Жун Юйсю взглянул на еле живого старого владыку, затем перевёл взгляд на толпу призрачных практиков, сжимавших кольцо вокруг них, и, едва заметно усмехнувшись, спросил:
— Это тоже входило в ваш план?
Янь Цинхуай лишился дара речи.
Развернувшись к оскалившимся призрачным практикам, он во весь голос рявкнул:
— Я всё видел! Это он прикончил вашего владыку!
Впрочем, безумным призракам было плевать на любые слова — рыча, они ринулись в атаку, намереваясь размозжить непрошеных гостей в порошок. Янь Цинхуай мгновенно выкинул из головы все шутки. Схватив опешившего Лянь Иньланя и оттолкнув его себе за спину, он взмыл в воздух, встретив первый удар нападавших.
Вот так, устроив невообразимый переполох, они ворвались в Призрачный дворец — и с таким же грохотом пробились обратно на свободу.
Уходя, Янь Цинхуай не забыл прихватить с собой полуживую тушку владыки призрачного города. К этому ископаемому у него оставалась целая куча вопросов, и упускать такой шанс он не намеревался.
Враги, обступившие их во дворце, были сильнейшими обитателями этих земель. Даже Се Тяньланю и Янь Цинхуаю пришлось изрядно попотеть, чтобы вытащить всю ораву из этой мышеловки.
За последние годы приток бессмертных практиков в Царство Призраков существенно изменил расклад сил. Если прежде призрачные практики в Царстве Призраков поглощали лишь себе подобных, то теперь плоть и плотная духовная энергия живых культиваторов стали для них бесценным лакомством, взвинтившим их мощь и раздувшим орду.
Впрочем, без подпитки с парящих островов число призрачных практиков в Призрачном городе неизбежно сокращалось бы, пока город не вымер бы окончательно.
В своё время Янь Цинхуай уже допытывался у Се Тяньланя о природе этого места.
Тогда Се Тяньлань, глядя на беснующихся во дворе тварей, ровным голосом заметил:
«Возможно, этот город просто ждёт своего Повелителя».
Тогда Янь Цинхуай лишь мысленно фыркнул, списав всё на специфический юмор пафосного мечника. Но теперь, прогулявшись по так называемому Призрачному дворцу Первого призрачного города, он посмотрел на те слова совсем под другим углом.
Оторвавшись от преследователей, группа наконец остановилась возле ветхой, обособленно стоящей усадьбы.
Налетел порыв ветра, и со скрипом распахнулась заиндевелая дверь.
Янь Цинхуай косился на спутника:
— Там внутри кто-то есть?
Не успел Се Тяньлань отомкнуть уст, как из дверного проёма высунулась физиономия. Фэн Цинь окинул их взглядом и облегчённо выдохнул:
— А я-то думал, кого там черти принесли! Это вы.
Се Тяньлань лишь спокойно пояснил:
— Мы сразу шли сюда.
Янь Цинхуай на секунду застыл, а потом хмыкнул. Кажется, он начал забывать, что нынешний статус Се Тяньланя в Царстве Призраков кардинально отличался от прежнего.
Стоило всем перешагнуть порог, как Фэн Цинь тут же цапнул Фэн Сяо за ухо и принялся с чувством отчитывать блудного родственника. Подельник в лице Жун Юйсю с невинным видом крутился рядом, разыгрывая роль миротворца.
На шум из внутренних покоев вышел Фэн Юнь. Янь Цинхуай пробежался духовным чутьём по комнатам и мгновенно оценил обстановку.
Сгрузив полуживое тело владыки на холодный пол, Янь Цинхуай бросил короткий взгляд на Се Тяньланя — мол, подпитай его духовной энергией, а то ещё дуб дарует раньше времени.
Скучковавшиеся позади Фэн Юня бессмертные практики и призрачные практики онемели от изумления. Этот жуткий деспот, Се Тяньлань, перед которым они трепетали, словно перед живым Владыкой преисподней, повиновался какому-то человеку по первому же мановению руки!
Янь Цинхуай опустился на корточки перед распластанным владыкой:
— У меня к тебе пара вопросов. Отвечай честно. Иначе мой друг просто отсечёт тебе голову.
Подумав мгновение, он белозубо улыбнулся:
— Впрочем, зачем трудить старшего брата Се? Будешь увиливать — я и сам оформлю тебе быструю путёвку на тот свет.
Судя по духовным колебаниям, уровень культивации этого так называемого правителя Первого призрачного города был смехотворно низок. Что-то здесь явно не сходилось.
— Твоих рук дело? — спросил Янь Цинхуай. — Это ты подослал убийц к тюрьме?
Владыка запнулся. Но едва покосился за спину допросчика и увидел, как мечевое лезвие Се Тяньланя обнажилось на пару цуней, мгновенно закивал.
— Вот как? — абсолютно ровным тоном проронил Янь Цинхуай. Непонятно было, поверил он или нет. — И как давно ты обосновался в этом дворце?
— Не... не помню, — сипло прохрипел тот.
— Значит, этот Призрачный дворец возник так же внезапно, как и сам город?
— Да...
— И когда же это случилось?
— Лет... лет десять назад...
Интонация Янь Цинхуая чуть повысилась — похоже, эта деталь зацепила его внимание. Выждав паузу и взвесив новые вводные, он продолжил:
— А с Чжан Юйхэ вы давно знакомы?
Пленник смущённо замялся. Янь Цинхуай уточняющим тоном пояснил:
— Ну, с тем бессмертным практиком, который постоянно втирался к тебе в доверие.
— С ним? — глухо отозвался тот. — Да лет восемь с гаком...
Янь Цинхуай мгновенно переглянулся с Се Тяньланем. Показания не сходились с тем, что утверждал сам Чжан Юйхэ!
— Ладно. А кто жаждал твоей смерти, догадываешься?
Правитель тяжело вздохнул и бессильно распластался по доскам, словно раздавленный бременем бытия. Лишь спустя некоторое время он заговорил, шмыгая носом:
— Заказать меня мог кто угодно... Может, Чжан Юйхэ — в последнее время я стал плохо поддаваться его указкам. А может, Се Тяньлань — он набрал такую силу, что наверняка метит на мой трон. А вдруг Жэнь Хуа? Или Лици?.. Уж поверьте, желающих хоть отбавляй!
Смотря на эту разыгравшуюся паранойю в стиле «вокруг одни предатели», Янь Цинхуай отчаянно боролся с искушением ткнуть в эту скулящую тушку мечом.
Владыка же сокрушённо продолжал:
— Но какая выгода меня убивать? Этот Призрачный дворец всё равно меня не признаёт! У него давно есть истинный властелин... Если только выкосить под корень всех призрачных практиков в округе...
Он как-то странно скривил губы:
— Быть может, тогда все наконец обретут покой. Как только воссядет истинный Повелитель, этот кошмар подойдёт к концу.
По виду этот правитель походил на хилого книжника — говорила тварь тихо, едва шевеля губами, как и подобает тяжело раненному. Но в момент, когда прозвучали эти слова, в его блёклых зрачках промелькнул хищный блеск.
Янь Цинхуай поднялся, переваривая услышанное. Переведя взгляд на призрачных практиков, только что вышедших из комнат, он на лицах некоторых из них заметил явное замешательство и тень сомнения.
Не верилось ему, что этот жалкий на вид слизняк так уж беспомощен и безгрешен. И хотя вся эта история отзывалась стойким запахом гнили, Янь Цинхуай решил, что пленника пока стоит приберечь.
Пока в его голове выстраивались логические цепочки, закончить перепалку успели и остальные. Жун Юйсю вместе с братьями Фэн и Лянь Иньланем подошёл ближе.
— Ну что там? — поинтересовался Жун Юйсю.
Янь Цинхуай небрежным взмахом руки наложил на пленника Заклятие Бессловесия и со спокойным видом выдал:
— Если я правильно понял этого призрачного практика, нужно всего лишь отловить разгуливающего на воле Призрачного бессмертного меча, затащить его в Призрачный дворец и возвести на престол в качестве Призрачного Императора. Только тогда местная нечисть обретёт долгожданную свободу.
Глаза несчастного владыки едва не вылезли из орбит от подобного наглого навета: когда это он такое говорил?!
Янь Цинхуай лишь удовлетворенно прищурился: услышав его слова, перепуганные было призрачные практики заметно утихомирились.
Жун Юйсю даже не заподозрил подвоха:
— О каком Призрачном бессмертном меча речь?
Фэн Цинь тяжело вздохнул, подшагнул ближе и во всех красках принялся повествовать приятелю местную легенду. Янь Цинхуай тем временем деловито кивнул Се Тяньланю, дабы тот отволок связанного правителя с прохода.
Когда толпа рассеялась, Янь Цинхуай увлёк Се Тяньланя в сторону и тихо спросил:
— Ведь я не далёк от истины, верно?
На самом деле подобные мысли посещали его и раньше.
Аномалии этого города давненько не давали ему покоя. Янь Цинхуай ломал голову: отчего среди тысяч призраков именно Призрачный бессмертный меча сумел вырваться из-под губительного влияния местной магии?
А узнав про Призрачный дворец, пазл в его голове окончательно сложился.
Се Тяньлань молча кивнул и спустя паузу подтвердил:
— Твои догадки верны.
Янь Цинхуай понизил голос до шёпота:
— Ты ведь... задумывал именно это?
Се Тяньлань пристально уставился на него, прикинувшись полным неведением. Янь Цинхуай изобразил строгого наставника:
— Только не делай вид, будто не понимаешь! Признавайся: ты собирался поглотить всех призраков в городе, чтобы силою ворваться во дворец?
Ведь получи он признание Призрачного дворца, проклятые границы Призрачного города перестали бы его удерживать.
Се Тяньлань не проронил ни слова. Вместо этого он просто притянул Янь Цинхуая к себе и, нагнувшись, принялся нежно, мимолётно касаться его губ — раз за разом.
В этом жесте проскальзывала такая ласковая, почти капризная нежность, перед которой Янь Цинхуай был совершенно бессилен.
И всё же он попытался сохранить стойкость духа и выставил ладонь, перекрывая ему путь. Мечник без колебаний приник губами прямо к его ладони. Прохладное, мягкое прикосновение обжгло кожу, и Янь Цинхуай моментально вспыхнул до кончиков ушей.
Оглядевшись по сторонам и убедившись, что поблизости никого нет, он пробормотал:
— Да прекрати ты... Отвечай прямо: ты действительно замыслил это?
Се Тяньлань перехватил его запястье и стал медленно вычерчивать подушечкой пальца круги на его ладони. Опустив ресницы, он негромко спросил:
— Ты злишься?
Видя, как тот привычно уходит от прямого ответа, Янь Цинхуай лишь вздохнул от головной боли:
— Не то чтобы злюсь... Но мне неприятно.
Движение пальца замерло, отчего ладонь покалывало ещё сильнее. Прежде чем Янь Цинхуай успел высвободить руку, Се Тяньлань спросил:
— Почему?
Почуяв, что ему наконец удалось выманить скрытного мечника из раковины, Янь Цинхуай поспешно выложил:
— Скажи: ты ведь до самого последнего момента не отказывался от этой затеи?
Се Тяньлань молча смотрел ему в глаза. Он не произнёс ни слова, но Янь Цинхуай изучил его характер слишком хорошо: молчание в его случае равнялось признанию.
— Вот видишь! — подхватил Янь Цинхуай. — Ты вечно держишь свои задумки при себе. Зачем утаивать подобное? Создаётся ощущение, будто в твоих планах на будущее мне вообще нет места.
Сводя брови к переносице, Се Тяньлань долго хранил молчание и лишь затем проронил:
— Я замыслил это лишь для того... чтобы мы смогли вернуться вместе.
Янь Цинхуай сжал его пальцы в своей руке:
— Не старайся преподнести мне готовый результат! Иной раз до этого результата можно попросту не дожить.
Се Тяньлань уступил:
— Понял.
Закрепив успех, Янь Цинхуай решил дожать тему:
— И впредь: если у тебя что-то на уме — не держи в себе, делись со мной.
На этот раз отклик последовал без промедления:
— Хорошо.
Янь Цинхуай удовлетворённо кивнул и в качестве награды звонко чмокнул его в угол губ.
Се Тяньлань, казалось, всё ещё испытывал лёгкое недоумение:
— Я думал, ты расстроишься из-за того, что я собирался истребить всех призрачных практиков.
Эти слова заставили Янь Цинхуая почувствовать укол неловкости:
— Ну... на моём счету тоже немало призрачных практиков. Едва ли у меня есть моральное право читать тебе нотации.
Впрочем, ради кого именно Янь Цинхуай пускал в расход нечисть, было очевидно. К тому же в диком Царстве Призраков, где царил закон джунглей и не было понятия о морали, его поступки выглядели чуть ли не верхом гуманизма: он хотя бы не поглощал чужие души и даровал врагам быструю смерть.
Вспомнив всё, что Янь Цинхуай сделал ради него, Се Тяньлань ощутил, как грудь затапливает ласковое тепло, а радость пышным цветом распускается в сердце.
— К тому же, у тебя в подчинении уже целая орава призрачных практиков... Узнай они про твои замыслы, вряд ли захотели бы и дальше на тебя пахать.
Се Тяньлань не стал посвящать его в то, насколько нерушима его власть над подчинёнными, лишь тихо отозвавшись эхом.
Янь Цинхуай уже ликовал про себя, радуясь успешно проведенным переговорам, как вдруг за спиной раздался перепуганный вопль Жун Юйсю:
— Эй! Этот... как его... правитель призрачного города! Он испустил дух!