Набравшись решимости, Янь Цинхуай долго выжидал подходящего момента. И стоило Се Тяньланю переступить порог, как юноша расплылся в самой чарующей улыбке и подался навстречу.
Впрочем, его радостный порыв быстро иссяк: ранее ему удалось вытребовать лишь освобождение рук, тогда как тяжелые цепи на лодыжках всё ещё сковывали движения. Так что весь его «радушный прием» свелся к паре неловких шагов.
При этой мысли во взгляде, устремленном на Се Тяньланя, мелькнула невольная обида.
Се Тяньлань смерил его спокойным взором, будто не замечая этой затаенной досады, и тихо поинтересовался:
— Что стряслось? Отчего ты столь рад меня видеть?
Янь Цинхуай приподнялся на цыпочки, обвил руками его шею и подался вперед, запечатлев на губах легкий поцелуй. Затем, постаравшись придать голосу максимально непринужденный вид — хоть внутри всё сжалось от волнения, — он с наигранным равнодушием предложил:
— У меня тут идея возникла... Не хочешь опробовать вместе со мной?
Се Тяньлань опустил взгляд. В нем сквозила лёгкая настороженность, переплетенная с безграничным попустительством.
Янь Цинхуай и впрямь заметно нервничал: распахивал глаза чуть шире обычного, его пушистые ресницы трепетали, а алые губы сжались в узкую полоску.
Невероятно мило.
Подумав об этом, Се Тяньлань властно обнял его за талию и накрыл его губы глубоким, страстным поцелуем.
Вооружившись познаниями, накопленными за последнее время, Янь Цинхуай решил перехватить инициативу и выложиться на полную.
На удивление, когда всё закончилось, он еще сохранял остатки рассудка. Покоясь на груди Се Тяньланя, юноша решил, что момент для выдвижения условий идеален.
«Это не манипуляция в постели, это тонкий стратегический ход», — мысленно убеждал себя Янь Цинхуай, пытаясь сбить пылающий с щек румянец.
— Се Тяньлань...
Тот крепче сжал его в объятиях и откликнулся с непривычной, разнеженной ленивостью в голосе:
— М-м?
Янь Цинхуай вновь сделал вид, будто спросил между прочим, хотя замер в ожидании:
— Ты ведь в последнее время пропадаешь на целые дни... И в тот раз вернулся с тяжелыми ранениями — неужели встретил слишком опасного противника? Выпусти меня, я смогу помочь!
В глазах Се Тяньланя блеснули смешинки. Ну конечно! Стоило догадаться, что столь пылкое рвение было лишь частью хитроумного замысла.
Он сделал вид, будто колеблется:
— В целом... почему бы и нет.
Лицо Янь Цинхуая просияло нескрываемым восторгом. Однако Се Тяньлань, выдержав паузу, добавил:
— Но сперва мы договоримся об определенных условиях.
— Договорились! Я на всё согласен, — тут же поспешил заверить юноша.
Наблюдая за тем, как этот торопыга без оглядки прыгает в расставленную ловушку, Се Тяньлань едва сдержал усмешку:
— Условие первое: ты не отходишь от меня ни на шаг.
Янь Цинхуай уже выдохнул согласие, как вдруг споткнулся о формулировку:
— «Ни на шаг» — это насколько близко?
— Не дальше десяти шагов, — невозмутимо отозвался Се Тяньлань.
«Ладно, выберусь наружу — а там посмотрим, удержишь ли ты меня на этой дистанции», — подумал про себя юноша и сжал зубы:
— Пойдет.
— Условие второе: в любом деле моё слово — закон.
Говоря простым языком — полнейшее послушание. Поразмыслив, Янь Цинхуай решил, что и без того обычно уступает Се Тяньланю, так что особых трудностей тут нет.
— Без проблем, — кивнул он.
Но следующее требование Се Тяньланя заставило его онеметь:
— Условие третье: ты не имеешь права отказывать мне в близости.
Янь Цинхуай честно пытался сдержаться, но всё же вылил накопившееся возмущение:
— Я-то грешным делом подумал, что ты о чем-то серьезном!
— Это чрезвычайно важно, — вполне серьезно возразил тот. — А вдруг, очутившись снаружи, ты сделаешь вид, будто знать меня не знаешь?
—... Ладно, — выдохнул Янь Цинхуай.
«За кого он меня вообще принимает?!»
Дальнейшие переговоры вылились для юноши в сплошные уступки и потерю суверенитета, однако заветная свобода была куплена. Пусть цена оказалась высока, конечным исходом он остался доволен.
Со спокойной душой закрыв глаза, Янь Цинхуай погрузился в сон.
Се Тяньлань лишь слегка улыбнулся. Он не стал признаваться, что и сам собирался забрать его отсюда в этот приход. Кто же знал, что Янь Цинхуай проявит такую пылкую инициативу, даже не дав вставить слова?
Се Тяньланю безумно хотелось навечно укрыть юношу в глубинах своего призрачного домена. Однако после того, как Владыка Первого призрачного города загнал его в Бездну Стенающих Душ, в душе остался липкий осадок страха.
Он панически боялся, что из-за внезапной катастрофы Янь Цинхуай окажется замурован в его собственном домене и погибнет.
Всё упиралось в одно: он пока не обрёл абсолютного могущества и не мог гарантировать любимому полнейшую безопасность.
В тишине призрачного домена ровным, безмятежным светом теплилась духовная лампада, зажженная исключительно для Янь Цинхуая.
* * *
Очнувшись, Янь Цинхуай обнаружил, что они уже покинули домен и находятся в Царстве Призраков. Се Тяньланя поблизости не было.
«И сам же твердил, чтобы я не отходил ни на шаг, а теперь где его черти носят?» — с иронией подумал юноша.
С этой мыслью он толкнул дверь, но за ней оказался вовсе не знакомый ему дворик. Под развесистым деревом стоял Се Тяньлань, окруженный несколькими призрачными практиками. Беседа явно не клеилась: из-за спин визитеров вырывался зловещий вопль неупокоенных духов, откровенно угрожавших его спутнику.
Лицо Янь Цинхуая мгновенно ожесточилось.
Незваные гости не ожидали увидеть в обители призраков живого заклинателя и на мгновение опешили.
Се Тяньлань же, словно его и не пытались только что запугать, невозмутимо бросил:
— Проснулся?
Кивнув, Янь Цинхуай неспешно подошел ближе и ледяным тоном спросил:
— А это еще кто такие? И что здесь происходит?
Се Тяньлань скользнул по ним равнодушным взглядом:
— Призрачные практики Владыки Первого призрачного города. Пришли просить о мире.
Хотя появление чужака слегка сбило с них спесь, от столь дерзких слов призрачные практики моментально вспыхнули гневом.
«О каком еще перемирии он мелет?! До чего же заносчивый мертвец!»
Оглядев призрачных практиков, скалящих зубы на Се Тяньланя, Янь Цинхуай брезгливо нахмурился:
— И это называется «просить о мире»? Больше похоже на попытку вымогательства.
Поначалу эти призрачные практики намеревались передать требования своего господина в жесткой форме, однако неожиданное появление заклинателя с нечитаемым уровнем культивации заставило их передумать. Переглянувшись, один из призрачных практиков выступил вперед и сквозь зубы процедил:
— Наш владыка советует вам хорошенько пораскинуть мозгами.
Метнув на Янь Цинхуая исполненный яда взгляд, призрачный практик развернулся и убрался восвояси вместе со своей сворой.
От такой наглости юноша даже опешил:
— Они правда приперлись мириться? — уточнил он у Се Тяньланя.
Со стороны могло показаться, будто это они держат хозяина дома в заложниках.
Се Тяньлань лишь спокойно подтвердил:
— Мы находимся в Первом призрачном городе.
Янь Цинхуай потерял дар речи.
«...»
То-то этот двор показался ему чужим. Выходит, они и впрямь на положении пленников!
— Ты что, не можешь с ними расправиться? — недоумевал он.
Зная истинные силы Се Тяньланя, Янь Цинхуай был уверен: разможжить этих шестерок для него — пара пустяков.
Неужели возникли какие-то непредвиденные обстоятельства? В душу закралось нехорошее предчувствие:
— Или ты всё ещё не оправился от ран?
Хотя во время их недавней страстной беседы никаких признаков недомогания замечено не было.
Се Тяньлань качнул головой:
— Нет. Нужно еще немного подождать.
В день битвы он перебил и поглотил немало генералов Владыки Первого призрачного города. Однако в самый последний момент заметил рядом с ним знакомое лицо — и мгновенно изменил план, позволив себя пленить.
Тот день, вероятно, настолько перепугал градоначальника, что у призрачного владыки от страха напрочь отшибло разум. Вместо того чтобы избавиться от опасного врага, он вознамерился... переманить Се Тяньланя к себе на службу, разглядев в нём редчайший талант!
Узнай об этом Янь Цинхуай, он бы со смеху покатился и немедленно выложил бы эту историю на «Небесный связной» как свежий анекдот.
Се Тяньлань предпочёл умолчать о столь курьёзной детали и продолжить:
— В его владении находится тот, кого ты искал.
Янь Цинхуай, пытавшийся разгадать чужую стратегию, тут же оживился:
— Кто именно?
Список разыскиваемых у него скопился внушительный: помимо Инь Чэна, о котором он пекся больше всего, в Царстве Призраков находилась еще одна фигура, привлекшая его внимание.
Се Тяньлань слегка прищурился:
— Чжан Юйхэ. Вот только выглядит он весьма странно.
— Да любой живой человек, проведя пару недель в Царстве Призраков, немного двинется умом, — развел руками юноша.
— Дела хуже, — качнул головой Се Тяньлань. — В нём не осталось ни капли духовной энергии, но и темная сила призраков ему чужда... Его тело насквозь пропитано могущественной демонической ци.
Янь Цинхуай удивленно вскинул брови:
— Подался в демонические практики? Интересно, Жун Юйсю всё ещё его ищет? Надо бы отправить ему весточку, чтобы бросал это безнадежное дело.
— Боюсь, уже поздно, — заронил сомнение Се Тяньлань.
— В смысле?
— Жун Юйсю уже прибыл в Царство Призраков. И едва успел перекинуться парой слов с Фэн Сяо о тебе, как был схвачен и брошен в подземелье Владыкой Первого призрачного города.
Глаза Янь Цинхуая округлились от изумления. С каких это пор его скромное имя гремит в Царстве Призраков?!
— С чего бы это?!
— Они обсуждали Предка Цинчжуаня, — не без иронии уточнил Се Тяньлань.
В его тоне сквозило мягкое насмешничество — в конце концов, Янь Цинхуай по своему статусу вполне вытягивал на почтенного предка.
Юноша тут же замахал руками, открещиваясь от опасного титула:
— Моё имя — Предок Цинхуай! А про какого-то там Цинчжуаня я знать не знаю!
Пока он не достигнет стадии Становления Души, срывать маску смертельно опасно. Безопаснее прятать свою подлинную личину хоть пару сотен, хоть пару тысяч лет.
Се Тяньлань лишь тихо усмехнулся. Ему нравилось, что секреты юноши принадлежат только им двоим. Если уж на то пошло, он был бы счастлив оставаться единственным хранителем этих тайн.
Но, порассуждав еще немного, Янь Цинхуай снова нахмурился:
— И всё-таки... с какой радости за одно лишь упоминание Предка Цинчжуаня бросают в темницу?!
Восхищаться его вымышленным образом — это что, преступление?! Он и сам, вспоминая собственные россказни, готов был пасть ниц перед великим Преподобным!
— Говорят, Владыка Первого призрачного города люто ненавидит Предка Цинчжуаня, — пояснил Се Тяньлань.
Янь Цинхуай вспыхнул ещё пуще, позабыв даже подколоть собеседника за тягу к сплетням:
— Да за что его вообще ненавидеть?!
Се Тяньлань смерил его лукавым взглядом:
— Потому что до него дошли слухи, будто обыкновенный клейкий рис против призраков эффективнее бессмертных артефактов.
Янь Цинхуай поперхнулся воздухом.
«...»
В душе заскребли нечистые кошки.
«Постойте... Откуда у призрачных практиков доступ к "Небесному связному"? Терем Сокровищ уже и туда торговые пути проложил?! И вообще... разве я ровно так это формулировал?!»
Не зная, за какую из абсурдных новостей хвататься в первую очередь, Янь Цинхуай с Се Тяньланем лишь молча обменялись взглядами.
Спустя долгую паузу юноша тихо, без особой уверенности, пробормотал:
— А вдруг... клейкий рис и впрямь так хорош против нечисти?