Поцелуй завершился, и Янь Цинхуай, переведя дыхание, отстранился, уклоняясь от ищущих губ спутника.
— Ты что, решил подстеречь меня и совершить надругательство? — с лёгкой иронией выдохнул он.
Ночной гость лишь тихо ухмыльнулся. Его бархатистый, низкий смех обжёг слух, а чуть прохладные губы принялись нежно, с ласковой настойчивостью покрывать поцелуями мочку уха и шею Янь Цинхуая.
— Я пришёл похитить тебя, — прошептал он.
Янь Цинхуай вздохнул, качая головой:
— Се Тяньлань, ты что, вошёл во вкус?
Лишь тогда Се Тяньлань сбросил капюшон плаща и впился в него долгим, пронзительным взглядом. Прежде чем Янь Цинхуай успел хоть слово вымолвить, тот, подхватив его за подбородок, вновь накрыл его губы поцелуем — на сей раз властным, влажным и почти жадным.
Этот поцелуй оказался настолько пылким и удерживающим, что у Цинхуая голова пошла кругом. Лишь когда у того перехватило дыхание, Се Тяньлань неохотно отстранился.
— Я очень скучал, — негромко произнёс он.
Янь Цинхуай, до этого досадовавший на прокушенную до боли губу, мгновенно оттаял.
— Я тоже скучал по тебе, — тихо отозвался он.
Эти слова словно подбросили дров в вспыхнувший пламень. Заметив, как потемнел взгляд спутника, Цинхуай мгновенно всё понял. Потеряв дар речи от такой пылкости, он высвободил руки и слегка подтолкнул Се Тяньланя в плечо:
— Идём. Сначала доберёмся до постоялого двора.
Се Тяньлань глухо откликнулся и, переплетя свои пальцы с его пальцами, повёл его за собой. Ночь в Городе Цинтяо вовсе не казалась мрачной: вдоль улиц теплился мягкий свет духовных фонарей и праздничных светильников.
Их длинные тени скользили по брусчатке, вытягиваясь под огнями, пока они бок о бок шагали по уснувшим переулкам.
Долгая разлука требовала бесконечных разговоров, а нежность и ласки неизбежно переросли в нечто большее.
Когда Янь Цинхуай очнулся ото сна, солнце стояло уже высоко. Окинув взглядом залитую светом комнату, он с досадой выдохнул:
— Дело дрянь...
Се Тяньлань, лежавший рядом и дремавший вполглаза, разом разомкнул веки и мягко приложил ладонь к его лбу:
— Ты плохо себя чувствуешь?
Он заранее позаботился о том, чтобы придать своему телу приятное тепло, дабы не обжечь спутника призрачным холодом. Пусть оба и являлись могущественными заклинателями, Се Тяньлань искренне берег его.
Вспомнив ночную безудержность, Цинхуай смущённо уткнулся лицом в шею Се Тяньланя и глухо пробормотал:
— Да нет, дело не в этом... Я ведь договорился о встрече с Жун Юйсю на утреннее время. Теперь точно опоздаю, и он мне все уши прожужжит своей ворчливостью.
Теплое дыхание коснулось кожи. Опустив взгляд на макушку любимого, Се Тяньлань погладил его по волосам:
— Не переживай. Отправь ему передающее талисман-письмо и объяснись.
Янь Цинхуай прикусил губу — иного выхода не оставалось. Отправив весточку Жун Юйсю с предложением перенести встречу, он окончательно расслабился и устроился в объятиях Тяньланя еще удобнее.
Минувшей ночью Цинхуай подробно рассказал о своих делах, а Тяньлань поведал о том, как восстанавливал законы Царства Призраков. Узнав, что для возрождения Секты Всех Живых требуются силы Се Ваньнина и Лянь Иньланя, Се Тяньлань ненадолго задумался, а затем произнёс:
— Это как раз несложно.
Янь Цинхуай изумился: проблема, тяготившая его столько дней, решилась в одно мгновение! Он уже собирался отправить новое послание Жун Юйсю, дабы тот прекратил поиски, как Се Тяньлань добавил:
— Устроить вам встречу действительно просто. А вот привести их в Царство Бессмертных — задача куда более мудрёная.
Цинхуай замер. Он полагал: раз сам Се Тяньлань свободно передвигается между мирами, то и для остальных двух призраков путь открыт. Выходит, загвоздка кроется именно в этом, и материалы для массива телепортации разыскивать всё же придётся.
Явится Лянь Иньлань в Царство Бессмертных или нет — дело десятое, но Се Ваньнин там необходим категорически, иначе наследие Секты Всех Живых так и останется погребённым в обители призраков.
От этих мыслей у Янь Цинхуая заломило виски. Он насупился, тщетно пытаясь придумать, как ускорить поиски редких компонентов, когда лба вдруг коснулась прохладная подушечка пальца. Заметив, что Цинхуай очнулся от раздумий, Се Тяньлань опустил руку и тихо промолвил:
— Не стоит терзать себя так. Скажи, чего именно тебе не хватает?
Янь Цинхуай признался, что список не закрыт и наполовину. Се Тяньлань, порассуждав пару мгновений, предложил:
— Покажи мне перечень. Я поручу людям найти всё необходимое.
— Неужто призрачные практики уже до такой степени наводнили Царство Бессмертных? — изумился Цинхуай.
Се Тяньлань одарил его долгим взглядом, сходу догадавшись, какая несусветная дичь снова укоренилась в его голове:
— Не практики. Живые люди. Хотя и призраки сослужат службу.
Янь Цинхуай тут же выкинул из головы картины захвата мира призрачными практиками и послушно кивнул. Се Тяньлань смотрел, как тот смирно прижимается к его груди, а густые изогнутые ресницы слегка трепещут — видать, мысль снова умчалась куда-то вдаль.
Тяньлань прекрасно знал эту его привычку непроизвольно витать в облаках. Однако, оставаясь в одиночестве, Янь Цинхуай превращался в натянутую струну, беспрестанно следя за всем вокруг. И только рядом с ним расслаблялся, воспринимая его присутствие как абсолютный оплот безопасности.
Эта мысль согревала. Се Тяньлань крепче обнял его и негромко спросил:
— Когда уладим все дела, устроим Церемонию Заключения Духовного Союза?
— Разве мы не связали уже себя узами? — удивился Цинхуай.
— Связали, — ровным тоном отозвался Тяньлань. — Но прочие-то об этом не ведают.
Янь Цинхуай лишился дара речи.
«И сколько же народу должно узнать? Неужели о нашем союзе нужно трубить на весь мир?»
Пока он предавался замешательству, Се Тяньлань молча впился в него взором, и хмурая тень на его лице становилась всё гуще.
— Хорошо, пусть будет по-твоему, — поспешно сдался Цинхуай. — Только я в этих ритуалах ни бум-бум.
Стоило ему согласиться, как тучи на физиономии Се Тяньланя мгновенно рассеялись:
— Всё устрою сам.
Так они и провалялись в постели, пока солнце не перевалило за полдень. Янь Цинхуай всем сердцем наслаждался этой редкой трепетной негой, к которой не прикасался уже вечность. И если бы не воспоминание об ожидающем его Жун Юйсю, он остался бы в кровати до самого вечера.
Встречу назначили в чайной, где любили собираться заклинатели. Когда Цинхуай прибыл на место, Жун Юйсю и Чжан Юйхэ уже поджидали его за столиком. Не ведая о прибытии Се Тяньланя, Жун Юйсю с порога принялся ворчать:
— Чем ты занимался всю ночь, а? Почему явился в такую рань? Неужто за спиной у Се Тяньланя завел кого на стороне?
Не успело последнее слово слететь с его губ, как следом за Цинхуаем в залу чинно переступил сам Се Тяньлань. Лицо Жун Юйсю вытянулось на глазах.
Янь Цинхуай, обожавший подобные конфузы, подлил масла в огонь:
— Что же ты замолк? Продолжай, просвети нас.
Жун Юйсю неторопливо распахнул веер и, укрывшись за ним, попытался выкрутиться:
— Я всего лишь беру пример с тебя, так что нечего называть это наветами!
Янь Цинхуай лишился слов. Не желая вступать в бессмысленную перепалку, он первым делом сжал ладонь Се Тяньланя, дабы погасить возможную вспышку гнева. И лишь когда тот спокойно ответил на жест, ласково поглаживая его пальцы, Цинхуай убедился, что бури не предвидится, и с улыбкой обратился к Чжан Юйхэ:
— Даос Чжан, тебе следовало бы получше присматривать за этим балагуром.
Чжан Юйхэ лишь изогнул бровь, явственно давая понять, что встревать в их словесные пикировки не намерен.
Жун Юйсю едва со стула не подскочил:
— С какой стати ему мной заправлять?!
Цинхуай, ничуть не смутившись, неспешно уселся за стол и поддел его с лукавой ухмылкой:
— И к чему эта ложная скромность?
Не сиди Се Тяньлань бок о бок с Янь Цинхуаем, Жун Юйсю без промедления съездил бы этому наглецу по физиономии, заставив заткнуться. Но Цинхуай и не думал униматься:
— Понимаю, смущаешься. Но ведь здесь все свои, чужих нет...
Договорить он не успел: из дальнего тёмного угла смущенно поднялся некий юноша.
— Приветствую почтенных даосов. Меня зовут Сюй Линьши.
Янь Цинхуай удивленно вскинул брови. «Он что, с самого начала тут сидел? Как я мог его не заметить?»
Жун Юйсю, будто только вспомнив о спутнике, взялся представить присутствующих:
— Я попросил приятеля поспрашивать насчет твоего списка, и выяснилось, что в Городе Цинтяо как раз гостит алхимик из Долины Духовных Трав. У этого даоса на руках сокровищница редких растений и редких компонентов. А это — Янь Цинхуай.
Сюй Линьши кротко улыбнулся:
— Рад знакомству, даос Янь. Даос Жун поведал мне о ваших нуждах. В моих запасах найдется практически всё из перечня, за исключением Камня Небесных Звезд. Однако вестями о том, где его сыскать, я располагаю.
— В таком случае назови свою цену, даос, — поспешил подхватить Цинхуай.
Сюй Линьши качнул головой, прося дать ему договорить:
— Духовные камни мне ни к чему. Глава нашей Долины Духовных Трав тяжелейше болен, и для его исцеления отчаянно необходим Камень Небесных Звезд. Если даос Янь добудет его, прошу лишь об одном: поделиться небольшой частью.
— Договорились, без вопросов, — ответил Янь Цинхуай, понимая: добыча столь редкого артефакта сулит неимоверные трудности, оттого Сюй Линьши и выдвигает такие условия. — Выкладывай весточку о камне.
Сюй Линьши устремил взор на Цинхуая. Убедившись в искренности и непреклонности его намерений, он заговорил:
— Слыхали ли вы, что со дня на день откроются врата в Тайное царство Облачной Туши?
Янь Цинхуай прищурился. Об этом месте он знал не понаслышке. В пределах Царства Бессмертных Тайное царство Облачной Туши считалось сокровищницей величайшей ценности, а доступ туда строго ограничивался из-за высокой опасности: переступить его порог дозволялось исключительно заклинателям стадии Зарождающейся Души.
Ходили слухи, будто Тайное царство возникло из трех осколков суши — останков древней битвы между бессмертными и демонами, причем третьим осколком являлись легендарные Забытые земли. Изобилие ресурсов там поражало воображение: любая духоносная травинка могла спровоцировать кровавую усобицу в поднебесном мире. Для Цинхуая путешествие туда само по себе выглядело заманчивым.
— И где конкретно искать Камень Небесных Звезд? — прямо спросил он.
— Когда придет срок, я вручу даосу карту, уберегающую от блужданий, — продолжил Сюй Линьши. — Однако предупрежу сразу: камень покоится в глубине Забытых земель. По преданию, именно там нашел свою гибель Король Небесных Демонов. Его кровь окропила кручи, а пламя скверны пылает там не угасая уже десять тысяч лет. В той древней сече Первый небесный полководец нанес Королю Демонов смертельный удар в Сердце Демона. Не успев оправиться от раны, владыка Бездны сгинул в том ущелье. Там, где вступили в непримиримую схватку духовная нить небес и демонический чад, среди пламени выкристаллизовался Камень Небесного Демона. А подле него породился и Камень Небесных Звезд. По нашим сведениям, прознавшие об артефакте демонические практики и ищейки из Бессмертной секты Девяти Высот уже ринулись на поиски. Мы, адепты Долины Духовных Трав, слабы в ратном деле и не желаем лезть на рожон, обращаясь в легкую добычу.
«У этого камня столь внушительное прошлое? Как же тогда этот олух Инь Чэн ухитрился отхватить подобную драгоценность?» — Янь Цинхуай диву давался. Не будь ситуация столь спешной, он бы вернулся и вытряс из Инь Чэня всю правду: уж не спутал ли тот чего от большого ума?
И хотя речи Сюй Линьши звучали гладко да красноречиво, в душе Янь Цинхуая всё же зародилась капля сомнения:
— Если вы так опасаетесь, что демонические практики и Бессмертная секта Девяти Высот спустят с вас шкуру, почему уверены, что мы не поступим точно так же?