя на Лянь Иньланя, он впадал в морок и на мгновение забывал, кто перед ним находится.
Лянь Иньлань, заметив эту рассеянность, ослабил хватку и стал отлучаться из усадьбы всё чаще.
Пользуясь его отсутствием, Янь Цинхуай пытался отыскать брешь в барьере массива, но успехи были ничтожны. За это время он до тонкостей освоил несколько тайных техник ментальных атак духовным сознанием, да и собственную культивацию существенно продвинул вперёд.
И всё же, трезво оценивая свои силы, он понимал: этого мало, чтобы вырваться из рук Лянь Иньланя. Оперев подбородок о ладонь, юноша ткнул пальцем маленького бумажного человечка, лежавшего на подушке.
С каких-то пор бумажный человечек утратил прежнее оживление и всё чаще впадал в некое подобие человеческого сна. Янь Цинхуай догадывался: на той стороне у Се Тяньланя стряслась серьёзная беда, отдавшаяся эхом даже в этом крошечном талисмане.
— Когда же ты сможешь выбраться? — тихо, с усталой тоской прошептал Янь Цинхуай. — Боюсь, если так пойдёт и дальше, я запамятую о тебе вовсе и не смогу спастись сам...
Тихо лежавший на подушке бумажный человечек слегка повис крошечной ручкой. Янь Цинхуай не заметил этого движения и продолжал тихо делить с ним свои невзгоды.
Как и опасался Янь Цинхуай, Лянь Иньлань шаг за шагом внедрял ментальные внушения и сплетал иллюзорные картины, размывая настоящие воспоминания юноши и подменяя их ложными. Янь Цинхуай не ведал, хватит ли у него ясности разума продержаться до тех пор, пока накопленных сил не станет достаточно для побега.
* * *
В эти дни Лянь Иньлань находился в превосходном расположении духа, что заметил даже самый неторопливый — Дуань Мянь. Глядя вослед удаляющемуся хозяину, Дуань Мянь с любопытством поинтересовался у Цяо Или:
— А ведь Предок уже давненько не гневался, а?
Цяо Или прыснул со смеху, хоть и непонятно было, что его развеселило:
— Наверное, обитатель нашего двора наконец-то позволил ему желаемое?
Дуань Мянь задумался, но быстро выбросил лишнее из головы:
— Мы уже обо всём условились с людьми из Бессмертной секты Девяти Высот. Неясно лишь, куда сгинули те двое призрачных практиков из рода Жэнь да сбежавшая с ними орава человеческих культиваторов.
— Должно быть, забились в свой Третий призрачный город, — лениво предположил Цяо Или. — Впрочем, Предок оставил там своих людей, так что скоро всё прояснится.
— А как быть с тем, кто сейчас заседает в Призрачном дворце?.. — снова подал голос Дуань Мянь.
— Пусть Алый туман ещё не рассеялся, с Бессмертной сектой Девяти Высот уже все договоренности достигнуты, — вальяжно бросил Цяо Или.
— И что же с ним будет?
Цяо Или не оборачиваясь бросил на ходу:
— Его жизнь уже затребовали.