Демон дерева Тонтянь обмолвился о местонахождении Инь Чэня и вручил Янь Цинхуаю одинокий изумрудный лист. Никаких подробностей выведать не удалось — старик лишь бросил, что этот листок укажет путь.
Едва слова слетели с его губ, как Янь Цинхуай вылетел за порог от увесистого пинка.
Едва он успел восстановить равновесие на пороге, как за его спиной буйно разрослись густые побеги и стебли, намертво перекрыв вход и скрыв бамбуковый домик под плотным зеленым ковром.
Жун Юйсю, ошеломленно разглядывая оплетенную листвой хижину, повернулся к Се Тяньланю:
— Что ты ему отдал?
С чего бы этот старый демон так спешил помочь Древесине Зеленого Нефрита вернуть истинный облик?
Се Тяньлань в два шага приблизился к Янь Цинхуаю и встал у него за спиной, а затем ровно ответил:
— Всего лишь ядро владыки призраков да камень Земной Инь.
Прозвучало это обыденно, но даже со стороны было ясно, какая за этими словами кроется смертельная опасность. Янь Цинхуай замер, ошеломленный этой мыслью: так вот почему Се Тяньлань получил столь тяжелые раны...
Жун Юйсю и вовсе воззрился на спутника с нескрываемым изумлением. Он и раньше догадывался, что сила Се Тяньланя велика, но лишь сейчас в полной мере осознал, каких высот достиг этот человек.
Впрочем, Се Тяньлань не стал объяснять, что добыть это ядро было куда сложнее, чем кажется. Призрачный практик, учинивший бесчинства в Городе Сжженных Перьев, как раз и являлся владыкой призраков. Сам же Се Тяньлань хранил при себе еще одно ядро — Призрачного Императора, извлеченное когда-то из глубин Бездны. Все, что от него потребовалось — вырвать ядро из тела владыки призраков, загнав взамен сокровище из Бездны.
Заприметив Древесину Демонического Солнца и уловив странное отношение старика Тонтяня, Се Тяньлань еще тогда догадался, что древесному демону нужно кое-что от призрачных практиков. Но раз тот отпустил его с миром, значит, его собственного уровня культивации на тот момент не хватало для запросов старого монстра.
И когда в Городе Сжженных Перьев проявился тот призрак, Се Тяньлань мгновенно составил дерзкий, рискованный план... Конечно, ни Янь Цинхуай, ни Жун Юйсю не догадывались об этой тонкой и опасной игре.
Тогда Се Тяньлань пошел на такой риск только ради того, чтобы подтвердить свои догадки насчет личности Янь Цинхуая. Теперь же, когда у него не осталось ни капли сомнений, аппетиты его выросли.
Янь Цинхуай бросил озадаченный взгляд на утонувший в зелени домик, перевел взор на Се Тяньланя и тихо пробормотал:
— Нам... стоит уходить.
Се Тяньлань едва заметно кивнул. Уловив тревогу юноши, он накрыл его ладонь своей. Его пальцы по-прежнему обжигали холодом, но это прикосновение принесло Янь Цинхуаю странное успокоение. Сам не ведая отчего, он чувствовал запоздалый страх.
Жун Юйсю, еще не полностью пришедший в себя от вестей о ядре призрачного владыки, с замиранием сердца уставился на их переплетенные пальцы. В этот миг ему показалось, будто его собственная душа покидает тело от потрясения.
«Так вот почему И Тяошэ с катушек съехал и понесся искать себе пару!» — удрученно подумал Жун Юйсю. К счастью, его собственный даосский путь был непоколебим — лишь богатство и накопление звонкой монеты волновали его разум, а потому подобные любовные сцены не могли поколебать его сдержанность.
Обратный путь под предводительством демонов-змеев прошел гладко и без лишних помех. И все же без неожиданностей не обошлось.
Направляясь к выходу из леса, Янь Цинхуай откровенно заскучал и вспомнил о деревянном орехе, пожертвованном стариком Тонтянем. Он собирался обсудить находку с Се Тяньланем и достал артефакт. Однако, случайно задев какой-то узор на поверхности, юноша на автомате направил внутрь каплю духовной энергии.
В то же мгновение перед глазами все поплыло, и сознание угасло.
Уже погружаясь в беспамятство, Янь Цинхуай успел услышать отчаянный крик Жун Юйсю:
— Засада! Вражеская атака!
А в следующий миг его подхватили сильные, ледяные руки. Потерявший силы Янь Цинхуай успел лишь про себя порадоваться, что не рухнул в сырую грязь — в этом проклятом лесу кишели тысячи мерзких тварей.
Его разум затянуло в неведомое бесплотное пространство. Вокруг густой пеленой клубился молочно-белый туман. Не чувствуя собственного тела, юноша блуждал в этой дымке, пока не наткнулся на гладкую каменную стелу без единой надписи.
Словно подталкиваемый невидимой рукой, он протянул ладонь и коснулся холодного камня. В тот же миг поверхность стелы вспыхнула: по ней пробежали цепочки мерцающих рун и знаков, засиявшие столь ярко, что Янь Цинхуай зажмурился от резкого света.
Когда же он вновь разомкнул веки, мир вокруг преобразился.
Белесая пелена сгинула без следа. Оглядевшись, юноша обомлел: он стоял посреди величественного Храма Книг. Вокруг тянулись бесконечные ряды высоких стеллажей, уставленных древними фолиантами и нефритовыми свистками-символами — то была словно призрачная проекция библиотеки некогда могущественной секты.
Не успел он сделать и шага, как иллюзия вновь пришла в движение.
Из небытия воздвиглась исполинская гора, подпирающая своими пиками сами небеса. Одна ее половина буйствовала зеленью и жизнью, другая же представляла собой голые, мертвые утесы. Внезапно небеса содрогнулись, кряж раскололся, и из глубин хлынули тьмы орд демонов и злых духов, принеся в мир людей хаос и разорение.
И тогда перед горой явились двое. Один стоял с мечом за спиной у подножия, другой — с пустыми руками, но в развевающихся на невидимом ветру одеяниях. У их ног возвышались горы обезглавленных чудовищ.
Вскоре у подножия вырос скромный домик, который на глазах превратился в обитель новой секты, расширявшейся с каждым днем. Вдвоем, во главе со своими учениками, основатели запечатали разломы расколотой горы и очистили Поднебесную от нестираемой скверны. Тысячи смертных стекались к вратам обители, а самые одаренные практики мечтали переступить её порог. Так возникла величайшая секта под небесами — Секта Всех Живых. Прочим бессмертным кланам оставалось лишь завистливо вздыхать.
Секта Всех Живых быстро достигла небывалого расцвета. Вскоре её глава, признанный сильнейшим человеком под солнцем, вознесся в Небесную Обитель, что вызвало небывалый трепет во всем мире культивации.
После его ухода у горных врат остался лишь тот самый мечник. Однако спустя время и он удалился в пещеру для уединенной медитации, намереваясь пробить духовный барьер и вслед за соратником покинуть бренный мир.
Ученики праздновали скорый успех наставника, не ведая, что в тени нарастает смертоносная буря.
Глубокой ночью, когда адепты были погружены в медитацию, стая тварей, тайно множившаяся среди людей, воспользовалась отсутствием мечника и нанесла вероломный удар.
Когда-то секту возвели не на неприступных пиках, а прямо среди равнин, отказавшись от мощных защитных барьеров и высоких стен — лишь для того, чтобы простые смертные могли беспрепятственно просить о помощи. Эта открытость была сутью Секты Всех Живых... и она же стала причиной ее погибели.
Когда мечник, услышав отчаянные мольбы о помощи, прервал медитацию и вырвался из затвора, было уже поздно. По территории секты рыскали полчища демонов, а земля была усеяна окровавленными трупами учеников. В ту кошмарную ночь мечник разил без счета — и скверных бесов, и собственных адептов, поддавшихся темной скверне и сошедших с ума.
К утру мечник был с ног до головы окутан непроглядной темной аурой, хоть взоры его еще сохраняли разум. Собрать неупокоенные духи погибших братьев он сумел, заточив их в стелу без надписей. Очистив пепелище от скверны, он заключил всю обитель вместе с реликвиями внутрь обычного деревянного ореха.
Затем мечник отправился в Лес Соединяющий Небеса и вверил этот артефакт старому демону Тонтяню, повелев передать его тому, кому улыбнется судьба.
Наблюдавший за всем этим Янь Цинхуай про себя онемел:
«... Вот же старый хрыч Тонтянь! Сделай одно дело — поимей выгоду дважды. Никакой он не благородный старец, а наглый пройдоха!»
Пока юноша мысленно честил древнее древо, иллюзия распалась, вернув его в тишину Храма Книг к той самой каменной стеле.
Янь Цинхуай вновь возложил ладонь на камень, и в тот же миг в его голове взрывной волной зазвучал гвалт сотен голосов:
— Это Метод Пяти Стихий и Хаоса!
— Чей это ученик объявился?!
— Эту технику могли постичь только двое! Помимо самого Основателя, ею овладел лишь сопляк Цзюньцзянь!
— Чего?! Цзюньцзянь еще жив? Раз жив, какого черта сам не явился?!
— А ну цыц! Дайте этому... этому младшему слово сказать!
Янь Цинхуай опешил:
— Младшему? Это вы обо мне?
— Ну а о ком еще! Тут у нас полно тех, кто тебе в племянники годится, а кое-кто и за прадедушку сочтет!
Янь Цинхуай потерял дар речи. Он и помыслить не мог, что тот загадочный старший, которого он встретил раньше, занимал настолько высокое положение в иерархии!
— А где сам Цзюньцзянь? Что там снаружи происходит? Почтенный Меча вознесся вслед за Основателем или как?
— Послушай, племянничек, а мы отсюда выбраться сможем?
— Раз ты освоил Метод Пяти Стихий и Хаоса, значит, нашу Секту Всех Живых уже отстроили заново, а?
Делать было нечего. Янь Цинхуай подробно пересказал свою встречу с Цзюньцзянем и попытался обрисовать нынешнее положение дел в мире культивации, хотя сам не слишком хорошо в нем разбирался.
Шумный хор неупокоенных духов, только что сотрясавший его разум, мгновенно стих.
— Ты хочешь сказать... Цзюньцзянь едва успел завершить обучение, как пожертвовал собой ради запечатывания Каменного лотоса Великой Инь? А наша секта давно сгинула во тьме веков? И Почтенный Меча так и не смог вознестись до конца своих дней?.. — прошелестел чей-то сокрушенный голос.
Янь Цинхуай печально кивнул. Духи, заточенные в стеле на долгие десять тысяч лет, погрузились в тяжелое, мертвое молчание.
— Не может этого быть, — наконец подал голос один из призраков. — Почтенный Меча уже тогда был отравлен темной скверной, а с его-то особой кровью... Да будь он трижды проклят и ступи на Путь Призраков, он бы ни за что не смирился с гибелью! Он же всей душой рвался к Основателю!
— Будто ты не знаешь гордыни Почтенного Меча... — откликнулся другой.
Снова поднялся неукротимый гвалт. Духи спорили и гадали до тех пор, пока у Янь Цинхуая не заломило виски.
Едва в голове посветлело, юноша поспешил вмешаться:
— Почтенные предки, простите, но... как мне отсюда выбраться?
Один из призраков с манерным смущением просюсюкал:
— Ой, «почтенные предки»... Это ты мне, что ли?
— Заткнись! Он ляпнул, а ты и растаял! — отрезал другой.
Наконец раздался более рассудительный, солидный голос:
— Зачем тебе спешить? Это священная обитель Секты Всех Живых. Раз уж ты постиг Метод Пяти Стихий и Хаоса, здешняя медитация принесет тебе стократную пользу.
Янь Цинхуай был непреклонен:
— Нет, мне нужно вернуться.
— Вот же молодежь, совершенно старших не слушает! — проворчал кто-то.
— Снаружи меня ждут, — негромко, но твердо произнес Янь Цинхуай.
— И кто же это? — хором оживились духи.
Юноша смутился и с легкой досадой буркнул:
— Не ваше дело.
Невидимые собеседники умолкли, но Янь Цинхуай буквально кожицей почувствовал, как они со значением переглядываются.
Желая перевести тему, он добавил:
— К тому же сюда проникла лишь моя духовная сущность, так что полноценно культивировать я все равно не смогу.
Призраки моментально переключились на новое обмусоливание:
— Что? Опять одна только душа просочилась?
— И впрямь, плоть-то снаружи осталась!
— Не болтайте попусту! Он же тут впервые, откуда ему знать, как втащить сюда физическое тело?
— Подойди-ка, младшенький, я тебя научу!
Янь Цинхуаю очень хотелось возразить, что он вовсе не состоит в Секте Всех Живых, но, глядя на ликующих духов, он так и не решился озвучить эту мысль. Внутри деревянного ореха оставалось еще немало неизведанных тайн, однако Янь Цинхуай опасался, что Се Тяньлань станет изводиться от тревоги. Заучив нужную формулу, он поспешил активировать заклинание выхода.
Напоследок один из духов фальшиво всхлипнул:
— Младшенький, ты уж не забывай нас, старых, заглядывай почаще!..
Янь Цинхуай лишился дара речи:
«... Они что, брошенные родственники в доме престарелых?»
* * *
Придя в себя, Янь Цинхуай ощутил, что его талию сжимают чьи-то крепкие объятия — точно кто-то воспользовался его бессознательным состоянием и намертво связал.
«Как вообще Се Тяньлань и Жун Юйсю смотрели за моим телом?! Меня что, похитили?!»
Он попытался высвободить руки, но в следующее мгновение чья-то властная ладонь со стальной силой перехватила его запястье.
Янь Цинхуай похолодел: кто это?!