Сопоставив обрывки из недавнего разговора Се Ваньнина и Предока Янъе, Янь Цинхуай — даже будь он круглым дураком — догадался бы, кого именно так упорно поджидает Почтенный Меча. Главу Секты Всех Живых.
— Вы ждёте Владыку? — не удержался он от вопроса. — Но ведь глава давным-давно вознёсся!
Слова эти подействовали словно палка, брошенная в пчелиный улей. Се Ваньнин, доселе сидевший с опущенной головой, погружённый в воспоминания былых дней, вскинулся и вперил в Янь Цинхуая тяжелый, пронизывающий взгляд.
По коже юноши вновь пробежал ледяной мороз, въедавшийся до самых костей, но он лишь упрямо выгнул шею и тише добавил:
— Неужели вы не помните?
Лишь после этого Се Ваньнин отвёл давящий взгляд и глухо переспросил:
— Я... не помню?
Янь Цинхуая и впрямь донимало любопытство. Почтенный Меча помнил о главе Секты Всех Живых всё до мельчайших подробностей, однако с непостижимым упрямством продолжал поджидать его здесь, в Царстве Призраков.
Но ведь тот уже вступил на бессмертный путь и покинул этот мир!
Откуда в нём взялась эта непреодолимая одержимость?
Задать вопрос вслух Янь Цинхуай так и не решился. Он лишь с немой надеждой уставился на собеседника, рассчитывая, что тот сам откроет тайну.
Се Ваньнин долго молчал, после чего совсем тихо выдохнул:
— Похоже... я и вправду забыл.
В глазах юноши мелькнула искренняя жалость. Ему действительно стало человечески жаль Се Ваньнина. Год за годом, век за веком томиться в бездонной пропасти Царства Призраков, ухватившись за призрачную надежду и поджидая того, кто никогда здесь не появится... Какая горькая участь.
Се Тяньлань подал голос как нельзя к месту:
— Вы ведь можете сами отправиться к нему.
Се Ваньнин вскинул на него взор. Однако Се Тяньлань замолчал, переведя взгляд на Янь Цинхуая. Даже в своём сумрачном, туманном состоянии Почтенный Меча мгновенно понял этот немой отклик и без лишних церемоний просто швырнул юношу в сторону Се Тяньланя.
Тот ловко и бережно подхватил его.
— Я бы и сам дошёл! — буркнул Янь Цинхуай, поправляя одежды.
Нечего швырять его, словно мешок с медяками!
Се Тяньлань лишь крепче прижал его к себе и обратился к древнему старцу:
— Ваша память помутилась потому, что вы слишком долго сопротивлялись обращению к пути призраков. Наше Царство Призраков — лишь ущербный осколок мира с незавершёнными Законами. Ни один призрачный практик отсюда ещё не сумел преодолеть рубеж и вознестись. В своё время ваша культивация уже миновала стадию Скорби, и вас нарекали первейшим среди рассеянных бессмертных. Обратившись призраком, вы должны были шагнуть ещё дальше...
Се Тяньлань не стал договаривать, но присутствующие без труда уловили скрытую мысль.
Янь Цинхуай задумался. Он понял, к чему клонит Се Тяньлань. Живой человек способен постичь Дао и стать бессмертным — так почему призрак не может сделать того же? Об этом упоминали даже древние фолианты.
Раз так, то почему Се Ваньнин, проведя в Царстве Призраков столько лет, так и не смог вырваться?
— В Царстве Призраков... Законы ущербны, — медленно произнёс Почтенный Меча.
Коли Законы неполны, о прохождении Скорби и речи быть не может.
— Но почему тогда вы не вернётесь в мир культиваторов? — искренне поинтересовался Янь Цинхуай.
Он спросил из чистейшего любопытства, однако эта простая мысль неожиданно вызвала бурную реакцию у Предока Янъе.
Предок Янъе насупился, его серебряные глаза вспыхнули яростью:
— И думать не смей!
Янь Цинхуай, сделав вид, будто не слышал выкрика, продолжил допытываться у Се Ваньнина:
— Из этого царства призрачные практики время от времени совершают побеги в мир живых. С вашей-то мощью вы легко могли бы сделать то же самое.
При упоминании беглых призраков лицо Предока Янъе слегка изменилось.
Вместо старца ответил Се Тяньлань:
— Он не может уйти. Он — настоящий хозяин Призрачного города. Тысячелетиями он пытался вырваться из этих уз. Теперь, когда я занял его место, у него появился шанс.
Янь Цинхуай лишь хотел умерить любопытство относительно Почтенного Меча, а в итоге наткнулся на подробности, напрямую касавшиеся его собственного будущего! Он встревожился:
— Выходит, теперь ты навечно прикован к Царству Призраков?!
Се Тяньлань взял его за руку, сжал тонкие пальцы в ладони и с холодным смешком успокоил:
— Не обязательно. Пройдёт ещё немного времени, и барьер между Царством Призраков и миром бессмертных рухнет сам собой.
Тогда миллионы призраков вырвутся наружу, и смертные земли захлестнёт кровавый хаос. Ведь в этой бездне заточены по большей части безумные, свирепые твари.
Чжан Юйхэ при этих словах мгновенно всё понял; взгляд его блеснул, но он предпочёл промолчать.
Янь Цинхуай пробормотал, озарённый догадкой:
— Так вот почему духовная энергия здесь становится всё гуще...
Тут он неожиданно вспомнил кое-что ещё и перевёл озадаченный взгляд на Лянь Иньланя и Чжан Юйхэ.
Расклад вырисовывался предельно чёткий.
Вариантов было два: либо восстановить Законы Царства Призраков, либо дождаться, пока падёт печать.
Но даже Се Ваньнин за бездонные века своего заточения, доведшие его до помутнения рассудка, не нашёл способа исправить Законы. Как же с этим совладают они за считанные дни?
Предок Янъе, сознавая, что события окончательно выходят из-под контроля, процедил сквозь зубы:
— А если я просто уничтожу тебя прямо здесь?..
Се Тяньлань едва заметно ухмыльнулся:
— Тогда призрачные практики Призрачного города окончательно сорвутся с цепи. И когда печать рухнет, их безумный напор в мир живых станет стократ страшнее.
Предок Янъе замолк. Если такое случится, он и Бессмертная секта Девяти Высот станут главными виновниками катастрофы. Выходит, ему не только нельзя убивать Се Тяньланя — ему придётся из кожи вон лезть, лишь бы помочь этим призракам исправить Законы!
Почтенный Меча, выслушав их перепалку, неторопливо произнёс:
— Раз так... пожалуй, есть один способ, который стоит испробовать.
Затем он надолго затих и вдруг устремил взор на Янь Цинхуая. Юноша понял, что старец намеревается обратиться к нему, и невольно сжался под этим взглядом.
Однако этот мимолётный контакт лишь укрепил решимость Се Ваньнина.
Между его бровей вспыхнул золотистый огонёк. Сгусток духовного света оформился в ярко сверкающую сферу и плавно поплыл к Янь Цинхуаю.
— Здесь заключена вся суть моего постижения Пути Меча, — выдохнул Почтенный Меча. — Отныне всё это принадлежит тебе... Понимаю, обуза не из лёгких, но я надеюсь, что ты сбережёшь это наследие и передашь его дальше — вместе со знаниями Секты Всех Живых.
Янь Цинхуай уставился на сияющую сферу. Не успел он даже протянуть руку, как со стороны Се Чанъе волной хлынула исходившая от него лютая злоба. В своё время Предок Янъе потратил столетия и затравил Се Тяньланя до полусмерти, пытаясь заполучить наследие Почтенного Меча.
А теперь Се Ваньнин без колебаний отдавал всё какому-то юнцу! Того и гляди, едва старец закроет глаза, Предок Янъе прямо на глазах у Се Тяньланя изрубит Янь Цинхуая в мелкую крошку.
«Сволочи эти Се, сплошная головная боль!»
Завершив речь, Почтенный Меча повёл пальцем и извлёк увесистый слиток иссиня-чёрного железа вместе с пространственным мешком.
— Здесь запечатано несколько моих воли Меча. Если тебе грозит смертельная опасность, они сработают сами и укроют тебя.
Произнося эти слова, старец смерил присутствующих глубоким взглядом — казалось, он прекрасно сознавал, какая чёрная зависть гложет Се Чанъе.
— Раз уж ты преемник моего старого друга, мне полагается вручить тебе подарок при встрече, — добавил Се Ваньнин. — Увы, всё своё мирское имущество я оставил перед тем, как спуститься в бездну... Зато эти вещицы из Царства Призраков наверняка пригодятся тебе или твоему спутнику Дао.
От этих слов Янь Цинхуая вновь обдало жаром — чудилось, будто строгому предку попался с поличным юнец, закрутивший тайный роман.
Приняв дары, он поклонился:
— Старший, я обещаю сохранить ваше наследие и передать его дальше — вместе с заветами главы Секты Всех Живых.
Он давно дал клятву предкам секты возродить её былое величие. Как говорится, семь бед — один ответ: одной обязанностью больше, одной меньше. К тому же, хоть никто и не говорил об этом прямо, Янь Цинхуай давно догадывался, насколько близки были Почтенный Меча и прошлый глава. Столько веков томиться в ожидании и так и не встретиться вновь... От одной этой мысли сжималось сердце.
Увидев, что юноша согласен, Се Ваньнин смягчился. Затем он повернулся к Се Тяньланю:
— Твоя воля Меча чиста, а дар неописуем. Однако ты вступил на путь призраков, и упорствовать в классическом мече для тебя едва ли разумно. Я чувствую, между нами есть некая кармическая связь. Вот... здесь собраны оттиски десяти тысяч концепций воли Меча, сотворённые мною ещё в мире живых. В своё время я хотел оставить их в землях наследия... Пусть это сослужит тебе службу и закроет наш кармический долг. И всё же подумай хорошенько, стоит ли держаться за меч дальше.
Назидательные слова древнего мастера несколько разрядили обстановку. Даже зловещие рыбы бездны, сновавшие в вышине, уже не казались столь жуткими.
Вот только Предок Янъе от этой сцены становился темнее тучи. Наконец он не выдержал:
— Довольно! Теперь понятно, почему в Руинах Почтенного Меча мне досталась всякая дрянь... Оказывается, ты утаил самое ценное! Я возрастал возле тебя целую сотню лет! Ты не пожелал наречь меня учеником — бог с ним! Не признал нашу кровную связь — ладно! Но, оказывается, ты до последнего вздоха видел во мне лишь врага?! Ты когда-то бросил, будто мне не добиться высот на Пути Меча... Ведаешь ли ты, сколько веков я положил на то, чтобы доказать обратное?! Да и тот, кого ты так слепо ждёшь... Был бы ты ему дорог, он бы нашёл способ забрать тебя отсюда! С чего бы ему оставлять тебя гнить в этой бездне и терзаться пыткой очищения душ?!
Желанное в юности, если оно не далось в руки, обращается в ядовитую одержимость. Она пускает колючие корни глубоко в сердце, и иссечь её уже не под силу никакому клинку.
Се Чанъе прекрасно понимал, отчего Почтенный Меча потерпел крах при прохождении Небесной Скорби. И знал: случись ему самому дойти до той же грани, его ждёт абсолютно тот же финал. Когда-то он позволил Демону Сердца разрастись, а после «гибели» Се Ваньнина с боем отсёк его. Но взяв в ученики Се Тяньланя и узрев его кристально чистый Сердечный Двигатель и невероятный дар к мечу, Предок Янъе снова оказался во власти давней тьмы.
А ведь всё, чего он жаждал изначально — лишь одно-единственное слово одобрения от Се Ваньнина.
Почтенный Меча долго смотрел на него. Давно похороненные воспоминания медленно всплывали из мрака. Се Чанъе действительно приходился ему кровным родичем — сыном его родного брата. Но из-за примеси крови инородцев Северной Бездны их род подвергался постоянным гонениям. Когда Се Ваньнин отыскал родню, в живых оставался лишь один этот мальчик.
Он выстирал его, вырастил, но так и не сумел понять его терзаний.
— Я лишь здраво оценил твои задатки, — безразлично отозвался старец. — Ты старался, этого не отнять. Но в мыслях твоих всегда царил хаос.
Снова те же самые слова! Се Чанъе лишь горько усмехнулся и больше ничего выжимать из себя не стал.
Янь Цинхуай, вобрав шею в плечи, внимал их перепалке. По коже бегал холодок. Как бы не сложить голову за то, что узнал слишком много чужих тайн!
Се Тяньлань проигнорировал их словесный выпад. Приняв мерцающую россыпь искр от Почтенного Меча, он на мгновение погрузился в духовное сознание, после чего разомкнул веки:
— Если ты мечник до мозга костей, то даже став призрачным практиком, ничто не мешает тебе и впредь следовать Пути Меча.
Се Ваньнин лишь горько усмехнулся:
— Я и сам когда-то так думал...
Теперь же он не ведал, прав ли был. Возможно, в тот самый миг, когда в его душевных глубинах зародилось сомнение, он уже свернул с истинного пути.
Янь Цинхуай, чувствуя, что разговор заходит в слишком мрачные дебри, решил сменить тему:
— Старший, а как вы собираетесь восстанавливать Законы Царства Призраков? Мы можем чем-то помочь?
Почтенный Меча покачал головой:
— Помощь тут не требуется. Я просто до сих пор не могу постичь одну вещь.
— Поделитесь с нами, — искренне предложил юноша. — Пусть мы не всё поймём, но одна голова хорошо, а несколько — лучше!
Старец вздохнул:
— Царство Призраков не просто лишено отдельных Законов... Здесь Законов нет вовсе. Откуда же мне начать построение?
И то верно! Даже легендарная Нюйва чинила небесный свод там, где образовалась брешь. А если самого неба нет — за что хвататься?
До попадания сюда Янь Цинхуай воображал Царство Призраков эдаким аналогом Подземного судилища из легенд своего прежнего мира — с владыками, вершащими суд и направляющими души на перерождение.
Однако местная бездна оказалась лишь гигантским отстойником для согнанных душ. Призрачные практики вечно уничтожали друг друга, пока снаружи и изнутри хлынули всё новые и новые полчища.
У них оставалось два пути: обратиться в безумных неупокоенных духов или ступить на призрачный путь. Вот только оба этих пути в конечном счёте упирались в глухую стену.
В груди Янь Цинхуая подступил непонятный порыв — мысль, доселе лишь мелькавшая в голове, так и рвалась наружу.
— Если пытаться воссоздать все Законы в одиночку, не хватит даже жертвоприношения собственной жизни для слияния с Дао, — заговорил он. — Не проще ли заложить лишь прочную основу — каркас, а уж остальные призрачные практики постепенно наполнят его деталями?
Идея заинтриговала Се Ваньнина:
— И каков же должен быть этот каркас?
— Я лишь пересказываю древние байки да старые притчи, — смутился юноша. — Что, если установить здесь чёткий порядок? Создать обитель, которая станет принимать души со всего света, карать грешников за их земные злодеяния, а тех, кто не желает ступать на путь призраков, отправлять в колесо перерождений, не давая им превращаться в безумных тварей... Быть может, тогда Царство Призраков преобразится?
Янь Цинхуай вещал об элементарных вещах — о Суде и Реинкарнации. На первый взгляд идея казалась наивной, но чем больше Почтенный Меча вдумывался, тем отчётливее видел в ней зерно истины.
Не успел он взвесить все «за» и «против», как тело Янь Цинхуая озарилось вспышкой ослепительного золотого света. Свечение мгновенно впиталось в его плоть. Юноша растерянно хлопал глазами, чувствуя, как по жилам разливается благодатное тепло, а постижение Пути Хаоса становится на порядок глубже.
Кроме того, в душе его отпечаталось странное, неизъяснимое откровение. Не в силах облечь его в слова, Янь Цинхуай просто запечатлел это ощущение в памяти.
Се Ваньнин долгим взглядом посмотрел на него и произнёс:
— Это милость Небесного Дао. Сами Небеса признали твою правоту.
Даже в тёмной бездне воля Небесного Дао сохраняла свою силу. Значит, само Царство Призраков возникло вопреки Небесам не полностью! И это божественное одобрение вселило в старца непоколебимую уверенность.
Он окинул взглядом мрачные просторы, спрятал клинок в ножны и громко произнёс:
— Я, Се Ваньнин, клянусь Сердцем Дао! Пока я не истреблю всех рыб бездны, пока не очищу скверну стенающих душ и не отправлю их в колесо перерождений — мне не покидать Царства Призраков!
Едва Клятва Небесному Дао сорвалась с его уст, непроглядный небосвод рассёк золотой столб божественного света, обрушившийся прямо на Се Ваньнина. Вспышка была столь яркой, что присутствующие зажмурились.
Когда сияние рассеялось, Янь Цинхуай почувствовал остаточную мощь — Небеса приняли клятву! В руке Почтенного Меча вновь материализовался клинок, чей вид неуловимо изменился.
А в другой ладони появился крохотный бронзовый треножник. Глядя на него, юноша догадался: старец никогда не практиковал Путь Перерождений, и сам высший промысел даровал ему необходимый артефакт.
Лянь Иньлань лениво потянулся и заметил:
— Одного этого мало, чтобы залатать Законы Царства Призраков.
С тех пор как Янь Цинхуай заподозрил Лянь Иньланя в причастности к происходящему, в каждом жесте этого призрака ему мерещился ядовитый сарказм.
Се Тяньлань смерил Лянь Иньланя равнодушным взглядом, убрал меч и в свою очередь произнёс Клятву Небесному Дао:
— Я, Се Тяньлань, клянусь своим Путём и призрачной кровью: отныне духи недр этого царства станут мёртвой мерой для вершения Правосудия и Суда!
И вновь тучи раздвинулись, пропуская золотой луч, коснувшийся Се Тяньланя. Когда свет угас, он разомкнул веки. В отличие от Почтенного Меча, никаких даров в его руках не появилось.
Его собственный Путь изначально был связан с Судом и Вердиктом.
Таким образом, два наиглавнейших столпа предложенного каркаса обрели основу. Но и этого пока не хватало. Впрочем, стоило Се Тяньланю завершить клятву, как ещё один золотой луч обрушился прямо на Призрачный город.
Истрескавшиеся стены мгновенно исцелились, а сам город расширился в несколько раз. Прежняя мертвенная заброшенность уступила место исполненной величия, неизъяснимой силе.
В тот же миг Призрачный дворец раскололся сперва на три, а затем на девять отдельных резиденций, рассеявшихся по всей территории. Семь из них встали стражей вокруг двух центральных дворцов, точно созвездия вокруг лун. Над куполами главных палат затеплился золотистый ореол.
А у западных ворот Призрачного города соткался вращающийся золотой вихрь. Каждый, кто бросал на него взгляд, со всей очевидностью понимал: этот портал ведёт прямо в мир живых!
Небесное Дао обратило взор и на живых культиваторов, случайно занесённых в эту обитель из-за аномалий. Смертным не место среди призраков: им надлежало либо сгинуть и примкнуть к нежити, либо убраться восвояси. И Небеса милостиво открыли перед ними путь к спасению.
Чжан Юйхэ быстренько пояснил оборот дела, и Янь Цинхуай наконец сообразил: этот золотой свет — не что иное, как божественная Добродетель и Заслуги перед Дао! А семь пустующих дворцов лишь ждут своих будущих владык. Юноша тыкнул пальцем себе в грудь, мол, выходит, и его недавняя вспышка света была проявлением Заслуг?
Чжан Юйхэ утвердительно кивнул.
На душе у Янь Цинхуая стало как-то странно.
Впечатлённые чудом, многие призрачные практики Призрачного города тоже один за другим стали произносить Клятвы Небесному Дао. Пусть силой и статусом они уступали великим мастерам, их посильный вклад станет отличным подспорьем для Се Ваньнина и Се Тяньланя.
Почтенный Меча крепче сжал тяжелеющий треножник. Взор его стал непоколебимым. Не обращая больше внимания на толпу, он взмыл ввысь, устремляясь навстречу тучам обитавших в небесах рыб бездны.
Янь Цинхуай повернулся к Се Тяньланю:
— А ты...
Тот кивнул:
— Мне тоже пора. Так или иначе, я должен был это сделать.
Он вгляделся в лицо юноши. Первоначально Се Тяньлань планировал, вырвавшись из плена Призрачного дворца, просто пожрать всю нечисть бездны для укрепления собственных сил. Но после слов Янь Цинхуая он осознал, что его предназначение гораздо шире.
Времени на долгие прощания не оставалось. Се Тяньлань на мгновение приник к губам Янь Цинхуая и шепнул:
— Я быстро.
И превратившись в сияющий росчерк, он устремился в разверзшуюся бездну. В ответ древние твари, тысячелетиями таившиеся на самом дне, глухо взревели, выказывая недовольство дерзкому чужаку.
Янь Цинхуай даже охнуть не успел, да и прав удерживать его у него не было.
Всё изменилось так стремительно! Ещё недавно юноша дрожал от страха перед погоней, а теперь тупик разрешился сам собой, и перед ним открылся верный путь назад — в мир живых, вместе с Се Тяньланем.
А ведь он уже смирился с мыслью, что останется в Царстве Призраков навечно...
Он косился на помрачневшего Се Чанъе и шепнул на ухо Чжан Юйхэ:
— Если этот старый призрак решит устроить резню, у нас есть хоть какой-то шанс унести ноги?
Чжан Юйхэ улыбнулся:
— Всё зависит от того, сработают ли защитные артефакты Почтенного Меча на нас обоих.
Янь Цинхуай и сам понимал, что надежда слабая. Он уже мысленно ругал себя за то, что не укрылся в призрачном домене Се Тяньланя, как вдруг Се Чанъе холодно фыркнул и шагнул к золотому вихрю во главе отряда культиваторов.
— До встречи в мире живых, — бросил Предок Янъе сквозь зубы.
Янь Цинхуай ни на миг не поверил в дружелюбие этого прощания. Для Янь Цинхуая, знавшего, с какой лютой ненавистью старец относится к Почтенному Меча и Се Тяньланю, это звучало как прямая угроза. Мол, «попробуйте только ступить на землю культиваторов — я расставлю на вас такие сети, что костей не соберёте».
Чжан Юйхэ был согласен с ним и с виноватой улыбкой проговорил:
— Похоже, из-за меня достанется и настоящему владельцу этого тела.
Янь Цинхуай задумчиво потёр подбородок:
— Да как сказать... У хозяина этого тела есть кому за него заступиться.
Едва он выговорил это, как на площадку выскочили Фэн Сяо, Фэн Цинь и Фэн Юнь — братья из клана Фэн, а также Жун Юйсю и прочие практики, доселе укрывавшиеся под защитой Жэнь Хуа.
Жун Юйсю, едва увидав Янь Цинхуая, открыл было рот с расспросами, но тот лишь махнул рукой:
— Потом обо всём расскажу!
Молодому хозяину терема ничего не оставалось, кроме как устремить взор на Чжан Юйхэ. А тот, зная, какие узы связывали Жун Юйсю с прежним хозяином оболочки, лишь дружелюбно улыбнулся:
— Вы совсем скоро увидитесь.