Янь Цинхуай уже потерял счет времени. На востоке едва забрезжил рассвет, окрасив край неба в блекло-серые тона, однако неотвязное чувство чужого присутствия за спиной никуда не исчезло. Неизвестный преследователь держался на неизменном расстоянии — не приближался, но и не отставал ни на шаг.
Это походило на изощренную психологическую пытку: жертву целенаправленно изводили липким страхом.
Ловко обогнув мощный древесный ствол, Янь Цинхуай на бегу выкрикнул:
— Кто здесь?! Зачем ты крадешься за мной?
Из полумрака позади донесся ледяной смешок:
— А я-то думал, ты и сам прекрасно знаешь, кто я.
Сердце Янь Цинхуая упало. Дело дрянь: хвостом действительно увязался тот самый демонический практик. Лишь очутившись в этом мире культивации, он с опозданием понял, что обладает редкой «притягательностью всеобщего любимца» — вот только западали на него исключительно отбитые демонопоклонники.
И почему эти ублюдки находят его один за другим?!
Янь Цинхуай благоразумно прикусил язык, но преследователя подобное молчание не устроило:
— Даже не спросишь почему?
Беглец не проронил ни слова, однако культиватора тьмы это ничуть не смутило. Он продолжал вещать, и голос его сочился неприкрытым ядом:
— Два дня назад в Городе Превосходящих Цветов бесследно сгинул мой названый брат. Очень скоро я выяснил, что его сгубил какой-то подлый мерзавец...
Не дождавшись отклика, демон злобно добавил:
— Поначалу я думал дождаться выхода из тайного царства, выследить убийцу и отомстить за брата. Но сама судьба благоволит мне: надо же было такому случиться, что я уловил его ауру прямо здесь!
Услышав это, Янь Цинхуай сразу понял, кто перед ним и как именно его выследили. Избавляясь от тела первого демонического практика, он не удержался и прихватил с собой его пространственный мешочек.
Кто ж знал, что чужая добыча выйдет боком!
Янь Цинхуай едва сдерживал отчаяние. Не сбавляя шага, он завопил:
— Твоего брата убил не я!
Темный практик зашелся оскаленным, безумным хохотом:
— За кого ты меня принимаешь?! Думаешь, я поверю первому встречному дураку?
Янь Цинхуай в бессилии огрызнулся:
— Да только законченный дурак решит, будто сопляк на стадии Очищения Ци способен прикончить демона на стадии Возведения Основания!
Но враг и слушать ничего не желал:
— А кто еще, кроме тебя?!
Янь Цинхуай мысленно взвыл: где в этом тайном царстве он сейчас найдет настоящего душегуба? Да и к тому же тот человек в черном балахоне спас ему жизнь — разве благородно сдавать благодетеля на расправу?
И тут судьба решила явить небывалую милость. Скосив взгляд, Янь Цинхуай внезапно заметил на ветви высокого дерева знакомую фигуру в черном... Нет, не просто фигуру — своего спасителя!
Утро постепенно вступало в свои права, но в рассеянных сумерках незнакомец в темном одеянии казался бесплотным призраком. Легкий ветерок шевелил полы его просторного балахона, а из-под глубокого капюшона виднелись лишь несколько смоляных прядей да алебастрово-белый подбородок.
При виде заклинателя в голове Янь Цинхуая стремительно завертелись шестеренки:
"Сила Первого Демона примерно равна силе Второго Демона. Человек в черном превосходит Первого Демона на голову. Следовательно, человек в черном играючи сотрет в порошок и Второго Демона!"
В какой-то умной книжке по психологии успеха говорилось: покровитель, однажды оказавший тебе помощь, охотнее поможет и во второй раз.
Применив эту житейскую мудрость к суровым реалиям, Янь Цинхуай пришел к выводу: шанс на спасение чрезвычайно высок.
Набрав полную грудь воздуха, он истошно заорал в сторону дерева:
— Великий мастер, спаси-помоги-и-и!
Однако человек в черном даже не шелохнулся. Он стоял неподвижно, словно не слышал криков и вовсе не замечал ни беглеца, ни его преследователя.
"Неужели мне суждено заплатить собственной шкурой, опровергая теорию успеха?!" — в скорбном ужасе подумал юноша.
Замедлить бег он не смел: темный культиватор наступал на пятки.
В голове замелькали мысли о том, как бы перенаправить удар. Впрочем, какая же это подлость? У всякой обиды есть виновник, у всякого долга — заимодавец. Он просто хотел свести концы с концами и вернуть должок законному владельцу!
Но демоническому практику, судя по всему, надоело играть в догонялки. Прежде чем Янь Цинхуай сообразил, как свести кредитора с должником, сзади с оглушительным свистом рассек воздух тяжелый хлыст.
Свист плети сливался с леденящим кровь визгом призрачных личин, вырывавшихся из темной ауры удара.
Янь Цинхуай резко дернулся в сторону, уклоняясь от промелькнувшей у самого лица когтистой лапы, но из-за этого едва не подставился под удар кнута.
Не теряя ни доли секунды, он хлопнул ладонью оземь. Почва мгновенно вздыбилась, вытолкнув наружу каменный бугор, на котором юноша и удержался. Хлыст сокрушительной мощью врезался в подножие холмика, раздробив камень в щебень; Янь Цинхуай опасно покачнулся, с трудом сохраняя равновесие.
Призрачная морда развернулась в воздухе и с воем устремилась прямо на него. Лихорадочно балансируя, беглец метнул навстречу твари водяное лезвие и следом выставил стену яростного пламени.
Из-за колоссальной разницы в силе хрупкие чары смогли лишь на миг задержать натиск.
Впрочем, даже этой крошечной передышки хватило, чтобы перевести дух. Сложив пальцы в тайный жест, Янь Цинхуай вознамерился применить Искусство Древесного Скрытия и раствориться в чащобе, как вдруг прямо за его спиной соткался темный культиватор.
Скрипучий смех прозвучал словно смертный приговор. И даже в столь отчаянный миг в голове юноши промелькнула неуместная мысль: «Они что, в одной секте учатся так шаблонно и мерзко гоготать?!»
Времени на защиту не оставалось. Резко развернувшись вполоборота, он наотмашь метнул луч Перста Золотого Солнца прямо в глаз врагу.
Демон небрежно вскинул руку, намереваясь отмахнуться от жалкой атаки, но луч внезапно прошил его ладонь насквозь. В то же самое мгновение стоящий на дереве незнакомец едва заметно повернул голову в сторону развернувшейся схватки.
Увидев, как наливаются бешеным багрянцем глаза раненого чудовища, Янь Цинхуай понял: дело швах. Это походило на бой с боссом, который внезапно впал в ярость задолго до критической отметки здоровья, обрекая незадачливого игрока на неминуемую гибель.
В следующую секунду за спиной демона бесшумно соткался черный балахон. Взмах рукава, ослепительный росчерк клинка — и голова культиватора тьмы слетела с плеч.
Удар оказался настолько стремительным и выверенным, что не пролилось ни капли крови. Янь Цинхуай осмелился бросить взгляд на срубленную шею: ровный срез мгновенно затянуло тонкой коркой инея.
Перед глазами вновь разыгралась та же жуткая сцена. И юноша с тоской осознал, что к подобной легкой расправе привыкнуть невозможно — душа внутри него все так же немо кричала и сжималась от первобытного ужаса.
Но этим дело не кончилось. Человек в черном протянул бледную руку и цепко перехватил истошно верещащий желтый сгусток света.
Из сияющей сферы вырвался голос убитого демона:
— Ты не посмеешь!.. У меня осталось пятеро братьев, они не оставят от тебя...
Не дослушав угрозы, заклинатель с абсолютным хладнокровием сжал пальцы, и сгусток с тихим хлопком обратился в пыль.
Желтый шар, очевидно, был той самой душой культиватора. Но Янь Цинхуай, все еще не пришедший в себя, отчетливо помнил предсмертные слова: осталось пятеро братьев.
Это что за чертова сказка о братьях-богатырях, спасающих друг дружку?!
После случившегося стало предельно ясно: у этих демонических практиков имеются тайные способы выслеживания. Что, если оставшиеся пятеро найдут его по следу?
А если кто-то из них бродит прямо по этому тайному царству?..
Одеревенев от нахлынувшего ужаса, Янь Цинхуай медленно поднял взгляд на своего спасителя.
Ему почудилось, будто незнакомец смотрит на него из-под глубокого капюшона обжигающе-холодным взглядом. Но сейчас было не до гордости и страха. Вытянув руки перед собой, он с надеждой выпалил:
— Великий мастер, вам случайно не нужен верный приспешник?
Человек в черном хранил молчание. Лишь на мгновение показалось — быть может, то была лишь игра воображения, — что его бледная ладонь едва заметно дрогнула.
Янь Цинхуай прекрасно понимал: чтобы набиться в помощники к столь могущественному заклинателю, нужно доказать собственную полезность. В боевой силе он был полным нулем, а значит, следовало брать другим. Например... декоративными качествами?
В конце концов, симпатичный талисман рядом — тоже немалое достоинство. А если этот талисман еще и спецэффекты выдавать умеет, так вообще цены ему нет!
Приняв решение, Янь Цинхуай взмахнул ладонью и рассыпал в воздухе крошечные цветы, сотканные из пяти стихийных духовных сил. Бутоны сияли и переливались радужными искрами — забавный трюк, который он придумал от смертной скуки, пока прислуживал простым привратником в секте.
— Мастер! Каждый раз, когда вы будете столь же блистательно разить врагов наповал, я смогу устилать ваш путь цветочными лепестками! От меня одна сплошная польза! — принялся отчаянно нахваливать себя юноша. — А еще я работаю живым компасом и полностью автоматическим сборщиком чужих пространственных мешочков!..
Если отбросить эту нелепую болтовню, любой сторонний наблюдатель непременно поразился бы тому, насколько филигранно и тонко юноша контролировал духовную энергию.
Встретив полный щенячьей надежды взгляд Янь Цинхуая, незнакомец наконец глухо произнес:
— Можешь идти за мной.
"Вот она, истина! — мысленно возликовал Янь Цинхуай. — Даже самые холодные и мрачные титаны в глубине души питают слабость к блесткам и пафосу!"
Однако он никак не ожидал, что «идти» придется буквально: человек в черном просто сгреб его за шкирку, взмыл на летающем мече и устремился ввысь. Глядя на стремительно удаляющийся труп демона, Янь Цинхуай едва не плакал от горького сожаления — он ведь так и не успел обчистить его карманы!
Впрочем, переживать о чужом добре долго не пришлось: встречный вихрь на бешеной скорости начисто перекрыл дыхание. Прежде чем окончательно задохнуться, юноша принялся отчаянно брыкаться и извиваться, чем наконец привлек внимание своего спутника.
Тот завис в воздухе и холодно бросил:
— Чего дергаешься?
Янь Цинхуай хрипло попытался донести до грозного покровителя суровую правду о бренности смертного тела:
— Мастер... я дышать не могу... удавлюсь же!
Человек в черном на миг умолк, а затем позволил ему встать рядом с собой на широкое лезвие меча.
— Окружи нос и рот духовной энергией, — ровно велел он.
Янь Цинхуай поспешно последовал совету. И действительно: удушье мгновенно отступило, дышать стало легко и свободно.
Хоть со дня перемещения в этот мир прошло уже порядочно времени, летать на мече ему еще не доводилось. Глядя на проносящиеся далеко внизу макушки деревьев и горные кряжи, он испытывал одновременно и детский восторг, и смутную тревогу.
Шутка ли — мчаться на такой высоте без единого ремня безопасности!
Вскоре вид бескрайних просторов приелся, и Янь Цинхуай принялся донимать своего спутника:
— Мастер, а как тебя зовут? Как мне лучше к тебе обращаться?
Незнакомец явно не горел желанием заводить светские беседы. Но чего у Янь Цинхуая было не отнять, так это поистине ослиного упрямства, когда одолевала скука.
Не выдержав монотонного словесного натиска, попутчик наконец нехотя обронил:
— Янь Лань.
Янь Цинхуай понятливо закивал и тут же пустил в ход весь свой скудный багаж почтительных обращений мира культивации:
— Старший Янь! Чжэньжэнь Янь! Предок Янь!
Янь Лань снова пропустил его щебетание мимо ушей, но Янь Цинхуай рассудил просто: молчание — знак согласия.
Пусть этот господин нелюдим и холоден, как ледник, для могущественных мастеров бессмертия подобный нрав вполне естественен. Главное — благополучно скоротать под его крылом несколько дней в тайном царстве, а там видно будет.
Однако очень скоро Янь Цинхуай заподозрил неладное. Сначала возникло смутное чувство дежавю, но когда летающий меч пошел на третий круг над одной и той же чащей, юноша не выдержал:
— Старший Янь, осмелюсь спросить... куда именно мы держим путь? — осторожно поинтересовался он. — А то лес под нами кажется до боли знакомым.
— К горе Небесного Равновесия, — бесстрастно отозвался Янь Лань.
Янь Цинхуай всей душой жаждал подтвердить статус полезного спутника и разрешить затруднение, но, увы, понятия не имел, где находится эта гора и что она собой представляет.
Он тихо переспросил:
— А что это вообще за гора такая?
Янь Лань ничего не ответил. Он лишь молча извлек из складок рукава карту и небрежно указал на нее бледным пальцем. К этому времени солнце уже полностью взошло, и Янь Цинхуай с удивлением заметил, что кожа его спутника была настолько мертвенно-белой, что кончики пальцев казались почти прозрачными.
Впрочем, юноша тут же перевел взгляд на пергамент. Увидев, что карта в руках великого мастера нарисована столь же криво и убого, как та дешевка, которую с рук сторговал Ло Чуаньхуа, Янь Цинхуай ощутил сложную гамму чувств.
— Кажется, мы летим не туда, — заметил Янь Цинхуай. — Судя по всему, нужно держать строго на запад.
Едва сорвавшись с губ, эта мысль заставила его насторожиться: ведь запад был прямо противоположен тому направлению, куда они изначально шли с Ло Чуаньхуа. А ведь Ло Чуаньхуа тоже видел того демона! Если на него наткнутся остальные собратья убитого, парню несдобровать.
Не лучше ли сперва отыскать приятеля? И тому спокойнее будет, и самому не придется гадать, не угодил ли товарищ в ловушку, пока рыскал по лесу в поисках пропавшего друга.
— Старший, я тут подумал... тайное царство вроде бы не такое уж и опасное. Может, мы...
Янь Цинхуай осекся на полуслове. И вовсе не потому, что передумал: просто он всем естеством ощутил, как из-под капюшона на него пахнуло замогильным, пробирающим до костей холодом.
Ощущение было до жути тонким. В прошлой жизни, читая подобные пассажи в сетевых новеллах, он лишь снисходительно усмехался. Но столкнувшись с этим наяву, Янь Цинхуай на собственной шкуре прочувствовал всю глубину выражения «язык к гортани присох».
Янь Лань тем же невозмутимым тоном вопросил:
— И что же?