Рассмотрев лицо юноши, Янь Цинхуай невольно изменился в лице. Кто угодно пришёл бы в замешательство, увидав человека, которому едва успел снести голову, снова живым, невредимым и смирно сидящим в комнате. И хотя Цинхуай прекрасно понимал, что всё вокруг — лишь иллюзия, сердце у него всё равно сжалось.
Он толкнул дверь; древнее дерево с жалобным скрипом поддалось. Скользнув взглядом по трухлявой створке, Янь Цинхуай заметил яркий алый подтёк, до боли похожий на брызги свежей крови.
Юноша в комнате словно и не услышал этого скрипа — так и остался сидеть, уставившись в одну точку. Но стоило Янь Цинхуаю сделать шаг ближе, как облик парня вновь изменился: по его лицу струилась кровь, глаза застилали слёзы, а в руках он что-то судорожно прижимал к груди.
Янь Цинхуай нахмурился и нагнулся, пытаясь разглядеть предмет, но юноша растаял в воздухе, оставив после себя лишь заброшенные, обветшавшие покои.
Цинхуай резко обернулся к выходу: дверь, ещё недавно казавшаяся просто ветхой, окончательно рассыпалась в труху. «И строят же такое в мире культивации! Попадись подобная халтура смертным — строителей бы с потрохами съели. Случись тут нападение сильного врага, весь этот дом за мгновение рассыплется в пыль», — проворчал он про себя и перешагнул порог.
Оказавшись снаружи, он понял, что стоит на пороге небольшого дворика. Шумевшая прежде толпа словно сквозь землю провалилась. О недавней суматохе напоминали лишь тёмно-бордовые пятна на стенах и каменных плитах мостовой — молчаливые свидетели произошедшей здесь трагедии.
Янь Цинхуай двинулся по крытой галерее, рассчитывая найти хоть какую-то зацепку, способную помочь разрушить массив. Эта иллюзия казалась ему невероятно странной: всё вокруг словно смутно намекало на некую скрытую правду. У него уже зародилась одна догадка, вот только верилось в неё с трудом.
Беспорядочно блуждая по переходам, он с невольным вздохом разглядывал руины: изысканная, роскошная усадьба, в которую он вошёл изначально, превратилась в жалкое пепелище.
Вдруг до его ушей снова донеслись звуки циня — той самой мелодии, что заманила его в этот массив. Она зазвучала словно нить, связывающая разрозненные обрывки мозаики. Всё ещё сомневаясь, Цинхуай направился на звук, решив докопаться до истины и выяснить, что за чертовщина здесь происходит.
Шаг за шагом Янь Цинхуай убеждался: поместье не просто обветшало от времени — его планомерно и жестоко уничтожили. Мысли о строительной халтуре придётся отложить.
Очевидно, на хозяев дома напали враги.
И, вполне возможно, причиной тому стал тот самый Колокольчик Иллюзорного Звука — хоть Цинхуай до сих пор не представлял, какой силой тот обладает. Впрочем, при мысли о том, как он сам едва не превратился в этот артефакт внутри иллюзии, по спине пробежал неприятный холодок.
«Хозяин этого иллюзорного мира — явно тип не из приятных», — убеждённо подумал Цинхуай. Звуки струн привели его к незнакомому дворику, доверху засаженному духовными растениями. Воздух густо пропитался ароматом волшебных цветов, контрастируя с разрухой за оградой.
Вглядываясь в пышное буйство бутонов, Янь Цинхуай нахмурился. Словно что-то сообразив, он незаметно вынул духовную пилюлю, растёр её в порошок и развеял перед собой.
Стоило мелкой пыли растаять в воздухе, как душистый цветочный запах тут же улетучился.
Лишь после этого он подошёл к дверям. Хотя после разрушения временной петли поместье преобразилось, сам Цинхуай по-прежнему оставался в теле подростка.
Скованность и урезанная духовная сила изрядно раздражали, однако вернуть прежний облик он пока не мог — приходилось довольствоваться тем, что есть.
Он с усилием надавил на створку. Мелодия внутри не умолкала. Жалобные, исполненные скорби звуки заставили Цинхуая вновь нахмуриться. Проведя немало времени в Царстве Призраков, он давно перестал бояться неупокоенных духов, но, похоже, детское тело сказывалось и на разуме — на душе было непривычно муторно.
Цинхуай уже мысленно нарисовал себе чудовище в белых саванах со спутанными волосами, закрывающими лицо.
Однако реальность разрушила его ожидания. Под раскидистым деревом во дворе сидел молодой человек в синих одеждах. Почувствовав чужое присутствие, он поднял голову.
Это был Чжан Юйхэ.
Янь Цинхуай не смог скрыть изумления. Он перебрал десяток кандидатур, но Чжан Юйхэ среди них точно не числился.
Вид этого высокого, рослого мужчины, источавшего столь надрывную и скорбную музыку, выглядел донельзя дико.
Цинхуай уставился на него. Пальцы музыканта замерли над струнами. После затянувшегося молчания Янь Цинхуай наконец спросил:
— Кто ты такой на самом деле?
Чжан Юйхэ лишь слегка выгнул уголок губ в улыбке:
— А ты угадай.
Янь Цинхуай обошёл его по кругу, внимательно оглядел с ног до головы и медленно произнёс:
— Тот Маленький Колокольчик... это ведь был ты? Я имею в виду не Чжан Юйхэ, а твою истинную суть.
Тот кивнул:
— Верно. Это был я.
— Но кем же ты был тогда, Маленький Колокольчик? И зачем тебе понадобилось захватывать тело Чжан Юйхэ? — Вопросы сыпались из Цинхуая один за другим. — И если ты не доверял владыке призрачного города, с чего вдруг пошёл с ним на сделку?
Чжан Юйхэ усмехнулся:
— Ты задаёшь слишком много вопросов. Не думаешь же ты, что я отвечу на все?
— Тогда начни с малого, — не отступал Янь Цинхуай. — Почему ты спутался с призрачным владыкой? Не похоже, чтобы у него хватило ума и дерзости на подобный замысел. И ответь: вы с ним похитили Жун Юйсю и Жэнь Юэ?
Выслушав его, Чжан Юйхэ понимающе улыбнулся, будто заранее знал каждый вопрос. Этот самоуверенный вид откровенно раздражал Янь Цинхуая, но, поскольку ответы требовались ему немедленно, он лишь сдвинул брови и остался на месте.
— Ни о каком союзе с ним речи не идёт, — небрежно отозвался Чжан Юйхэ. — Меня просто заставили действовать с ним сообща... Разумеется, я был не в восторге, иначе не стал бы создавать этот массив, чтобы встретиться с тобой лично. Что же до заклинателя и призрачного практика, о которых ты спросил — к их исчезновению действительно приложил руку кое-кто, стоящий за моей спиной.
Янь Цинхуай нахмурился, осмысливая услышанное, но верить собеседнику не спешил:
— Не в восторге? А преградивший мне путь иллюзорный массив — это, по-твоему, изъявление дружелюбия? Он ведь чуть не убил меня!
Выражение лица Чжан Юйхэ оставалось мягким, однако эта мягкость совершенно не вязалась с резкими чертами его облика, создавая жутким образом нелепое впечатление.
— Разумеется, — безмятежно откликнулся он. — Но если бы ты не смог преодолеть эту преграду, то и говорить о сотрудничестве не имело бы смысла. К тому же эта иллюзия была лишь намёком на наш будущий союз.
— Когда ты впервые явился ко мне и Се Тяньланю, твои речи звучали куда менее спесиво, — со злобной усмешкой бросил Янь Цинхуай. — И при чём тут человек, стоящий за твоей спиной? Как он связан с захватом этого тела и прошлым, скрытым в иллюзии?
Чжан Юйхэ, казалось, ждал этого упрёка. Его голос оставался совершенно спокойным:
— Ну, тогда Се Тяньлань был в совсем иной форме. А тигр, у которого вырвали клыки, больше не внушает страха.
Разумом Янь Цинхуай понимал логику его слов, но всё равно почувствовал, как к горлу подступает гнев. Зато бумажная фигурка, притаившаяся у него на плече, хранила абсолютное олимпийское спокойствие.
Похоже, колкости не задевали Се Тяньланя нисколько: даже бумажная марионетка, чутко отзывавшаяся на его настроения, лишь лениво перебирала прядку волос Цинхуая.
Янь Цинхуай ещё не выведал всё, что хотел, а потому не мог оборвать разговор:
— И ты полагаешь, у нас есть причины сотрудничать? В отличие от Се Тяньланя, я не привык доверять проходимцам с тёмным прошлым.
Чжан Юйхэ мгновенно уловил намёк:
— Пусть я и занял это тело, но по происхождению я обычный человеческий заклинатель. И дух настоящего Чжан Юйхэ ничуть не пострадал — он лишь временно погрузился в сон.
Цинхуай на мгновение замер. В голове промелькнула мысль: уж не этой ли наживкой захватчик заманил Жун Юйсю в ловушку? Не потому ли тот исчез без следа, озадачив Фэн Сяо?
— Судьба настоящего Чжан Юйхэ могла бы заинтересовать моего приятеля, — произнёс Цинхуай, — но мне до неё дела нет.
Чжан Юйхэ решил, что собеседника просто не впечатлило предложение:
— Что ж, при случае я с удовольствием пообщаюсь с твоим любопытствующим другом.
«Прекрасно, значит, Жун Юйсю сгинул не по его вине».
Однако, осознав, что Чжан Юйхэ захвачен чужим духом, Жун Юйсю совсем потерял ориентиры и целыми днями бессмысленно шатался по призрачному поместью. Помимо Чжан Юйхэ, его интересовал лишь один человек... Янь Цинхуай насупился. Если за пропажей Жун Юйсю действительно стоит Лянь Иньлань, выходит, они сами пригрели змею на груди.
Отложив пока эти подозрения, Янь Цинхуай продолжал допрос:
— Чжан Юйхэ привёл в Царство Призраков некий призрачный практик. И ты, должно быть, захватил это тело уже здесь. Что тогда случилось? И ещё: тот призрачный практик сбежал из Царства Призраков с помощью массива телепортации. Неужели ты правда не знаешь, где тот находится?
Цинхуаю казалось, что ключ к разгадке, который они так долго искали с Се Тяньланем, кроется именно в этом человеке.
Стоит выудить нужные ответы, и туман вокруг рассеется.
Чжан Юйхэ устремил на него пристальный, оценивающий взгляд. При их первой встрече, когда Се Тяньлань притворялся беспомощным, он почти не обратил внимания на юношу.
Лишь со временем, наблюдая из тени, Чжан Юйхэ понял, насколько тот дорог Се Тяньланю. Впрочем, и тогда он не принял Янь Цинхуая всерьёз.
Но теперь виделось иначе: Цинхуай оказался вовсе не так прост.
Находясь внутри собственного иллюзорного массива, Чжан Юйхэ не опасался чужих ушей и отбросил всякую скрытность:
— Я захватил это тело вовсе не в Царстве Призраков, а ещё в мире смертных, — улыбнулся он. — И тот призрачный практик действительно приволок меня сюда... Телосложение этого парня весьма необычно — оно будто создано для захвата духа. Должно быть, тот призрачный практик тоже зарился на эту тушку, потому и нанял людей, чтобы схватить меня. А вот массива телепортации, о котором ты говоришь, я в глаза не видел.
Реальность слегка разнилась с предположениями Цинхуая, но это не помешало ему задать следующий вопрос:
— И кто же помог тому призрачному практику сцапать тебя?
Чжан Юйхэ загадочно улыбнулся:
— С этим человеком ты тоже успел пересечься.
Янь Цинхуай не выносил, когда в самом важном месте нагоняли тумана:
— Говори прямо!
Чжан Юйхэ едва ощутимо коснулся струны, вызывая лёгкий звон, и лишь затем произнёс:
— Мечник с духовным корнем льда... Если не ошибаюсь, ещё один ученик того самого предка.