Поговорив ещё немного с Се Тяньланем, Янь Цинхуай без лишних церемоний выставил его медитировать и восстанавливать силы.
Он искренне опасался: если разгуляться, дело неминуемо закончится постелью, и тогда разошедшиеся раны станут главной притчей во языцех среди всех культиваторов.
Окинув взглядом стоящих в охранении призрачных князей и генералов, Цинхуай мысленно скользнул в Духовную обитель. Залечивать увечья там было куда быстрее. К тому же у него накопились любопытные диковины, добытые в Царстве Призраков — старик Ло Цисю наверняка заинтересуется этими редкими материалами.
Была у него и пара иных идей, требовавших проверки.
В Призрачном дворце Жун Юйсю всё так же не спускал глаз с Лянь Иньланя. Молодой хозяин терема был твёрдо убеждён: этот юноша не так прост, как кажется, — просто пока не удалось схватить его за руку.
Однако выслеживание, длившееся не один день, не приносило плодов. Лянь Иньлань то поливал призрачную траву во дворе, то усердно разучивал фехтовальные формы, показанные Янь Цинхуаем, а порой усаживался со скрещенными ногами, пытаясь медитировать. Ничего подозрительного за ним более не замечалось.
Должно быть, наученный полуночной встречей с Янь Цинхуаем, юноша забросил ночные вылазки. Правда, из его покоев по-прежнему время от времени доносился едва слышный плач, который тут же подхватывал и развевал порывистый ветер. Каждым таким вечером Жун Юйсю, затаившись на крыше, лишь мрачно хмурил брови.
Порой его одолевали сомнения: а вдруг он ошибся?
Но чутьё упорно твердило: с этим парнем дело нечисто. Он просто упустил какую-то едва заметную деталь!
И чутьё не подвело. Спустя немало дней терпеливых наблюдений Жун Юйсю дождался своего: глухой ночью дверь комнаты Лянь Иньланя тихо отворилась. Помявшись мгновение, молодой мастер сжал зубы и скользнул вслед за ним.
В этот раз во дворе он увидел чужую фигуру — силуэт человека, которому во снах жаждал пересчитать кости.
Жун Юйсю замёрз на месте. Заметив, что Лянь Иньлань о чём-то шепчется с незнакомцем, он не дерзнул применить духовное чутьё, дабы не спугнуть их, и бесшумно подался вперёд ещё на шаг.
* * *
Братья Фэн в эти дни крутились как белки в колесе, регулярно действуя сообща с Жэнь Хуа и Жэнь Юем. Лишь во время очередной передышки Второй молодой господин Жэнь внезапно обронил:
— А где братец Жун? Что-то я давно его не встречал.
Из всей компании ближе всего с Жуном Юйсю сдвинулся Фэн Сяо — они неплохо ладили. Услышав вопрос Жэнь Юя, Фэн Сяо с удивлением осознал, что и сам не видел приятеля уже кучу дней.
Братья Фэн немедленно переполошили подчинённых практиков, но расспросы ничего не дали: Жун Юйсю бесследно сгинул. В последний раз его замечали ещё тогда, когда Янь Цинхуай только покидал призрачную обитель; с тех пор — ни слуху ни духу.
Фэн Сяо тут же взялся за голову и сокрушённо заорал:
— Пропали мы! Я упустил лучшего друга брата Яня!
Фэн Цинь хмуро подрезал его:
— Сам сбежал или сгинул, при чём тут ты? Каковы бы ни были причины, раствориться он мог только в пределах этого дворца.
Владыка призрачного города Жэнь Хуа на мгновение задумался, а затем резким тоном спросил:
— А где Жэнь Юэ?
Жэнь Юй, до этого лениво обмахивавшийся костяным веером и подшучивавший над братьями Фэн, застыл как вкопанный.
Поглощённые расстановкой сил в Первом призрачном городе, они совсем забыли про младшего брата, который тоже давно не мозолил глаза. Переглянувшись с Владыкой, Жэнь Юй согнал вальяжность:
— Верно... Третьего тоже давненько не видать. Надо бы спросить у слуг.
Всё повторилось по старому сценарию. Допросив нескольких призрачных практиков, они услышали один и тот же ответ. Жэнь Юй с тяжёлым сердцем резюмировал:
— Жэнь Юэ тоже исчез.
Во дворце поднялся настоящий переполох. Обе стороны судорожно пытались выйти на след пропавших, попутно пробуя достучаться до Се Тяньланя и Янь Цинхуая. Но, увы, оба находились в глубокой медитации за закрытыми дверями.
— Это точно происки Бессмертной секты Девяти Высот! Они украли их! — запальчиво твердил Фэн Сяо.
Жэнь Хуа отрицательно качнул головой:
— В пределах Царства Призраков вряд ли кому-то под силу удержать Юэ-эра насильно.
Пусть культивация Жэнь Юэ была невысокой, его уникальные способности делали его неуловимым. Стереть его в порошок для старейшин Девяти Высот не составило бы труда, но вот полонить... затея почти безнадёжная. К тому же троих братьев Жэнь связывали кровные узы, позволявшие ощущать состояние друг друга. Как старший и наиболее могущественный, Жэнь Хуа чётко чувствовал: его младший брат жив-здоров.
А вот за Жуна Юйсю никто ручаться не мог.
Фэн Сяо искренне переживал за приятеля — тот был славным малым, да к тому же близким другом Цинхуая. Душа у Фэн Сяо была не на месте, но сделать он ничего не мог.
Оставалось продолжать действовать по плану, тайком разыскивая пропавших. Однако человек и призрак будто канули в воду — в Первом призрачном городе не осталось ни единого их следа.
Жэнь Хуа смутно ловил присутствие брата, но каждый раз, стоило ему ухватиться за ускользающую нить, связь обрывалась, будто её накрывали непроницаемым пологом.
Оглядев собравшихся — и живых, и призраков, замерших в ожидании, — Жэнь Хуа со вздохом произнёс:
— Ничего не поделать. Придётся ждать, пока господин выйдет из затвора, и просить его о помощи.
Даже Жэнь Юй изумлённо воззрился на брата.
В воздухе повисло тяжёлое осознание: похоже, в тени притаилась неизмеримо более грозная тварь, неотрывно следящая за каждым их шагом.
* * *
В это время Янь Цинхуай листал древние фолианты в обители Ло Цисю.
Во время восстановления сил, размышляя о недавней схватке со Старшим братом Чан Сюнем, он неожиданно поймал озарение. По возвращении Цинхуай усердно медитировал и сумел совершить прорыв, поднявшись на одну малую ступень.
Помимо возросшей духовной мощи, он ощутил, как глубже постиг суть собственных божественных способностей. Пятицветный Духовный Дракон, которого раньше легко рассыпала в прах лишь одна мысленная форма Предка Янъе, обрёл неведомую прежде силу: плотность его духовного тела и скорость призыва выросли на порядок.
Вспоминая противостояние с Чан Сюнем, Янь Цинхуай вознамерился сотворить нечто особенное. Однако, перерыв целую гору гримуаров, нужного описания он так и не нашел. Пришлось обращаться за советом к старейшинам-предкам.
Цинхуай принёс с собой немало диковин из Царства Призраков, чем весьма угодил Ло Цисю, так что мастер с охотой отвечал на его мудрёные вопросы.
— Старший, если я хочу оставить кому-то защитный отпечаток божественного чутья, но моё развитие ниже, чем у этого человека, и защита может не сработать... существует ли какой-нибудь духовный артефакт, способный заменить такое заклятие? — Цинхуай с хлопком закрыл талмуд и с озабоченным видом обратился к Ло Цисю.
Прежде чем тот успел открыть рот, вмешался Чжан Даньсю:
— Для кого это ты стараешься? Для своего возлюбленного?
Стоило Чжан Даньсю войти в раж, как даже Цинхуай пасовал перед его подначками.
— Старший, он мой спутник жизни, — со вздохом поправил его Цинхуай.
— Ха-ха-ха! Раз спутник жизни — значит, тем более возлюбленный! — Старик размашисто махнул рукой, явно получая огромное удовольствие от возможности подразогреть молодёжь. — Если уж вы связали судьбы, к чему изобретать велосипед? Заключите Соглашение Единого Сердца, да и дело с концом!
Цинхуай сперва задумчиво взвесил его слова, но затем покачал головой:
— Будь моё развитие выше, от такого союза был бы прок для его защиты. Но сейчас я уступаю ему в силе. Случись беда — я скорее стану для него обузой.
Чжан Даньсю назидательно погрозил ему пальцем:
— Не преуменьшай собственную ценность, парень.
— Так я и пытаюсь понять, какая от меня польза! — развёл руками Цинхуай.
Чжан Даньсю похлопал его по плечу и принялся вдохновенно расписывать прелести Клятвы Единого Сердца: мол, и совместная культивация ускоряется, и духи-души оберегают друг друга, и жизненные истоки сливаются, а уж о ментальном единении и говорить нечего...
Цинхуай остановил его жестом:
— Постойте. Если он призрачный практик, разве истоки жизни могут слиться?
Затем добавил, подумав:
— Впрочем, идея духовного единения мне по душе. — Вспомнив, как Се Тяньлань вечно держит все переживания в себе, Цинхуай и впрямь загорелся этой мыслью. — И как же заключают этот договор?
Чжан Даньсю уже потянулся за нефритовым свитком, но вдруг замер:
— Погоди... Ты сказал, твой избранник — призрачный практик?
Цинхуай недоуменно кивнул. Разве он не рассказывал им об этом раньше?
— А что, призрачным практикам и обычным культиваторам нельзя заключать Соглашение Единого Сердца? — нахмурился он.
Цинхуай всерьёз загорелся идеей Клятвы и теперь опасался, как бы они с Се Тяньланем не оказались в пролёте.
Видя его пыл, Чжан Даньсю помедлил, но всё же ответил:
— Сплести узы-то можно... Да только у призрачных практиков свои древние ритуалы, они сильно разнятся с нашими. К тому же среди тех, кто встал на путь призрака, сплошь люди одержимые да мрачные. Они во всём отличны от живых культиваторов...
Старик вовсе не желал разбивать любящие сердца, но искренне считал, что Цинхуай не до конца осознаёт пропасть между живыми и мертвыми. Ему хотелось предостеречь юношу, дабы в будущем тот не столкнулся с горьким разочарованием.
Однако Цинхуай лишь убеждённо произнёс:
— Но он очень хороший человек.
Чжан Даньсю понял, что метать бисер бесполезно, и всплеснул руками:
— Да какой он человек, он же призрак!
Стоявший рядом Е Си поспешил сгладить неловкость:
— Дядя-предок уже обо всём осведомлён. Если вас, дядя-предок, интересуют подобные техники, скромный младший тоже кое-что об этом знает.
Ло Цисю, доселе не поднимавший головы от разглядывания принесённых Цинхуаем диковин, усмехнулся:
— Надо же, дожили: младшим приходится выручать старого пердуна из неловкого положения.
Чжан Даньсю мгновенно раздул усы, сердито фыркнул и отсел в угол, принявшись молча крутить в руках поделки Ло Цисю.
Цинхуай притих после подначки Ло Цисю. Как бы он ни открещивался, а в глубине души уже чувствовал груз ответственности, подобающий уважаемому предку.
Тут ещё один из наблюдавших за этой перепалкой старейшин неторопливо подал голос:
— А ведь я в прежние времена встречал парочку довольно любопытных божественных способностей. Возможно, они придутся тебе по вкусу.
Услышав это, Цинхуай едва не пал ниц, сгорая от жажды учиться.
Глядя, как Цинхуай удаляется вместе с Е Си и вторым старейшиной, Чжан Даньсю не выдержал и потыкал Ло Цисю в плечо:
— А ты знаешь, что за способности? И ведь хрыч этакий за столько лет ни словом мне не обмолвился!
Ло Цисю спокойным движением выложил на стол материалы для ковки:
— Сгораешь от любопытства — пойди да погляди.
— Вот ещё, сдался он мне, старый мухомор, — пробурчал Чжан Даньсю и, усевшись поближе, сжал в кулаке новую механическую забаву, сработанную Ло Цисю. — Вовсе мне не интересно. Лучше погляжу, как ты ковать будешь.
Ло Цисю лишь качнул головой. Что с него взять? С этим упрямым характером оставалось только смириться.