К счастью, Сюнин не признал Янь Цинхуая. С абсолютно равнодушным видом он восседал на огромном валуне неподалёку, наблюдая, как его подчинённые-демонопоклонники преграждают путь повозке.
Главный из нападавших даже не заметил, что перед ним вовсе не робкий бродячий практик. Янь Цинхуай, низко опустив голову, незаметно исподлобья изучал окружившую их банду.
Демонический практик нагло выпятил грудь:
— Нам приглянулась ваша повозка и духовные звери. Раз уж ты назвал нас даосами, отдай экипаж — тебе ведь не жалко?
Янь Цинхуай поначалу намеревался побороться — сперва словом, а если не выйдет, то и силой. Но, завидев Сюнина, тут же оставил эту мысль. Вступать с ним в драку — чистое безумие, да и Инь Чэн сейчас не в том состоянии, чтобы сражаться. Лишние неприятности ему ни к чему.
Придав лицу максимально испуганное выражение, Янь Цинхуай мазнул взглядом по противникам и пробормотал себе под нос:
— Раз... раз даосам так понравилась повозка, забирайте...
Пока он лепетал эти оправдания, Инь Чэн внутри повозки почувствовал неладное и сам выкатился на инвалидном кресле наружу, чтобы оценить обстановку.
Сюнин, доселе безучастно сидевший на камне, вдруг поднялся:
— Ли Хуань, эти даосы выглядят столь жалко. Не стоит их стеснять.
«Неужто из свиного рыла выросли слоновые бивни?» — изумился про себя Янь Цинхуай.
Но он сдержался и даже не взглянул на Сюнина, лишь ещё сильнее вжал голову в плечи. Со стороны он выглядел точь-в-точь как забитый бродячий культиватор-одиночка, вызывавший у грабителей лишь презрение.
Не подозревая, что перегнул с актёрской игрой, Янь Цинхуай угодливо закивал:
— Даосы, делайте что хотите. Нам бы только до ближайшего бессмертного города добраться, тут уже совсем близко.
Едва демонические практики забрали зверей и экипаж, Янь Цинхуай перевёл дух, ретируясь прочь. Но тут Сюнин внезапно бросил:
— Постойте. Возьмите их с собой. Довезём.
В голосе Сюнина проскользнула откровенная фальшь. Инь Чэн, видя поведение спутника, тоже понял: с этими людьми лучше не спорить, а потому промолчал, предоставив Янь Цинхуаю вести игру.
Сюнин приторно улыбнулся. Он явно пытался изобразить добродетель, но в глазах Янь Цинхуая выглядел лишь добившимся своего проходимцем.
— Не смотри на меня так, — с ухмылкой произнёс Сюнин. — Я ведь в прошлом был буддийским послушником, сострадание мне не чуждо. Не бойся, малый.
Из всех присутствующих только Инь Чэн слушал его с полным равнодушием, прочие же демонические практики посмотрели на своего предводителя с откровенным сомнением.
Янь Цинхуай окончательно заподозрил, что Сюнин либо раскусил его маскировку, либо замышляет очередную пакость. Но выдать себя он не мог — оставалось и дальше корчить из себя трусливого немощного бродягу.
В итоге Янь Цинхуаю и Инь Чэну пришлось смириться с ролью невольных попутчиков у захвативших их же повозку демонопоклонников. Впрочем, забрав экипаж, те быстро потеряли к пленникам всякий интерес, а Сюнин и вовсе больше не одарил их ни единым взглядом. Янь Цинхуай наконец выдохнул.
Однако беда не приходит одна. Едва Янь Цинхуай решил, что они спокойно доедут до города и там разъедутся с этой бандой, как дорогу им снова преградили.
Демонические практики, отличавшиеся скверным нравом, тут же схватились за оружие, готовые к бою. Янь Цинхуай был разъярён едва ли не сильнее их — это было уже второе нападение за день!
Кто возомнил, что может безнаказанно мешать ему добираться до цели?!
Поскольку до мелких приспешников никому не было дела, Янь Цинхуай вместе с Инь Чэном так и остались сидеть в повозке. Один из демонических практиков окинул их беглым взглядом и даже изумился тому, насколько послушно те забились в угол.
Воспользувшись моментом, Янь Цинхуай осторожно выпростал наружу нить духовного чутья, желая узнать, кто дерзнул перекрыть дорогу целой банде демонов.
И едва не обомлел.
За пределами повозки стояли те, от кого он так упорно скрывался, — ученики Бессмертной секты Девяти Высот.
Янь Цинхуай поначалу лишь нахмурился: неужели кучка рядовых адептов рискнула встать на пути у самого Сюнина? Но затем в поле его духовного зрения вступила фигура в серебристом одеянии, и всё встало на свои места.
Только вот вопросов у Янь Цинхуая лишь прибавилось. Неужто в Бессмертной секте Девяти Высот не осталось никого, кроме Предка Янъе? Почему, куда ни глянь, везде всплывает этот Предок?
Размышлять было некогда — снаружи перепалка мгновенно переросла в схватку. Первым клинком вильнул Предок Янъе, не выдержав ядовитых насмешек Сюнина.
— Что же вы бросили свою дырявую обитель и шляетесь где попало? — язвил Сюнин. — Нынче каждый встречный знает, что ваша секта прячет демонические сокровища! Или ты, целая стадия Завершения Просветления, решил ограбить мелких практиков и забрать наши духовные клинки? Предок, они же медного гроша не стоят!
Шла ли речь о клинках или о самом Предке Янъе — укол вышел метким.
— К чему этот пустой трёп? — холодно отчеканил Предок Янъе и нанёс удар.
«Хороши оба, стоят друг друга», — мысленно отвесил по щелбану обоим Янь Цинхуай. Сюнин уже давно дошёл до стадии Завершения Просветления, а всё притворяется неопытным юнцом! Да и Предок Янъе хорош — шуры-муры с демонами крутит, а сам корчит из себя праведника.
Пронзительный взмах меча разрубил повозку пополам. Янь Цинхуай подхватил кресло Инь Чэна и рывком ушёл из-под удара смертоносной цзинь.
Предок Янъе лишь мазнул ледяным взглядом по увернувшейся парочке и тут же потерял к ним интерес, переключившись на противников. Сюнин и его приспешники сцепились с адептами Девяти Высот в глухом бою, и до двоих «беспомощных бродяг» никому больше не было дела.
Упускать такой шанс было нельзя. Янь Цинхуаю не хотелось разбираться, на самом ли деле Предок Янъе враждует с демонами или они просто разыгрывают спектакль. Схватив ручки кресла Инь Чэна, он активировал технику перемещения и мгновенно растворился в воздухе.
И вовремя: последняя волна ледяной энергии пронеслась буквально в паре дюймов от его спины, едва не разрубив обоих пополам. Очевидно, даже если Се Чанъе и не узнал Янь Цинхуая, оставлять в живых свидетелей своей перепалки с Сюнином он не намеревался.
Унося ноги во весь опор, Янь Цинхуай на ходу ворчал:
— Вот она, доля мелких бродячих практиков... Каждый норовит ногу об тебя вытереть!
Инь Чэн, признавший в Предке Янъе великого культиватора, неуверенно заметил:
— Тот человек... вряд ли его можно назвать "кем угодно".
— Будешь болтать — оставлю тебя ему на съедение! — огрызнулся Янь Цинхуай.
Тем временем Предок Янъе, увидав, что его смертоносная атака ушла в пустоту, лишь едва заметно прищурился. В его глазах мелькнул зловещий огонёк.
* * *
Несмотря на все козни судьбы, Янь Цинхуаю всё же удалось с помощью чудной повозки Инь Чэна добраться до его обители.
Вот только, став перед жилищем спутника, Янь Цинхуай замер в легком ступоре. В мире бессмертных каждый культиватор называл своё пристанище «обителью» или «дворцом», но под этим обычно подразумевался хоть какой-то дом. Янь Цинхуай никак не ожидал, что «обитель» Инь Чэна окажется самым настоящим диким гротом.
Преодолев бурный водопад, они оказались перед темным зевом пещеры, едва виднавшимся за хаотичным нагромождением валунов и густыми плетями дикого плюща. Настоящий каменный лог!
Инь Чэн, впрочем, выглядел весьма довольным. Будучи человеком вежливым и прямодушным, он радушно пригласил гостя:
— Чего застыл? Входи.
— Да вот... пытаюсь переварить твоё первозданное жилище, — честно признался Янь Цинхуай.
Одной рукой раздвинув спутавшиеся лианы, закрывавшие вход, он смотрел, как Инь Чэн ловко въезжает внутрь. Самому же Янь Цинхуаю пришлось пригнуться в три погибели, чтобы пролезть следом. Он снова вздохнул.
А Инь Чэн, ничего не замечая, продолжал с гордостью хвалить свои просторные уединённые хоромы, пока Янь Цинхуай не перебил его:
— Скажи честно... тебя в секте совсем загнобили? Денег совсем нет, раз приходится жить в берлоге?
Не то чтобы у Янь Цинхуая опять проснулось излишнее сострадание, просто вид этого «жилья» слишком сильно контрастировал с образом гениального артефактора, способного превращать железо в золото.
Инь Чэн сперва смешался, но быстро пояснил: хоть в секте к нему и впрямь относились несправедливо, выбор такого жилья был его личным капризом:
— Мне нравится. Зато безопасно.
«И то правда, — подумал Янь Цинхуай. — Кому в голову придёт, что бессмертный практик решит жить как дикий зверь в пещере?»
Однако чем дальше они углублялись в мрак пещеры, тем отчетливее до них доносились странные шорохи — словно внутри переговаривались люди... или звери.
Инь Чэн нахмурился:
— Неужели ищейки с Горы Духовных Сокровищ натравили кого-то?
Янь Цинхуай, прощупывая темноту духовным чутьём, небрежно отозвался:
— Не факт. Может, кому-то ещё приглянулись твои хоромы.
Ему эта пещера всё больше напоминала Водяную Пещеру из древних сказаний, и он уже полушутя ожидал увидеть здесь стаю диких обезьян.
Вдруг колёса инвалидной коляски замерли. Янь Цинхуай удивлённо поглядел на спутника.
Инь Чэн застыл с мертвенно-бледным лицом:
— Кажется... я на что-то наехал. Похоже на ловушку.
Слышать такое от человека в его собственном доме было по меньшей мере дико.
— Твоих рук дело? — уточнил Янь Цинхуай, надеясь, что тот просто забыл о старых заклятиях.
— Конечно нет! — в отчаянии выдохнул Инь Чэн.
В тот же миг из тьмы раздался лязг метательного механизма. Реагируя мгновенно, Янь Цинхуай сгрёб Инь Чэна за воротник и отбросил в сторону. Без седока кресло облегчённо качнулось, но от резкого движения сработал второй скрытый механизм.
Пещеру огласил грохот сдвигаемых валунов и скрежет металла о камень.
— Да уж, — ухмыльнулся Янь Цинхуай, вскинув бровь. — Похоже, у тебя тут и впрямь незваные гости.
Густые волны духовной энергии взмыли в воздух, закручиваясь вихрем. Никакими обезьянами тут и не пахло — в глубине пещеры их ждал кто-то куда более опасный.