И Тяошэ с заторможенным запозданием уставился на алые потоки, захлестнувшие жерло колодца:
— Что-то видок у этой штуки нездоровый...
Янь Цинхуай едва сдержал усталый вздох:
— А ты только сейчас сообразил? И ради чего, спрашивается, ты тогда притормозил?
— Захотелось оценить искусность их состаривания, — с невозмутимым видом отозвался И Тяошэ.
Янь Цинхуай потерял дар речи от такой умопомрачительной логики. Какое еще «состаривание» при виде хлынувшей из колодца крови?!
Жун Юйсю, в отличие от них, не был склонен к пустой болтовне. Оценив обстановку, он предостерег:
— Осторожно! Эта жижа разъедает все вокруг.
В доказательство его слов кровавые брызги, угодившие на каменные плиты, с тихим шипением проедали в них глубокие ямки.
Судя по созерцательному молчанию Се Тяньланя, на дне высохшего колодца таилось нечто куда более скверное. Заметив, что спутники натянулись как струны, Янь Цинхуай бочком приблизился к Се Тяньланю и тихо спросил:
— Наш пропащий там, внизу?
Се Тяньлань медленно кивнул:
— Тот, кто дергает за ниточки, следит за нами из тени.
Лицо Жун Юйсю обледенело. Намерение вызволить Чжан Юйхэ прямо сейчас считывалось без слов.
Живший в собственной реальности И Тяошэ сочувственно вздохнул:
— Ну надо же... А я-то гадал, с чего это демонический тигр съехал без предупреждения.
Янь Цинхуай молча воззвал к небесам. Этот змей до сих пор свято верил, что хозяин просто сменил место жительства!
Тем временем кровь с журчанием ушла обратно в колодец. Подойдя ближе, они заглянули в темный зев — на дне ничего не оказалось. Ни живой души, ни следов пропавшего.
«Неужели там спрятано пространственное карманное измерение?» — мелькнула мысль у Янь Цинхуая.
Не успел он озвучить догадку Се Тяньланю, как И Тяошэ радостно разорвал тишину:
— Брат Тигр! Так ты все-таки дома! Чего же молчал?
Змей с искренним изумлением уставился на чудовищное творение, выросшее у дверей одной из построек:
— Не виделись полмесяца, а ты эвон как раздобрел! Разжился брюшком? И дверцу мне не отворил... Неужто зажал те двести тысяч и отдавать не хочешь?
И Тяошэ с абсолютной беспечностью рассыпался в приветствиях перед мерзкой, неестественно раздувшейся тушей.
Это было то самое жуткое творение, распираемое алой жижей, с которым Янь Цинхуай и Се Тяньлань столкнулись ранее. Теперь оно замерло на пороге дома, обдавая окружение тяжелой, удушливой аурой.
Заметив, что змей вознамерился скрепить «дружбу» рукопожатием, Янь Цинхуай потянулся было оттащить дурака, но тот действовал со сноровкой гигантской рептилии. Прежде чем его успели схватить за рукав, И Тяошэ уже очутился нос к носу с монстром.
Се Тяньлань плавно перехватил взметнувшуюся руку Янь Цинхуая и опустил её:
— Это — Кровавый труп. Весьма опасная тварь.
Слова не успели затихнуть, как Кровавый труп взревел и ринулся в атаку. И Тяошэ мгновенно сбросил человеческий облик, превратившись в исполинского змея, а тварь распласталась в воздухе, приняв очертания темно-алого Кровавого тигра.
Чудовище с ходу метнулось к уязвимому месту рептилии — прямо под загривок. Но змей вильнул гибким телом, уклоняясь от удара, и тут же сокрушительно захлестнул противника мощным хвостом.
Пока кипела схватка, Жун Юйсю тихо скользнул обратно к колодцу, пользуясь тем, что внимание твари отвлечено.
Янь Цинхуай наблюдал за яростным поединком, но, обернувшись, опомнился: Жун Юйсю исчез!
Се Тяньлань, не спускавший взгляда с бьющихся монстров, невозмутимо уловил его испуг:
— Он прыгнул в колодец.
Янь Цинхуай с досадой всплеснул руками:
— Да что ж они все сумасбродничают пуще меня?!
Логичнее всего было бы караулить у края и прикрывать Жун Юйсю.
Неизвестно, какая именно струна в этой реплике задела Се Тяньланя, но в его обычно бесстрастных глазах промелькнула едва заметная искринка веселья.
Тем временем подмога в лице мелких змеиных демонов вознамерилась вмешаться в потасовку. Однако Кровавый тигр раздался в размерах вдвое, буквально примяв исполинского змея к земле.
От этого удара и последующего взмаха тяжелого хвоста стены построек Двора Тигриного Рыка подломились и с грохотом обрушились.
Поднявшаяся волна обломков напрочь перерезала Янь Цинхуаю путь к колодцу, а вмешивающихся змей разбросала по сторонам, точно сухие ветки.
Оглядывая дымящиеся руины, Янь Цинхуай обеспокоенно пробормотал:
— От такого грохота вся округа на ноги поднимется... Загребут нас за разгром чужого имущества — и поминай как звали.
И словно в ответ на его опасения, сцепка из гигантского тигра и змей закружилась с удвоенным рвением, круша оставшиеся павильоны, точно намеренно созывая глазеть всех окрестных жителей.
Однако предаваться тревогам долго не пришлось. Земля под ногами внезапно разверзлась. Огромный провал пожрал не только Янь Цинхуая и Се Тяньланя, но и весь этот клубкующийся монолит из Кровавого тигра и змей.
Самое странное началось секундой позже: едва они рухнули в бездну, гигантские трещины на поверхности мгновенно сомкнулись, не оставив и следа.
Из глубины вырвался бьющий под дых порыв штормового ветра, насыщенный удушливой миазмой демонической ци. Не успел Янь Цинхуай выставить защиту, как ядовитые испарения захлестнули его, погружая во тьму беспамятства.
* * *
Очнувшись, Янь Цинхуай обнаружил себя лежащим в каком-то странном тоннеле. Стена под ладонью оказалась не каменистой, а удивительно гладкой, влажной и скользкой от липкой слизи. Более того, все подземное ложе под ним ритмично сокращалось и пульсировало... Точь-в-точь как кишка какого-то гигантского существа.
«Меня что — с потрохами заглотила какая-то древняя тварь, забросив прямиком в свои потроха?!»
От этой догадки лицо Янь Цинхуая перекосилось от отвращения. Впрочем, приступ тошноты быстро сменился робкой радостью: спасибо хотя бы на том, что он не приземлился в желудочный сок, где его растворило бы за считанные мгновения!
Срочно требовалось искать выход. Надеяться на милость судьбы и дожидаться, пока тебя переварят, было бы верхом глупости.
К тому же Се Тяньлань и змеи рухнули вместе с ним — значит, есть шанс пересечься с ними и пробиваться к свету общими силами.
При мысли об этом Янь Цинхуай в очередной раз проклял свою нелегкую долю. Ведь планировал-то всего ничего: помогу Ло Чуаньхуа отыскать его таинственного «друга по переписке» через Небесный связной — и марш обратно в секту, в глубокую медитацию на пару десятков лет!
А в итоге? О подружке Ло Чуаньхуа — ни слуху ни духу. Зато сам Янь Цинхуай вынужден изо дня в день крутиться ужом, дабы не сорвать маску перед собственным «приятелем по сети». А теперь еще и очутился в брюхе у демонической твари!
Тяжело вздохнув, он выудил из рукава талисман освещения. Слабый огонек озарил склизкие своды. Определив, откуда тянет еле ощутимым сквозняком, он осторожно двинулся вперед.
Обильные выделения на стенах и полу превратили путь в настоящую полосу препятствий: приходилось вымерять каждый шаг, чтобы случайно не испачкаться в сомнительной жиже.
Сколько он прошагал по этой пульсирующей трубе — неизвестно, но в какой-то момент до ушей донеслись знакомые вопли:
— Вот так! Красава! Давай, Юнь Жуй, умница!
Янь Цинхуай на мгновение замер. Голос был до боли знакомым. Ускорив шаг, он вскоре вынырнул на относительно широкий участок и застыл.
Как и следовало ожидать, этот балаган устроил Ло Чуаньхуа. Разумеется, в компании своего драгоценного цыпленка... Завидев тушку упитанного пернатого питомца, изо всех сил балансирующего на плече хозяина, Янь Цинхуай снова потерял дар речи.
Толстый птенец уловил шорох и тревожно запищал над ухом владельца. Ло Чуаньхуа мгновенно обернулся и наткнулся на откровенно мрачный взгляд Янь Цинхуая.
Прижав руку к груди, Ло Чуаньхуа перевел дыхание:
— Ну ты и призрак! Хоть бы подал голос!
— Прости, — с каменным лицом отозвался Янь Цинхуай. — Просто пытаюсь переварить увиденное. Твоя кура за пару дней отъелась до состояния праздничного гуся.
Ло Чуаньхуа тут же заслонил птенца грудью:
— Ты чего замыслил?!
Янь Цинхуай подошел ближе, поднимая талисман выше:
— Да чего ты так встрепенулся? Не собираюсь я запекать твоё пернатое сокровище.
— Правда?.. — подозрительно уставился на него Ло Чуаньхуа.
Янь Цинхуай промолчал, с трудом подавляя желание отвесить приятелю пару сочных пинков.
— С чего бы этой тушке расти как на дрожжах? — он брезгливо перешагнул через кучку серого пепла на полу. — И как вас вообще сюда занесло?
— Сам толком не понял, — Ло Чуаньхуа озадаченно почесал затылок. — Оно схрумкало каких-то мелких демонических гадов и пыхнуло в росте. А что до нас... Мы вернулись в дом, а вас и след простыл. Решили, что вы отправились обследовать подкоп, ну и рванули следом.
Янь Цинхуай мигом подобрался:
— Каких еще гадов?!
«Только не говорите, что эта прорва сожрала моих кротких земляных мышей!»
— Да не бойся, не твоих кротов, — отмахнулся Ло Чуаньхуа. — Мышей в лазе мы не застали. Сам туннель был изрыт вдоль и поперёк, вот мы по нему и пошли, пока не уперлись сюда. А по дороге на нас напала всякая нечисть — вот её-то Юнь Жуй и сжевал.
Янь Цинхуай задумался: неужели трудолюбивые земляные мыши случайно прорыли ход прямо во внутренности гигантского монстра? И если на Ло Чуаньхуа нападали местные мелкие твари, не грозит ли опасность тем самым кротам?
Его охватило уныние: спасательным операциям не видно конца! Чжан Юйхэ до сих пор не вызволен, теперь ещё и мыши пропали без вести...
А главное — известия рапортовали о скверном: внутри этой исполинской туши обитает туча агрессивных монстров мелкого пошиба, жаждущих полакомиться свежатиной.
— Ладно, — вздохнул Янь Цинхуай. — Сначала нужно выбраться отсюда.
Ло Чуаньхуа вытянул шею, выглядывая у него за спиной кого-то еще, и, не обнаружив спутников, в два шага нагнал приятеля:
— А ты-то сам как здесь оказался? И где остальные?
Янь Цинхуай вкратце обрисовал побоище в Поместье Тигра и поделился догадкой о природе их нового пристанища.
— Чего-о?! Мы внутри чьего-то брюха?! — взвыл Ло Чуаньхуа с куда большим драматизмом. Принять столь мерзостную реальность он был явно не готов. — Да это же вылитый подземный ход!
Янь Цинхуай ткнул пальцем в свод:
— Потрогай сам.
Неверящий Ло Чуаньхуа осторожно прижал ладонь к полу и тут же отдернул ее со скорбным визгом, испачкавшись в слизи. Лицо его скисло:
— Мать твоя небесная... Реально потроха.
— Я по-твоему похож на шутника?
— Ну, всякое бывает... — вздохнул Ло Чуаньхуа.
Янь Цинхуай предпочёл не продолжать эту тему.
Они молча преодолели ещё некоторую дистанцию, пока Ло Чуаньхуа не переборол стеснение и не полюбопытствовал:
— Слушай... а тот самый где?
Янь Цинхуай вглядывался в непроглядный мрак впереди. Мягкий свет талисмана очерчивал его профиль, придавая обычно мягким чертам нетипичную строгость и отстранённость.
Ло Чуаньхуа аж прикусил язык, засомневавшись, стоит ли лезть в душу.
Обернувшись на заминку, Янь Цинхуай недоуменно изогнул бровь:
— Какой ещё «тот самый»?
Строгость мгновенно испарилась, и перед Ло Чуаньхуа снова был прежний легкий на подъём приятель. С облегчением выдохнув, тот пояснил:
— Ну Се Тяньлань, кто ж ещё!
Янь Цинхуай показушно пожал плечами:
— Нас разлучило при падении. Понятия не имею, куда его занесло.
Ло Чуаньхуа прищурился и настойчиво подтолкнул его локтем:
— А он случайно не... ну, тот самый?
Янь Цинхуай догадался, к чему клонит этот балагур. Бровь его дернулась, но он сделал вид, что ужасно раздражен:
— Завязывай с этим «то да сё»! Смотри под ноги, сейчас главное — выбраться к людям!
— Ой, да ладно тебе! — ухмыльнулся Ло Чуаньхуа. — Это ведь и есть твой возлюбленный из Небесного связного? Я ж вижу — между вами такие искры летают!
В голове Янь Цинхуая со звонким хрустом лопнула струна терпения. Самообладание на секунду дало сбой, но чудом удержалось на грани.
Мгновенно цапнув Ло Чуаньхуа за рот и зажав ему ладонью губы, Янь Цинхуай дико огляделся по сторонам. Убедившись, что во тьме никто не затаился, он прошипел над самым ухом приятеля:
— Ещё хоть слово — и я за себя не отвечаю!
Ло Чуаньхуа, прижимая к груди нахохлившегося цыпленка, закивал с такой частотой, словно ему грозила немедленная расправа.
Заметив эту готовность к сотрудничеству — а главное, то, как птенец в руках приятеля встал дыбом и готовил клюв к атаке, — Янь Цинхуай брезгливо отдернул руку.
Ло Чуаньхуа не унимался:
— Но ты же сам так рвался его найти!
— То было раньше, — отчеканил Янь Цинхуай абсолютно безэмоционально.
«Откуда мне было знать, что «хрупкий крошка» из переписки способен одним взмахом меча распластать исполинское чудовище?!»
Помолчав, он сухо добавил:
— К тому же он — мечник.
Ло Чуаньхуа уставился на него с таким глубоким осуждением, словно перед ним стоял конченый подлец и предатель:
— Ну и что?! Разве можно быть таким бессердечным к человеку?!
Янь Цинхуай опешил, указав пальцем на собственную грудь:
— Это я-то бессердечный?!