Хотя Янь Цинхуай толком и не понимал, каким образом тело Се Тяньланя поглощает демоническую нечисть, одно он уяснил твердо: эти духи шли старшему брату на пользу. Не колеблясь ни мгновения, он пнул остатки разрубленного злого призрака в сторону Тяньланя. Останки мгновенно истаяли черными клубами тумана, и тот без остатка втянулся в раненое тело.
Глядя, как на глазах затягиваются рваные раны Се Тяньланя, Цинхуай перевел взгляд на тварь, отсиживавшуюся в зарослях. Теперь сомнений не оставалось: Тяньлань буквально высасывал из этих призраков жизненные силы, словно из целебных пилюль.
«Что же за невероятный метод он культивирует?»
Вопросы роились в голове один за другим, однако Се Тяньлань лежал без чувств — с кого спросишь?
Заметив на себе тяжелый пристальный взгляд, трусливый бес тут же со страху распластался по земле. Его хвост-крюк нервно качнулся и указал куда-то в густые чащи. Цинхуай проследил за направлением: за высокой травой притаился еще один злой дух.
Янь Цинхуай ненадолго лишился слов.
«Ну и паршивая же ты тварь... Своих продаешь без зазрения совести».
Впрочем, расправляться со второй жертвой Цинхуай не спешил. Подойдя к Тяньланю, он осторожно взвалил его себе на спину: сперва требовалось найти надежное укрытие, а уж потом заниматься охотой.
Царство Призраков казалось местом жутковатым и противоестественным. Взглянув на тусклое фиолетовое солнце, застывшее в вышине, Цинхуай лишь сильнее ощутил эту давящую странность.
Сделав пару шагов, он уловил за спиной тихий шорох. Замер — тишина. Сделал еще пару шагов — шуршание повторилось.
Нахмурившись, Цинхуай резко обернулся. Из-за кустов торчали две уродливые башки: мелкие трусливые бесы по обе стороны дороги впопыхах пытались спрятаться в серой листве.
«Вот оно что... — ухмыльнулся он про себя. — Неудивительно, что первый так легко сдал сородича. Они же прямые конкуренты за одну выгребную яму!»
— А ну найдите мне поблизости безопасную пещеру, — велел Янь Цинхуай.
Мелкие духи даже не шелохнулись. Похоже, добрых слов эти твари не понимали в принципе.
Цинхуай хмыкнул и добавил ледяным тоном:
— Иначе мой спутник сожрет вас обоих.
Угроза подействовала безотказно. Выскочив из пыльных серых кустов, оба беса уставились друг на друга. На их искаженных, полузвериных мордах отчетливо читалось взаимное презрение. Глядя на этих двух абсолютно одинаковых заморышей, Цинхуай лишь подивился: и откуда в них столько спеси?
Кто бы мог подумать, что даже в Царстве Призраков Цинхуай сможет прикрываться именем Се Тяньланя — притом что тот лежал без сознания. Ощутив легкий укол иронии, он решил выжать из этой ситуации максимум.
— Пошевеливайтесь! — рявкнул он на бесов. — А то раскочегарю его аппетит раньше времени!
Бесы заскрипели зубами от обиды, но возразить не смели. Не будь рядом этого заклинателя, готового в любой миг разрубить их пополам ради защиты своего спутника-практика, они бы и ухом не повели. Переглянувшись, бесы снова наградили друг друга пренебрежительными взглядами.
«До чего же ты трусливая тварь! Видать, и при жизни был последней дрянью».
Янь Цинхуай, естественно, понятия не имел о столь глубоких умозаключениях своих невольных проводников и лишь подгонял их дальше. Вид у них и впрямь был устрашающим: живой заклинатель с призрачным практиком высочайшего уровня на плечах, уверенно помыкающий парочкой темных духов. Прочие злобные призраки, сообразив, что связываться себе дороже, предпочитали дергаться в стороне и не лезть на рожон.
Вскоре бесы привели его к заброшенному гроту. Цинхуай тщательно осмотрел убежище: сухой каменный пол, хорошая вентиляция и никакой подозрительной нечисти поблизости. Идеальное место.
Достав из пространственного мешка свежие постельные принадлежности, он уже собирался уложить Се Тяньланя, но в последний момент помедлил. Комплект-то у него оставался всего один! Если испачкать постель чужой кровью и грязью, как потом спать самому?
Поймав за шкирку обоих мелких духов, вознамерившихся тихо удрать, Цинхуай велел им встать на часы у входа и никого не впускать.
Бесы, у которых не хватало сил даже на то, чтобы отвоевать себе кусок обглоданных костей у сильных призраков, ошалело уставились на него:
«Серьезно?.. Нас — в стражники?!»
Самого же Цинхуая занимало другое: нужно было привести Тяньланя в порядок. Осторожно запечатав духовной энергией самые глубокие порезы, он касанием проверил края затягивающихся ран и на мгновение задумался. Затем достал чистый кусок ткани и бережно отер грязь и запекшуюся кровь с лица и тела старшего брата.
Се Тяньлань обладал безупречной, точеной внешностью, и с закрытыми глазами казался изваянием из белого нефрита. Цинхуай легким касанием задел его ресницы. Они оказались жесткими и прямыми — совсем как характер их обладателя.
Разум отстраненно подсказывал, что эти заботы до боли напоминают обряд омовения покойника. Но надежда, подпитываемая видом рубцующихся ран, настойчиво твердила: Тяньлань жив! Стоит лишь наловить побольше злобных душ и накормить ими старшего брата, как тот обязательно откроет глаза. Единственное, что внушало опасение — запасы духовных пилюль. Хватит ли их для восстановления собственных сил?
Впрочем, выбора все равно не оставалось: задержись он в Царстве Призраков надолго, и средства иссякнут в любом случае. Цинхуай подсознательно верил: стоит Тяньланю очнуться, и тот непременно найдет способ вытащить их обоих из этой преисподней, пусть даже сам Цинхуай полностью лишится духовной энергии. Ему и в голову не приходило задаться вопросом, с каких это пор он, привыкший дрожать за свою шкуру и подозревать всех вокруг, безоглядно доверил свою жизнь чужому человеку.
Возникла лишь одна сугубо бытовая проблема: сменной одежды для Тяньланя у него не нашлось. Помявшись, Цинхуай склонился к его уху и прошептал:
— Учеными доказано, что спать без одежды полезно для здоровья. Так что я не покушаюсь на твою честь, а исключительно забочусь о твоем самочувствии.
Накинув на него теплое одеяло, Янь Цинхуай, полнясь смесью отчаянной решимости и смутной тоски, шагнул вон из пещеры.
У входа двое бесов со вспухшими от ужаса глазами глядели на сгущавшуюся в отдалении тьму, откуда на них уставились горящие зеленью зрачки. Наверное, следовало честно предупредить заклинателя: часовые из них никудышные. Какая голодная собака пройдет мимо двух аппетитных паровых булочек, так удачно примостившихся на пороге?
Выйдя наружу, Цинхуай смерил взглядом тьму и озадаченно застыл. Количество хищных зеленых огоньков, следивших за ним из мрака, явно прибавилось.
«Неужто мерещится?» — подумал он.
Однако очень скоро выяснилось, что перед глазами у него ничуть не рябило.
Первая же вылазка закончилась стремительным отступлением: Цинхуай влетел обратно в пещеру, волоча за собой дымящиеся останки какого-то призрачного практика и пиная перед собой двух визжащих бесов. Нападавшие, впрочем, застыли у самого входа. Поглотив рассеявшийся туман погибшего духа, стая злобных призраков развернулась и сгинула во мраке.
Хотя задумка и пошла наперекосяк, добычу он все же доставил. Сняв с плеча останки практика, Цинхуай собрался было сбросить их к ногам Тяньланя, как вдруг заметил два умоляющих взгляда. Хвосты-крючки у обоих мелких духов крутились с такой скоростью, словно вознамерились поднять их в воздух.
Уродливые рожи бесов отнюдь не располагали к нежностям, однако Цинхуай невольно счел их похожими на голодных дворовых псов. Сердце его смягчилось:
— Ладно, откусите немного с краю.
Однако стоило ему опустить останки на землю, как лежащий без чувств Се Тяньлань мгновенно втянул в себя весь темный туман до единой капли. Не будь старший брат в глубоком беспамятстве, Цинхуай всерьез заподозрил бы его в злонамеренном умысле.
Мелкие бесы застыли с открытыми ртами.
«Проклятые коварные человечишки! Сговорятся с призрачным практиком и обдирают честных духов до нитки!»
Глядя на заливающихся слезами шестерок, Цинхуай вздохнул:
— В следующий раз обязательно оставлю вам целого.
Пустое обещание подействовало лучше любого жалованья — перед бесами замаячило светлое будущее. Получив очередной приказ охранять вход, они принялись исполнять долг со всем возможным усердием.
Погоня выпила немало духовных сил, и Цинхуай решил подкрепиться снадобьями. Запустив руку в пространственный мешок, он пальцами нащупал нечто округлое и твердое.
Сперва он лишь озадаченно нахмурился, но секунду спустя до него дошло, что именно попалось под руку. Нахлынувшее изумление мгновенно сменилось ликующим восторгом.
Орех!