Пальцы Янь Цинхуая судорожно сжались. Он поднял взгляд к небесам, туда, где за плотной пеленой облаков угадывался невидимый силуэт. Теперь Цинхуай не сомневался: наверху стоял именно Се Чанъе. И, судя по тем скупым обрывкам воспоминаний, которыми делился Се Тяньлань, их наставник явился вовсе не с добрыми намерениями.
Уловив вспышку чужого страха, Се Тяньлань мгновенно вернул себе привычное ледяное спокойствие и уверенно накрыл ладонь Цинхуая своей, даря твердую опору.
Тревога немного отступила. Цинхуай нахмурился, пытаясь лихорадочно сообразить, как поступить, когда сбоку кто-то осторожно потянул его за полы одежды. Он изумленно обернулся и наткнулся на усердно подмигивающего И Тяошэ, который задействовал свой змеиный хвост.
Остальные практики-демоны цепенели в молчании; те, чья культивация была слишком слаба, и вовсе лишились чувств под давящим гнетом нечеловеческой ауры. Юнь Жую откровенно не нравилось задирать голову, разглядывая непрошеного гостя. Владыка горы ядовито усмехнулся:
— И кто же вы такой, почтенный? С каких это пор на моей Горе Сжженных Перьев обретаются нужные вам люди?
Стоило ему договорить, как густые облака слегка рассеялись. Из тумана выступил невероятно красивый мужчина с серебристыми волосами. Он стоял на высоте, высился над всеми, точно божество, смотрящее на смертную тварь. Его волосы, длинные ресницы и даже радужки глаз были словно отлиты из чистого серебра. Этот взор, абсолютно равнодушный и пустой, не отражал ни единой живой души.
Окинув взглядом столпившихся демонов, незваный гость размеренно произнес:
— Се Чанъе.
Хоть практики-демоны и не поддерживали тесных связей с людьми, глухой изоляции между мирами не существовало. По рядам тут же прошел потрясенный шёпот:
— Это Предок Янъе!..
Выражение лица Юнь Жуя не изменилось. Он равнодушно скользнул взглядом по выкрикнувшему это демону, ничуть не демонстрируя страха перед великим именем.
— Наслышан, наслышан, — небрежно отозвался владыка. — Вот только не пойму: зачем Предок Янъе пожаловал в мой Город Сжженных Перьев? Решил испортить мне праздник и втоптать в грязь достоинство нашего клана?
Юнь Жуй нарочно перевел конфликт в плоскость вражды между двумя расами. Хотя после долгой спячки его силы ещё не восстановились в полной мере, уступать Се Чанъе он не намеревался.
Се Чанъе перевел на него серебряный взор, сразу прочитав нескрываемый вызов. От витающего в воздухе смертоносного напряжения Ло Чуаньхуа невольно поежился и бесшумно сделал шаг назад, укрывшись за спиной Юнь Жуя.
В то же мгновение с небес обрушилась леденящая, сокрушительная цзянь-ци. Юнь Жуй, не теряя ни секунды, взвился ввысь навстречу клинковой волне; его огненно-красные волосы прочертили в воздухе яркую дугу.
* * *
Тем временем И Тяошэ, воспользовавшись своей врожденной божественной способностью, крадучись уводил Янь Цинхуая и Се Тяньланя в глубь Дворца Сжженных Перьев, к скрытому массиву перемещения.
Янь Цинхуай нахмурился:
— Мне показалось... уходя, он взглянул прямо на нас.
— Он наверняка нас заметил, — спокойно подтвердил Се Тяньлань.
И Тяошэ лишь беспечно махнул рукой:
— Заметил и заметил! Главное — пробиться к массиву перемещения. Стоит активировать заклинание — и нас выбросит далеко за пределы Горы Сжженных Перьев. Господин Юнь Жуй выиграет нам время, а там и след наш простынет.
— Он явился один, взяв с собой только этого павлина, — покачал головой Се Тяньлань. — Это означает лишь одно: снаружи нас уже ждет засада.
Положение казалось безвыходным, однако Се Тяньлань сохранял ледяную выдержку. У Цинхуая же от тревоги сжалось сердце.
— Если он схватит тебя и утащит обратно... что с тобой сделают?
Се Тяньлань опустил веки, точно погрузившись в воспоминания. На его губах мелькнула едва заметная тень горькой, бесшумной насмешки:
— Скорее всего, снова запрут в Запретных землях.
Янь Цинхуай замер. Он знал лишь верхушку истории о прошлом Се Тяньланя, но совершенно не представлял, через какой ад тому пришлось пройти после того, как их связь оборвалась.
Раньше он подсознательно избегал любых расспросов — где-то в глубине души Цинхуай чувствовал вину, считая, что предал и бросил Се Тяньланя. Но сейчас, слыша эти тихие слова, он ощутил, как грудь затапливает жгучее раскаяние.
Оно расплывалось в сердце, подобно капле чернил, упавшей в чистую воду. Цинхуай уже сам не понимал, о чём жалеет сильнее: о том, что задал этот вопрос, или о том, что не отыскал Се Тяньланя намного раньше... Пусть даже тогда он был бессилен что-либо изменить.
И Тяошэ будто и не заметил воцарившегося тягостного молчания. Отчаянно орудуя руками, он отыскал телепортационный массив; его змеиный хвост нервно колотил по каменным плитам.
— Ещё чуть-чуть... Готово! Работает! — возбужденно зашипел демонический змей. — Старый массив не подвёл! В давние времена им пользовались практики, чтобы тайком покидать город. Даже если снаружи дежурят ищейки, сбежать через него куда надежнее, чем застрять под боком у этого Предка Янъе!
При воспоминании о серебряноглазом человеке И Тяошэ невольно передёрнулся. Врожденное чутье твари подсказывало: от этого бессмертного нужно бежать без оглядки. Сам-то он был обычным ленивым змеем, метившим только в торговлю и прибыль — к чему ему эти кровавые разборки? Людей-практиков недаром звали лютыми изуверами; поймают — сдерут шкуру да съедят!
Резон в словах И Тяошэ имелся: даже если снаружи поджидал враг, его сила вряд ли сравнится с мощью Се Чанъе.
Янь Цинхуай прервал затянувшуюся паузу и, ухватив Се Тяньланя за рукав, неуверенно произнес:
— Пошли. Это хотя бы шанс.
Он не мог допустить, чтобы этот так называемый Предок Янъе снова утянул Се Тяньланя в неволю.
Се Тяньлань долгим, пристальным взглядом посмотрел на Цинхуая, после чего тихо спросил:
— Ты правда хочешь, чтобы я сбежал?
— Я хочу, чтобы ты жил, — отозвался Цинхуай.
Се Тяньлань вдруг слегка улыбнулся и кивнул:
— Хорошо.
Он шагнул к мерцающему кругу. Его осанка оставалась безупречно прямой — точно обнаженный клинок, готовый в любой миг разить наповал. Глядя на его одинокую спину, Цинхуай почувствовал, как сердце ухнуло вниз.
Он прекрасно понимал: от него, с его нынешними силами, толку в бою не будет. Но именно в эту секунду вся его рассудительность пошла трещинами.
Прежде чем узоры массива вспыхнули в полную силу, Янь Цинхуай бездумно рванулся вперед и впрыгнул в ослепительный столб света. И Тяошэ даже опомниться не успел — так и остался стоять с разинутым ртом, не понимая, с чего этот парень вдруг изменил решение. В следующее мгновение обе фигуры растворились в воздухе.
* * *
Внутри пространственного потока Янь Цинхуай столкнулся взглядом с Се Тяньланем. Не зная, как толком объяснить свой безумный порыв, Цинхуай просто упрямо смотрел ему в глаза. Наконец, не выдержав давящего, тяжелого взора Се Тяньланя, он с трудом выдавил:
— Не хотел... оставлять тебя одного.
— Понимаю, — мягко проговорил Се Тяньлань.
Его голос звучал удивительно нежно, но взгляд оставался темным и глубоким. Прочтя в нём нечто несказанное, Цинхуай почувствовал, как к щекам приливает жар, и тут же принялся преувеличенно суетливо копаться в своих вещах, делая вид, что готовится к стычке.
Он не поднимал головы, но вспыхнувшие алым кончики ушей выдавали его с потрохами. Почти всё своё достояние Цинхуай по-прежнему держал в скромном мешочке цзянькунь, не рискуя пользоваться духовным кольцом из опасения привлечь грабителей внезапным богатством. Пошарив на дне сумки, Цинхуай вдруг нащупал гладкий прохладный флакон.
Вытащив нефритовый пузырек, он замер. Воспоминания мгновенно прояснились: это же та самая драгоценная пилюля, повышающая культивацию, которую он со скрежетом зубовным выцыганил у молодого хозяина терема Жун Юйсю, влезая в жуткие долги! Раньше о ней как-то не думалось, но сейчас... момент казался идеальным.
Собираясь достать снадобье, Цинхуай задел пальцами ещё один холодный твердый предмет и, увлеченный догадкой, выудил и его.
* * *
Массив выбросил их в дремучую чащу за пределами Горы Сжженных Перьев, прямо между двумя исполинскими валунами. Стоило Цинхуаю податься вперед, чтобы разведать обстановку, как Се Тяньлань крепко сжал его запястье.
— Ты хорошо подумал? — тихо спросил он.
Цинхуай не понял:
— О чём?
— Сделаешь шаг за эти камни — и можешь расстаться с жизнью.
К этому моменту Цинхуай уже проглотил пилюлю. Он чувствовал, как духовная энергия внутри закипает и растет с геометрической прогрессией. Вместе со стремительным притоком сил меридианы и даньтянь отозвались резкой, разрывающей болью. Эта боль отрезвляла, напоминала о том, насколько опасный шаг он совершает.
— Понимаю, — абсолютно естественно отозвался Цинхуай. — Потому и пошел с тобой.
Представив, через что пришлось пройти Се Тяньланю в Запретных землях, Цинхуай всё сильнее проникался ужасом. Он не вынесет, если отпустит его одного и тот погибнет где-нибудь на безымянной тропе. Раскаяние съест его без остатка.
Се Тяньлань промолчал. Цинхуай не знал, о чём тот думает. Но секунду спустя Се Тяньлань вдруг улыбнулся. Его ледяные фениксовы глаза наполнились невероятной нежностью, а суровые черты лица разгладились.
У Цинхуая перехватило дыхание. Ощущение было такое, словно неприступный ледник в один миг растаял, а древняя вершина покрылась пышными цветами. И мрачное прошлое, и смертельные опасности будущего — всё вдруг потеряло всякий вес.
Привыкший беречь свою шкуру Цинхуай неожиданно поймал себя на мысли: если суждено сгинуть здесь вместе с Се Тяньланем... что ж, это не самый худший финал.
В груди вспыхнуло страстное желание выложить старшему брату всю правду. Но остатки разума вовремя возопили: раскрывать карты прямо сейчас — паршивая идея. К тому же это чертовски смахивает на классический "флаг смерти" из дерьмовых маньхуа!
Кое-как подавив порыв, он выдохнул:
— Ладно, я сперва гляну, что там снаружи.
Он только намеревался податься вперед, как загривок прожгла острая боль. Неведомый, дурманящий аромат мгновенно сковал тело; ноги Цинхуая подкосились, и он начал стремительно погружаться во тьму.
"Да вы издеваетесь?! Этот затасканный трюк из банальных уся-романов работает даже в мире культиваторов?!"
Теряя сознание, Цинхуай мысленно орал во всё горло:
"НЕТ! Я же только что сожрал ту драгоценную пилюлю! Какая расточительность! Если я сдохну, то хотя бы от долга откручусь... Но если выживу и снадобье уйдет впустую — это же чистый убыток! Из всех возможных раскладов этот транжира умудрился выбрать самый разорительный! Он вообще умеет считать деньги?!"
Кабы губы не онемели окончательно, Цинхуай бы покрыл Се Тяньланя последними словами. Неужто этот идиотина возомнил себя великим благородным героем, отправляясь на верную смерть в одиночку?!
В последнюю секунду перед тем, как окончательно провалиться в небытие, Цинхуай ощутил, как к его губам с влажным, тяжелым налетом прижались чужие ледяные губы.
Прохладные пальцы ласково скользнули по лицу, сметая с края века одинокую слезинку.
Борющийся с дурманом разум Цинхуай успел отчаянно подумать: "Всё. Этот нежный дурак для меня уже мертвец..."
* * *
Се Тяньлань бережно подхватил обмякшее тело Янь Цинхуая на руки. Отыскав между двумя утесами надежную расселину, он уложил его, после чего запечатал укрытие мощными защитными барьерами и иллюзорным массивом. Напоследок он оставил подле Цинхуая двух алых бумажных человечков в качестве стражей.
Силуэт и аура Янь Цинхуая бесследно растворились в окружающем пейзаже.
Се Тяньлань бросил последний взгляд на укрытого спутника, привычным движением поправил меч за спиной и шагнул наружу.
В прошлый раз Чан Сюнь потерпел от него поражение. Помятуя о том, насколько хорошо старший брат Чан знает его привычки, тот наверняка узнал бы его из тысячи.
Коли сам Се Чанъе дерзнул явиться в сердце Горы Сжженных Перьев, то засаду снаружи явно возглавлял кто-то посерьезнее Чан Сюня.